— Вы обе правы, — резюмировала Чжан Синь, утирая слезы. — Будем считать, что просто съездили отдохнуть. А из поездки без местных гостинцев возвращаться никак нельзя!
Увидев, что подруга наконец повеселела, девчонки облегчённо вздохнули.
Таков уж был характер у Чжан Синь: сказано — сделано. Не откладывая дело в долгий ящик, она тут же отправилась искать Линь Ицю, чтобы изложить их затею.
Председателя арт-агитбригады и руководителя цеха такой порыв ничуть не удивил. В качестве своего товара он не сомневался ни секунды.
— Вы наши гостьи, к тому же впервые в нашей деревне Лю, — с мягкой улыбкой проговорил Линь Ицю. — Приняли мы вас скромно, так что не стесняйтесь, берите так, дома поедите. Еда эта не бог весть каких денег стоит.
— Э нет, бригадир Линь, дела так не делаются! — звонко расхохоталась Чжан Синь. — Мы своими глазами видели, как это желе из желудёвого крахмала готовили, и хотим стать первыми покупателями. Вы что же, лишите нас такой чести?
— Ну, раз вы настаиваете... — не стал отказываться Линь Ицю, когда выгода сама плыла в руки. — Сейчас велю набрать вам партию. Отдам прямо по себестоимости, по цене отгрузки!
— По себестоимости? И не думайте! Нам по обычной цене давайте.
Все трое работали на заводе в штате, получали по сороковнику в месяц, да ещё и с бонусами к праздникам. Семьи у них водились зажиточные, так что лишняя гривенная медяшка бреши в кармане не проест. А вот для крестьян из деревни Лю это желе из желудёвого крахмала — единственный шанс вылезти из нищеты.
— Нам идеальный товар ни к чему, — добавила Чжан Синь. — Дайте из той партии, где упаковка немного подкачала. Сами съедим, да девчонок в цеху угостим. А нормальный товар приберегите для торговли.
— Ладно, — согласился Линь Ицю и окликнул проходившего мимо рабочего: — Принеси из бракованных остатков, только выбери получше.
Заводские работницы — отличный сарафанный радиоканал. Упускать такую рекламу было бы глупостью.
Пока девушкам упаковывали покупку, Ли Чжаохун и Лу Сюэ закончили свои дела и согласились помочь гостьям с причёсками и макияжем для памятных снимков. Когда Чжан Синь увидела готовые фотографии, на её лице впервые за последние дни расцвела искренняя, светлая улыбка.
На следующее утро, понимая, что дальше задерживаться нельзя, городские девчонки тепло попрощались с Линь Ицю и остальными и покинули деревню.
* * *
Сто цзиней желе из желудёвого крахмала переработали и упаковали в считаные дни. Линь Ицю вместе с Лю Цзинянем и Лю Сяочаном отправились в уездный центр — сдавать товар директору Цзоу.
Снова та же разбитая грунтовка, снова бесконечная тряска. Сколько бы Линь Ицю ни ездил этой дорогой, привыкнуть к ухабам он так и не смог. "Дорогу надо строить, и как можно скорее", — в очередной раз с досадой подумал он.
Когда троица добралась до места, Цзоу Цзинго едва не подпрыгнул от радости:
— Ох, ну наконец-то! Я уж глаза проглядел, вас поджидаючи!
— Не беспокойтесь, дядя Цзоу, — улыбнулся Линь Ицю. — Задаток взяли, значит, никуда не сбежим.
— Да я ж не про то! Я вам верю как себе, из-за пары десятков юаней сомневаться бы не стал. Просто шурин мой из области уже всю плешь проел — подавай ему товар, и всё тут!
— Понимаю. Сами знаете, зимой после снегопада из нашей верхотуры выбраться — то ещё приключение. А уж с грузом — и подавно. Но мы уже разметили трассу под новую дорогу и со дня на день планируем купить трактор. Вот тогда доставлять будем по первому вашему свистку!
Директор Цзоу сочувственно кивнул — жизнь в горной глуши он представлял отлично.
Проверка упаковки, взвешивание, расчёт — всё прошло без единой зацепки.
Полгода трудов — и вот Линь Ицю наконец получил на руки оставшуюся часть суммы за партию. Это были первые чистые деньги, заработанные артелью с момента её основания. Событие поистине историческое. Пусть в руках лежала всего лишь пачка мятых хрустящих бумажек, их вес казался тяжелее золота.
— Ну как, всё верно?
— Точь-в-точь, дядя Цзоу.
— Ты мне зафиксируй номер телефона вашей бригады. Как запасы пойдут к концу, сразу дам знать.
Линь Ицю записал номер коммуны. Своего аппарата на фабрике пока не водилось — бедность не порок, но неудобство.
— Кстати, директор Цзоу, я ведь не только за расчётом приехал, — Линь Ицю заговорщически понизил голос и вытащил из сумки небольшую стеклянную баночку с густой тёмной массой. — Хочу кое-что вам показать.
— Ого! Это ещё что за снадобье? — Цзоу Цзинго поднёс банку к носу и принюхался. — А пахнет-то как наваристо... Зажарка, что ли?
— Она самая. Наш эксклюзивный деревенский соус.
Сначала директор совхозного магазина отнёсся к новинке со скепсисом: экая невидаль, мол, паста! На Северо-Востоке в каждой избе такую крутят. Но слова "эксклюзивный рецепт" подкупили его коммерческую жилку. К тому же угощают бесплатно — отчего не попробовать?
Он цепанул капельку пальцем и отправил в рот:
— Гм... Жирненько. Обжаривали, значит?
— Ага. Ну как вам вкус?
— Необычно... — Цзоу Цзинго хотел было сказать "ничего особенного", как вдруг на зуб попал какой-то плотный кусочек. Он раскусил его, прижмурился от удовольствия и изумлённо уставился на Линь Ицю: — Это что... мясо?! Вы туда ещё и мясо крошите?
— И не просто мясо, а говядину.
— Говядину?! — ахнул директор. В те времена простому человеку достать говядину было задачей из разряда фантастики.
Сбросив всю чиновную спесь, Цзоу Цзинго вытащил из стола ложку, зачерпнул добрую порцию и отправил в рот. Вкус оказался просто божественным.
Вылизав ложку до блеска, он вытер усы:
— И жир, и говядина... Ну вы и щедрые души! И что ты предлагаешь?
— Как думаете, найдет ли этот говяжий соус сбыт на ваших полках? — осторожно спросил Линь Ицю.
— Трудно сказать, — честно признался Цзоу Цзинго. — Вкус — пальчики оближешь. Но если задерёте цену...
— Зато без талонов! — тут же парировал Линь Ицю.
Смысл был понятен без слов: товар, на который не требуются продовольственные карточки, дешёвым быть не может по определению.
— Я понимаю, что продукт трудоёмкий, — вздохнул Цзоу Цзинго. — Боюсь только, народ не потянет.
— Потянет. Открою секрет: мясо мы получаем напрямую с подшефного животноводческого хозяйства. Снабжение надёжное, цена сырья умеренная. Так что и на этот говяжий соус ценник будет вполне божеский, хоть и чуть выше обычного.
— И во сколько ты оцениваешь эту баночку?
— Ну, тут аккурат полцзиня выйдет... Как насчёт пяти юаней? — Линь Ицю назвал цифру с потолка, заранее заложив запас для торга.
Директор аж руками всплеснул:
— Пять юаней?! С ума сошёл! Дорого, не пойдёт!
— А ваша цена?
— Три юаня!
— Ну нет, дядя Цзоу, так мы даже себестоимость не отобьём.
— Вы что, в стекле продавать собрались?
— Честно говоря, да, в планах было фасовать по банкам.
— В стеклянной таре цена улетит в небеса. Давай сделаем так: если веришь мне, вези говяжий соус в больших глиняных жбанах. А покупатели пусть приходят со своей посудой, будем вешать в граммах. Что скажешь?
Линь Ицю аж просиял. Ведь это же старый пекинский способ торговли кунжутной пастой!
— Идёт! Отличная идея!
Цзоу Цзинго довольно хихикнул:
— Вот и ладненько. В следующий раз привези один жбан на пробу, посмотрим, как пойдёт.
Тут Лю Сяочан подал голос, напомнив, что без консервантов этот говяжий соус хранится от силы две недели.
Директор снова нахмурился:
— Экая досада... Значит, реализовывать надо быстро. А народ-то про вашу пасту ещё ничего не знает.
— С этим мы быстро справимся, — уверенно заявил Линь Ицю. — Устроим бесплатную дегустацию! Выставим у входа пиалу с говяжьим соусом, посадим продавца, пусть каждый желающий мазнет на хлеб и попробует перед покупкой.
Для семидесятых годов этот ход из маркетологического арсенала будущего выглядел полнейшим откровением.
— А ведь это умище! — восхитился Цзоу Цзинго. — Отличный ход!
В итоге сошлись на цене три с половиной юаня за полцзиня.
У директора совхозного магазина имелся и свой резон: его лавка стояла на отшибе, ассортимент не баловал, а цены кусались. Появись у него этот соус — и магазин обретёт уникальный товар, за которым побегут со всего уезда. А раз Линь Ицю пообещал пока не расширять производство, значит, кроме как у Цзоу Цзинго, эту говяжью пасту будет не достать нигде. Завидная монополия!
* * *
Государственный механический завод города Сунъань. Один из цехов.
Во время обеденного перерыва рабочие девушки обступили верстак, за которым сидела их подруга.
— Синьцзы, ну хватит возиться! — окликнула её одна из работниц. — Расскажи лучше, как съездила-то?
Чжан Синь молча продолжала укладывать инструменты.
— Ну чего ты молчишь, будто воду в рот набрала? — предприняла ещё одну попытку вторая.
Чжан Синь всегда отличалась прямым и взрывным характером. Собираясь в деревню к Лю Шуняню, она по секрету поделилась планами с близкими подругами. Те, девушки уже замужние, наперебой давали ей советы. Тогда Чжан Синь казалось, что их связь с Лю Шунянем на заводе ни для кого не секрет, а её городская прописка, хорошая зарплата и рабочая карточка делают её идеальной невестой. Проколов быть не могло.
Теперь же она ломала локти от стыда и готова была сквозь землю провалиться, лишь бы вычеркнуть те три дня из жизни.
Увидев мрачное лицо Чжан Синь, самые сообразительные перевели взгляды на Чжоу Си и Ли Ли. Технично подавая знаки губами, подруги отчаянно жестикулировали, умоляя всех заткнуться.
"Ого... Неужто от ворот поворот?" — пронеслось по цеху.
Чжан Синь тяжело вздохнула, достала из-за пазухи свёрток и выложила на стол пакетики с желудёвым киселем:
— Держите, девчонки, попробуйте. Это гостинец из Люцзя.
Народ моментально оживился — халяву любили во все времена.
— Ой, Синьцзы, ну зачем тратилась!
— Да мы и так у тебя вечно угощаемся, неудобно даже...
— Я много взяла, на всех хватит, — улыбнулась Чжан Синь. — Его варить не надо: залил кипятком, заправил соусом — и готово. Очень удобно.
Девушки с благодарностью разобрали пакетики. Напряжение в воздухе спало.
— А ещё я вам снимки принесла! — Чжан Синь вытащила стопку карточек. — Помните, Лю Шунянь всё рвался домой, чтоб с семьёй сфотографироваться? Вот в том самом фотоателье и снято.
Судя по тому, что она спокойно произнесла название деревни, но обтекаемо обошла имя самого Лю Шуняня, все окончательно всё поняли.
— Ой, какая красота!
— Синьцзы, да ты прямо картинка!
— А причёска-то, причёска! Это тебя где так уложили? Неужто в деревне?!
Красивые снимки и искренние комплименты окончательно развеяли хмурые тучи над головой Чжан Синь.
— Мне и самой очень нравится, — улыбнулась она. — Девочки в фотоателье постарались. Лили, сходи-ка в соседний цех, позови остальных девчонок, пусть тоже киселя возьмут.
Раздав угощение, Чжан Синь фактически закрыла тему. Тема с Лю Шунянем была исчерпана, и проницательные работницы больше не задавали лишних вопросов.
Однако всего через пару дней сам Лю Шунянь приплёлся прямо к воротам женского цеха.
В тот день во время обеда одна из работниц смачно описывала дегустацию:
— Ой, девки, я вчера этот кисель заварила — уплетали за обе щеки! Даже мой мелкий привереда две пиалы выдул!
— Да ты что? А я всё на упаковку любуюсь, жалко открывать!
— Да открой ты, не жмись! Мой мужик в один присест всю пачку умял.
— А где такую штуку купить-то можно? В нашем сельмаге я ничего подобного не видала.
Чжан Синь поняла, что момент настал, и решила забросить удочку:
— Неудивительно, продукт-то новый. Пачка всего две гривны стоит, да ещё и специи в комплекте. Но мы-то прямо на деревенском пищекомбинате покупали...
— Эх, это что ж, в такую даль за едой тащиться? Люцзя-то не ближний свет!
Чжан Синь помнила доброту Линь Ицю и не могла допустить, чтобы клиенты ушли к другим:
— Я слышала, они поставляют товар в лавку «Аньпин», что в уезде Маоюань. Попробуй там поискать.
В этот момент в цех заглянула дежурная и неловко произнесла:
— Синьцзы... Там тебя это... Лю Шунянь у входа ждёт.
Чего и следовало ожидать. Чжан Синь понимала: объяснения неизбежны.
— Хорошо, сейчас выйду.
Стоило Чжан Синь скрыться за дверью, как Ли Ли и Чжоу Си тут же оказались в плотном кольце любопытных коллег.
* * *
В небольшом скверике за цехом Лю Шунянь протянул Чжан Синь завоёрнутый в газету сверток с обедом:
— Слышал, ты наш кисель на заводе хвалишь... Спасибо тебе.
Чжан Синь словно не заметила его руки и осталась стоять, сложив руки на груди.
— Не за что. Я делаю это не ради тебя. Бригадир Линь, сестра Цайпин и директор Су отнеслись ко мне по-человечески, так что я просто помогаю хорошим людям.
Лю Шунянь решил, что девушка просто капризничает, и попытался сгладить углы:
— Ну полно тебе дуться. Знаю, я виноват, плохо всё вышло... Прости меня.
— Нет, ты не виноват. И извинялся ты уже достаточно.
— Синьцзы, ты...
Глаза Чжан Синь мгновенно остыли, превратившись в две ледяные щели:
— На этом всё, Лю Шунянь. Я сама скажу родителям, что мы расстались. Ты не выбирал, где рождаться и кто твои мать с отцом, так что вины твоей нет. Но терпеть выходки твоей матушки я больше не намерена.
Лю Шунянь изменился в лице:
— Чжан Синь, ну хватит проявлять характер! Неужели из-за такой ерунды надо рушить всё, что было?! Ну да, мать у меня деревенская, необразованная, но я же попросил у тебя прощения за неё! Опять же, после свадьбы мы всё равно будем жить отдельно!
— Не будем.
Девушка развернулась, чтобы уйти, но Лю Шунянь перегородил ей дорогу:
— Чжан Синь, ну не будь ты такой эгоисткой! Если хочешь, я заставлю мать приехать и извиниться перед тобой! Ну да, моя семья оплошала, но я же из кожи вон лезу, чтобы всё исправить... Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?!
Если бы Чжан Синь жила в XXI веке, она наверняка знала бы умное слово "манипуляция". Но сейчас она просто посмотрела ему прямо в глаза — и вся её прежняя влюблённость, всё желание угодить испарились без остатка.
— Повторяю в последний раз, — отчеканила она, глядя ему прямо в глаза. — Лю Шунянь, между нами всё кончено!