Тётушка Чжоу тоже оказалась в толпе. Увидав происходящее, она подскочила к матери Линь, подхватила её под руку и принялась утешать:
— Сестра, ты у нас опора всей семьи, тебе никак нельзя ломаться! Старик Линь, надо срочно что-то придумать и доставить девчонку в больницу!
— Да-да, в больницу! — Отец Линь будто очнулся от кошмара. Он опустился на колени, поднёс палец к носу Линь Сяни и с облегчением выдохнул: — Жива!
— Нет! Не трогайте её, нельзя двигать! — громко выкрикнул Линь Ицю, оставив мужиков, уже готовых поднять носилки. Он сорвал с себя тяжёлое пальто и бережно накрыл им сестру.
— Что? Но твоя третья сестра...
— Она упала с высоты! Неизвестно, целы ли кости и не повреждён ли позвоночник. К тому же она сильно ударилась головой — любое неосторожное движение может её прикончить!
Каменный карьер находился глубоко в горах. Дорога оттуда шла ухабистая, никакой техники там не водилось, так что вариант с автомобильной аварией отпадал сам собой.
Линь Ицю только хотел расспросить тех, кто принёс Сяни, как заметил среди зевак двух незнакомых мужиков, которые, воровато оглядываясь, норовили юркнуть в подворотню.
Мать Линь тоже их засекла. Встрепенувшись, она кинулась вперёд и мёртвой хваткой вцепилась в ногу одного из них:
— Сбежать захотели?! Стоять! Здоровая, целая девчонка уехала на вашу проклятую шахту, а вернулась искалеченной тушей! Пока не объясните, что произошло, ни одна сука отсюда не уйдёт!
— Ой, да за что ж мне эта невзгода! Я из добрых побуждений притащил вашу девку домой, а ты на меня с кулаками?! Побойся бога, тётка, отпусти сейчас же! — Мужик отчаянно пытался вырваться, но подоспевший Линь Ихай навалился сверху и прижал его к земле так, что тот и шевельнуться не мог.
— Тьфу ты! Накануне Нового года наткнуться на такую кровищу... Ну и мразь, накликала беду на нашу голову! — Второй сплюнул и кинулся вызволять приятеля.
Линь Дунни тоже не осталась в стороне. Поняв, что спуску этим двоим давать нельзя, она подскочила и въелась мужику в руку, метеля его кулачонками:
— Не смей трогать маму! Не смей обижать брата!
В её хрупком тельце проснулась такая ярость, что, как тот ни изворачивался, вырваться из её хватки не смог.
Во дворе поднялся невообразимый гвалт. Линь Ицю пришлось взять себя в руки и рявкнуть на весь голос, восстанавливая порядок:
— А ну расступились все! Вы же ей весь кислород перекрыли!
Потом он повернулся к задержанным:
— Братцы, родители с ума сходят от горя, не держите на них зла. Лучше расскажите толком: что стряслось?
Мужик, зажатый Ихаем, безнадёжно перестал дергаться:
— Да что вы ко мне прицепились-то?! Наше дело нехитрое — притащить. В больницу её везите, лечите! Мы-то тут при чём? Она сама с обрыва свалилась... То есть прыгнула! А потом... ну вот, превратилась в это.
У Линь Ицю содрогнулось веко:
— Самa прыгнула в карьер? С какой стати ей прыгать без причины перед самым Новым годом?! Слава богу, зимой одежда плотная, а если бы летом...
Он с трудом подавил закипавший гнев:
— Когда это произошло?
— Вче... вчера... — Мужик съёжился под ледяным взглядом Ицю и пролепетал: — Вчера на рассвете.
— Вчера?! Она пострадала вчера, а привезли вы её только сегодня?! Если она умрёт, вы понимаете, что будете отвечать за человеческую жизнь?! — на последних словах Линь Ицю уже сорвался на рык.
Мужик втянул голову в плечи и тихо огрызнулся:
— Мы её в медпункт возили! Фельдшер её перевязал...
Линь Ицю аж задохнулся от возмущения:
— В медпункт?! Человек на грани смерти, а вы отделались медпунктом?! И только когда поняли, что дело дрянь и скрыть не выйдет, приволокли её нам?! На чём везли?
— На... на тракторе...
На тракторе! Значит, с момента травмы бедняжку несколько часов трясло по ухабам на железной телеге!
Время утекало сквозь пальцы. Нельзя было терять ни секунды. Линь Ицю моментально включил холодный расчёт и отдавал приказы четко и без колебаний:
— Сяохэ, держи этих двоих и не спускай глаз! Вырвутся — башка с плеч! Сяоху, бери Дунни, садитесь на мой велосипед и дуйте в уездную больницу — зовите хирурга и травматолога! Сяоцзян, беги за доктором Чжоу, приведи его сюда...
Сяохэ, Сяоху и Сяоцзян были сыновьями Чжоу Цуйпин. Парни они были толковые и тут же бросились выполнять поручения.
Кто-то из соседей недовольно проворчал:
— Так этого старого Чжоу же критиковали на собраниях... Он же из "этих", из классовых врагов...
Линь Ицю круто повернулся на звук:
— Человек умирает! Если он не подходит, может, ты сам её вылечишь?! Ну давай, выходи и лечи!
Суровый тон юноши мгновенно заставил толпу заткнуться. Разговоры утихли.
— Брат, заносим её.
Доверить транспортировку сестры он не мог никому из чужих.
Соседи расступились, освобождая проход. Отец Линь отпер дверь, мать отгоняла зевак — каждый делал то, что должен. Линь Ихай и Линь Ицю осторожно подняли носилки и перенесли Линь Сяни в гостиную, уложив на сдвинутые стулья.
Мать принесла грелку и положила её к ногам дочери, а Ицю пододвинул ближе жаровню с углями. Кое-какие навыки первой помощи у него имелись, но без рентгена и хирургических инструментов он панически боялся повредить ей позвоночник.
— Сестра... Третья сестра, — тихо позвал Линь Ицю.
Словно услышав родной голос, пальцы Линь Сяни слегка дрогнули. Она медленно приоткрыла глаза. Увидев родные лица, девушка не выдержала — из её глаз хлынули слезы. Она была слишком слаба: губы дрогнули, но вытолкнуть не удалось ни звука.
Мать Линь, глотая слезы, гладила её по голове:
— Сяни, милая, не плачь... Тебе нельзя волноваться,рана откроется...
— Врача привёл! Врача привёл! — Во двор ворвался запыхавшийсяХань Сяоцзян, волоча за собой седого старика.
— Ох-хо-хо, парень, ты из меня всю душу вытряс! Где больной?
— Здесь! — в один голос воскликнула вся семья, расступаясь перед лекарем.
Старик подошёл к Сяни, приподнял ей веки, приложил пальцы к запястью, осмотрел повязки на голове и тяжело вздохнул, качая головой.
Мать Линь обомлела и рухнула перед ним на колени:
— Спасите её, доктор Чжоу! Сколь угодно денег отдам, на всё согласна, только спасите-е-е!
Чжоу Чунжу поспешно поднял женщину:
— Слишком поздно. Раны на теле не смертельны — обычные переломы да ссадины. Но она потеряла слишком много крови, а главное — пробит череп. Тут, даже если сам великий Хуа То восстанет из мёртвых, ничего не поделаешь.
— А переливание крови?! — выкрикнул Линь Ицю.
— С такой травмой головы она разве дотянет до больницы? — возразил старый врач.
Неужели действительно нет надежды?
В своей прошлой жизни, в XXI веке, Линь Ицю в короткий срок потерял отца и дедушку. Он слишком хорошо знал, как режет по живому уход близких.
Пусть в этом времени он прожил всего полгода, но успел всей душой привязаться к семье Линь — и особенно к этой безропотной, как рабочая лошадка, девушке, отдававшей всё ради дома.
Ей же всего восемнадцать! Неужели её жизнь оборвётся, так и не успев начаться?
Она ведь даже не успела пожить в удовольствие!
Линь Ицю сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Какая жгучая досада охватила его! Зачем он не остановил её, когда она уезжала на шахту? Зачем не забрал домой раньше, не уберёг?! Она ведь совсем девчонка... Как можно было отпустить её в такое опасное место?!
Он ведь строил столько планов: заработать денег, вытянуть семью из бедности, отправить Сяни учиться, найти ей хорошего человека...
А теперь все эти мысли казались горьким издевательством. Он опоздал.
В голове Линь Ицю царил хаос. Он хрипло проговорил, обращаясь то ли к родителям, то ли к самому себе:
— Врачи из уездной больницы ещё не приехали. Мы не можем сдаваться. Надо послушать, что скажут они.
Только произнеся это, он понял, как сильно дрожит его собственный голос.
Мать Линь уже билась в глухой истерике, отец и Ихай стояли, опустив головы. В комнате воцарилась тяжелая, как надгробный камень, тишина.
Ожидание тянулось вечностью. Оно въедалось в душу, высасывая последние силы.
Вдруг снаружи раздался гул мотора.
Скорая!
На весь уезд Усянь была всего одна машина скорой помощи — этот звук невозможно было спутать ни с чем!
Отец Линь встрепенулся:
— Врачи!
В комнату вбежала Линь Дунни, а за ней — двое мужчин в белых халатах и медсестра.
Медики действовали быстро: медсестра наложила манжету тонометра, один доктор достал фонендоскоп, второй принялся осматривать повязки. Семья замерла, боясь даже вздохнуть.
Спустя пару минут врачи переглянулись. В их глазах читалось сочувствие.
— Травмы конечостей не смертельны, но давление упало до критического уровня из-за массивной кровопотери. Самое страшное — тяжелая черепно-мозговая травма. Мы подозреваем вдавленный перелом костей черепа. Нужен рентген...
Их диагноз полностью совпал с выводами старика Чжоу.
Чжоу Чунжу лишь печально опустил глаза.
— Нужна трепанация черепа? — спросил Ицю.
Врач с удивлением посмотрел на юношу — надо же, разбирается. Но тут же качнул головой и виновато поклонился:
— Простите. У нас в уездной больнице нет ни условий, ни оборудования для таких операций. А транспортировку в область она просто не переживёт.
Линь Ицю глубоко вдохнул, заставляя мозг работать:
— А специалисты? Нам нужен хирург-эксперт!
Врач замялся:
— Э-э...
Линь Дунни не выдержала и громко зарыдала:
— Нет больше никаких специалистов! Врач из машины сказал... сказал, что всех хороших докторов сослали в деревни на перевоспитание! В больнице никого не осталось! И лекарств тоже нет!
Ни специалистов.
Ни лекарств.
Эти слова звучали как смертный приговор.
Неужели это конец?
«Нет, не может быть! Линь Сяни — ключевой персонаж, она не должна умереть так рано! Если она погибнет, вся история пойдёт крахом! Она должна выжить!»
Но Линь Ицю было страшно. Он боялся, что его появление в этом мире изменило ход событий и обрекло девушку на гибель. Эта мысль жгла его изнутри.
В той, прошлой жизни он был богачом в третьем поколении и привык получать всё, что хотел. Беспомощным он чувствовал себя лишь трижды — когда в больнице констатировали смерть отца, потом деда... И вот теперь.
Пока Ицю пытался справиться с паникой, Линь Ихай не выдержал. Он рванулся вперёд, сгреб врача за отвороты халата и нависнул над ним:
— Спасите мою сестру! Слышите?! Вы обязаны её спасти! Умоляю вас!
Никто не ожидал от молчаливого старшего брата такой вспышки. Сяоху и Сяохэ тут же повисли у него на руках:
— Брат Ихай, не надо! Тише!
— Извините... Мы правда бессильны, — врач лишь печально опустил глаза. Он видел слишком много смертей и понимал отчаяние родных.
Линь Ицю попросил медиков обработать раны и с поклоном проводил их. Затем он отвёл доктора Чжоу в угол двора и спросил прямо:
— У вас есть какой-нибудь способ?
— С ранами на теле мы бы справились, да и кровотечение остановилось. Главная беда — давление и угасание жизненных сил. У тебя есть какое-то средство, чтобы удержать душу в теле?
Чжоу Чунжу с удивлением взглянул на парня. На вид тому было лет шестнадцать-семнадцать — совсем мальчишка с открытым девичьим лицом. Но держался он с недетской хладнокровной решимостью, и лишь лёгкое дрожание пальцев выдавало его волнение. Доктор сразу понял: в этой семье только этот юноша способен принимать решения.
— Почему ты думаешь, что у меня что-то есть?
— Я догадался. Старинные врачебные династии всегда хранят секретные рецепты — иначе как бы китайская медицина просуществовала тысячи лет? Я слышал, ваши предки служили в Императорской лечебнице. За сотни лет у вас просто не могло не остаться тайного снадобья для спасения жизни!
То ли слова про императорских лекарей задели нужную струну в душе старика, то ли сыграла роль жалость, но Чжоу Чунжу тихо вздохнул:
— Есть.
Линь Ицю облегчённо выдохнул:
— Что за средство?
— В моей семье из поколения в поколение передавался рецепт "Пилюли сохранения жизни". Она останавливает внутренние кровоизлияния, снимает боль, разгоняет запекшуюся кровь и заживляет тяжелейшие травмы. Правда... в моих руках она давно лежала без дела. Не знаю, помог бы древний состав сейчас. Да и осталось у меня всего пара шариков.
— Сколько? — перебил его Линь Ицю. — Сколько это стоит? Я заплачу любые деньги! Главное — спасти сестру! Даже если шанс один из тысячи — мы обязаны попробовать!
— Мудро, — качнул головой Чжоу Чунжу. Он навидался людской скупости, когда из-за нищеты родители бросали умирать собственных детей. Готовность этого парня отдать всё ради сестры тронула старика. — У меня ещё сохранился корешок дикого женьшеня. Не столетний, конечно, но силу имеет огромную. За всё... семьсот юаней.
Семьсот юаней!
Даже готовый к большим тратам Линь Ицю опешил от этой суммы. В 1974 году это были бешеные деньги — годовая зарплата рабочего! Но пилюля сохранения жизни и не могла стоить дешево. В сравнении с человеческой жизнью это были гроши.
— Я сейчас принесу деньги! Пожалуйста, достаньте лекарство как можно скорее!
— А твои родители согласятся?
— Я беру это на себя.
Чжоу Чунжу не стал затягивать:
— Ладно. Деньги отдашь потом. Вот тебе пилюля, а женьшень я принесу позже. Разотри в порошок, разведи водой и давай ей понемногу каждый день.
— Спасибо вам, доктор Чжоу! — Линь Ицю взял у него пилюлю спасения жизни, поклонился и вошёл внутрь.
Старик посмотрел ему вослед и пробормотал:
«А парень-то не прост...»
Вернувшись в дом, Линь Ицю подошёл к матери:
— Мама, не плачь. Я достал у доктора Чжоу редкое снадобье. Говорят, оно способно вернуть человека с того света. Надо дать его Сяни.
Отец Линь насупился:
— А оно дорогое?
— Папа! Ты о чём думаешь?! — рявкнул Линь Ихай.
— Насчёт денег не переживайте, — мягко вмешался Ицю. Он понимал отца: семья перебивалась с хлеба на воду, и новые долги могли пустить всех по миру. Но дать сестре умереть он не мог. Семьсот юаней — не семь миллионов, когда-нибудь да отработает.
— Эх, да что уж там... — махнул рукой отец. — Давай дадим. Если не поможет — значит, судьба у неё такая. Мы сделали всё, что могли.
Отец повернулся к старшему сыну:
— Ихай, помоги перенести сестру в спальню. Не дело ей лежать в гостиной на стульях.
Передав пилюлю матери, Линь Ицю вышел во двор — допросить двоих рабочих с шахты.
Тех сторожил Сяохэ. На вид мужики были обычными деревенскими работягами, изрядно напуганными происходящим.
Они рассказали, что каменный карьер закрылся на праздники ещё два дня назад. Почти все разъехались, включая тетку Сяни — Гуй Цзиньчжи. Рабочие удивились, почему Линь Сяни осталась, но подумали, что у неё были свои дела.
На шахте остались только они двое (бессемейные холостяки), да сам начальник шахты Ши Цзиньжун с управляющим Ван Дафа.
— Кем обнаружена была моя сестра? — спросил Ицю.
Высокий рабочий сглотнул:
— Я... Я ночью вышел по нужде и споткнулся о неё возле бараков. Она стонала и просила о помощи.
— То есть ты не видел, упала она сама или её кто-то толкнул?
— Не видел... Но кому на шахте её толкать-то?!
— А кому на шахте доводить её до самоубийства?! — перебил Линь Ицю. — Ты думаешь, девчонка в здравом уме пойдёт прыгать в карьер посреди ночи?!
Мужик съёжился:
— Да откуда ж мне знать-то?! Я увидел её всю в крови, закричал... Управляющий Ван сказал везти её в фельдшерский пункт, вот мы с напарником и повезли...
— Кто-нибудь обижал сестру на шахте?
— Да вроде нет... Работа у нас тяжёлая, по десять часов в смену. После работы одна мысль — до кровати дойти. К тому же женщины и мужчины живут и работают отдельно. Начальник Ши строго следит за дисциплиной, чтобы никакого блуда не было.
— Отдельно? — Линь Ицю ухватился за эту деталь. — Если бараки женские и мужские разделены, что моя сестра делала ночью возле мужского общежития?!
Рабочие переглянулись. Высокий замешкался:
— Ну... я как раз у мужского барака её и нашёл...
Пазл в голове Линь Ицю начал складываться. Восемнадцатилетняя девушка ночью возле мужского барака... Засветло она туда бы не пошла. Если её пытались домогаться или силой затянуть в угол — она могла бежать, оступиться или быть сброшенной с обрыва!
— Кто на шахте имеет доступ и к мужским, и к женским баракам? — спросил он.
— Ну... бригадиры, управляющий да сам начальник Ши.
— Какой человек начальник Ши?
— Ши Цзиньжун — отставной военный. Чёткий мужик, строгий, но справедливый. Жена его нам одежды штопает.
Отставной офицер. Человек с чистой анкетой и понятными понятиями о чести. Вероятность того, что это он — минимальна.
Значит... Управляющий Ван Дафа!
Линь Ицю обвёл имя "Ван Дафа" в блокноте жирным кругом, проткнув бумагу грифелем.
Всё становилось предельно ясно.
— Ладно, — Линь Ицю закрыл тетрадь. — Можете идти. Но учтите: если дело дойдёт до милиции, эти записи станут показаниями в суде. Если вы соврали — пойдёте как соучастники.
Мужики закивали, крестясь и божась, что ни в чём не виноваты. Линь Ицю достал из кармана пятиюаневую бумажку и протянул им:
— Это за то, что донесли её до дома. Если вы правда непричастны — возьмите на чай.
Пять юаней заменяли дневной заработок. Мужики рассыпались в благодарностях и поспешно убрались.
Линь Ицю остался один. На душе у него было тяжело. Каковы бы ни были догадки, подтвердить их могла только сама Сяни. Если проснется...
Праздник в доме Линь был испорчен. Вся семья погрузилась в уныние. Отец и мать осунулись за пару дней на десять лет. Линь Ихай даже не пошёл свататься к Цуй Сянхун — припасённые консервы так и остались стоять в буфете.
Сообщить бабушке и дедушке в деревню не решались — боялись, что старики не переживут такого известия.
Снадобье доктора Чжоу ненадолго вернуло Линь Сяни приток сил, но травмы были слишком тяжелы. Мать поила её отваром женьшеня и рисовым отваром, но девушка угасала на глазах.
К четвёртому дню Нового года надежда угасла окончательно. Мать Линь тайком купила отрез грубого холста и позвала соседских женщин складывать ритуальные бумажные деньги. Семья готовилась к худшему.
В этот день Линь Ицю сидел у постели сестры. Ссадины на ее лице подсохли, но бледность была пугающей.
Вдруг Линь Ицю почувствовал, как пальцы Сяни едва заметно вздрогнули в его ладони.
Девушка медленно открыла глаза. Её взгляд больше не был помутнённым. Она осмысленно осмотрела комнату и перевела взор на брата. Её губы прошептали:
— Очень... нравится... комната...
Линь Ицю понял: она говорила про ремонт, который он спроектировал для неё и Дунни. Сяни так и не успела пожить в своей новой комнате ни дня...
У юноши перехватило горло:
— Сестра, поправляйся скорей! Дому без тебя нельзя!
Сяни слабым движением губ попыталась улыбнуться. Смерть была совсем близко. Все эти дни она слышала ласковые голоса родных, ощущала вкус женьшеневого отвара и изо всех сил цеплялась за жизнь. Но какая-то неведомая сила высасывала из неё дыхание.
И вот сейчас перед кончиной настало то самое мгновение ясности. Боль отступила, тело стало лёгким, словно она могла воспарить.
В спальню вошла Линь Дунни с пиалой рисового отвара. Увидев, что сестра очнулась, девочка просияла:
— Третья сестра! Ты проснулась!
Линь Ицю сделал знак Дунни не шуметь.
Девочка, не замечая состояния сестры, принялась радостно тараторить:
— А у нас столько новостей! Старший брат невесту нашел — ту самую Сяньхун, что на кухне помогала! А у Сяо Линя теперь работа есть, на заводе! Ты так долго спала, мы так перепугались! Мама все глаза выплакала...
Линь Сяни не могла говорить, но ласково улыбалась, показывая, что слушает.
Линь Ицю понимал: это последние минуты. Он позвал отца и старшего брата. Мать зовать не стал — опасался, что у той случится разрыв сердца от горя.
Попрощавшись с родными, Сяни закрыла глаза. Невидимая рука увлекла её в небытие.
— Третья сестра-а-а! — отчаянно закричала Дунни.
Снаружи раздался звон разбитой посуды — мать Линь выронила поднос с бумажными деньгами. Женщина вбежала в комнату, припала к телу дочери и завыла:
— Доченька моя-а-а-а!..
Линь Ицю дрожащими пальцами прикоснулся к запястью сестры. Пульса не было.
Он проверил сонную артерию. Безмолвие.
Мать Линь, выплакав все слезы, вдруг обрела страшное спокойствие. Она погладила дочь по волосам и стала раздавать указания:
— Выйдите все. Позовите тётку Чжоу... Ихай, согрей воды, надо обмыть Сяни... Отец, дай телеграмму в Сунцзян, пусть Чуньни пока ничего не говорят... Ицю, поезжай в деревню, созови дедушку, дядюшек... Дунни, принеси платье-булацзи и саван...
Мужчины молча вышли из комнаты.
За дверью послышались глухие всхлипывания матери. Сердце Линь Ицю сжалось в ледяной комок.
Вскоре из спальни вышла красная от слез тётушка Чжоу:
— Зайдите... Мать ваша чувств лишилась.
Ихай и Дунни бережно вывели бессознательную мать в гостиную. Отец ушёл заниматься организацией похорон.
Линь Ицю остался у порога один. Он медленно шагнул в тихую комнату. Этот уголок он создавал с такой любовью, надеясь порадовать сестер... И вот хозяйка комнаты ушла, так и не пожив здесь.
«Третья сестра... Бедная моя сестра...»
«В этой жизни ты натерпелась горя. Пусть в следующей жизни ты родишься в XXI веке и будешь счастлива...»
Он подошёл к кровати и поправил одеяло.
Вдруг Линь Ицю замер.
Ему... показалось?
Он прислушался. Из-под одеяла доносилось ровное, тихое дыхание!
Не веря своим ушам, он приложил пальцы к её шее. Пульс был! Сильный, ровный, размеренный!
Что за чертовщина?!
Не теряя ни секунды, Линь Ицю под проливным дождем помчался к дому Чжоу Чунжу и снова приволок старика к себе.
Доктор Чжоу отказывался верить в оживание мертвых, твердя о "мнимой смерти", но Линь Ицю знал: тут крылось нечто иное.
Шум поднял всю семью. Чтобы не давать матери ложных надежд, Ицю лишь попросил врача повторно осмотреть тело.
Чжоу Чунжу долго щупал пульс, осматривал зрачки и лишь руками разводил:
— Невероятно... Постичь не могу! Пульс ровный, как у здорового человека! Такого за пятьдесят лет практики я не видывал!
Мать Линь упала перед ним на колени, благословляя предков и всех богов. Отец, никогда не веривший в мистику, побежал радовать соседей.
Линь Ицю понимал, что происходящее выходило за рамки здравого смысла, но сестра была жива — и это главное.
Доктор Чжоу погладил бороду и улыбнулся Ицю:
— Что ж, снадобье моих предков оправдало себя. Не зря ты отдал семьсот юаней!
Линь Ицю открыто улыбнулся в ответ. Разве деньги имели значение, когда речь шла о жизни?
* * *
После пережитого потрясения семья Линь валилась с ног от усталости. Попрощавшись с доктором Чжоу, Линь Ицю рухнул на свою кровать в гостиной и мгновенно провалился в сон.
Ночь была тревожной. Сквозь полусон юноша почувствовал легкий сквозняк.
Он открыл глаза. В полутьме гостиной, освещенной лишь лунным светом, стояла женская фигура в белом.
— Чёрт! Кто здесь?! — от неожиданности Линь Ицю подскочил на кровати.
Фигура обернулась:
— Четвёртый?..
— С-сестра?.. — обомлел Ицю.
Перед ним стояла Линь Сяни. На своих двоих!
Днем доктор сказал, что она поправилась, но чтобы настолько — за пару часов встать на ноги?!
— Сяни, ты чего поднялась?! Тебе плохо?!
Девушка потёрла висок и пробормотала:
— Голова трещит... В туалет надо.
Она сделала шаг и задела стул.
— Ох, я ж тебе не сказал! Мы тут умывальню сделали, наружу ходить не надо! Пойдём, покажу.
Ицю подвёл её к двери умывальни:
— Если станет плохо — кличь Дунни.
— Не надо, эта коза дрыхнет как сурок, фиг докричишься! — буркнула Сяни.
Слова сестры звучали непривычно грубо, но списав это на последствия травмы головы, Линь Ицю вернулся в кровать. Он был слишком истощен, чтобы задумываться над мелочами, и тут же уснул.
... А в этот момент Линь Сяни стояла перед зеркалом в умывальне и шокированно разглядывала свое отражение.
Зеркало показывало юное, гладкое девичье лицо!
Час назад она засыпала в своей уютной квартире, на мягком ортопедическом матрасе. Вспомнив, что ленивая сноха Чжун Цинь опять не постирала бельё, Сяни хотела прочитать натацию сыну...
А потом открыла глаза в этой нищей кануре! На жестких нарах! С запахом плесени!
На верхнем ярусе спала девчонка. Маленькая Линь Дунни!
Сяни ведь не видела младшую сестру со времен своей молодости, когда уехала по распределению в деревню!
Ей ведь было за семьдесят! У нее были взрослые дети, внуки, невестка!
Откуда здесь десятилетняя Дунни?!
Почему она сама снова стала восемнадцатилетней девчонкой в 1974 году?!