Утро в начале лета выдалось мягким, без удушливого зноя и сырой прохлады.
Чжу Цин вернулся в деревню совсем недавно. Дом слишком долго пустовал, так что приводить его в порядок приходилось основательно — как внутри, так и снаружи.
На заднем дворе оставался небольшой клочок земли. При жизни наставника там зеленел огород, но после его смерти прошло уже несколько лет, и грядки успели зарасти бурьяном. Как раз в эту пору поднялся дикий амарант — сочный и нежный.
Чжу Цин нарвал зелени, заправил ее толченым чесноком и маслом, сварил пресную рисовую кашу — получился вполне сносный завтрак.
Едва он вымыл чашку и собрался выйти во двор, как из-за забора донеслись голоса деревенских кумушек:
—...в уездной больнице и держать не стали! Сказали, обследовали — всё чисто, никаких болячек нет. Велели Чэнбиню забирать ее домой. Видать, ученые уже, боятся тех прохиндеев, что симулируют, а потом с больницы деньги тянут.
— Да с чего бы человеку на ровном месте в беспамятство впасть? Небось теперь овощем останется?
— А ведь утром шла с овощами на рынок, еще со мной поздоровалась! И выглядела как обычно...
Шаги и пересуды постепенно затихли вдали. Чжу Цин наточил серп и принялся скашивать сорняки. Работы хватало: расчистить двор, привезти цемент, подлатать забор, да еще и до свинарника руки не дошли. Дел невпроворот.
* * *
Густой, вязкий туман затянул всё вокруг белесым маревом. У входа на поселковый рынок раздались тяжелые шаги, и вскоре появилась женщина лет сорока с коромыслом на плечах.
По краям коромысла покачивались две большие плетеные корзины, доверху набитые люффой и жгучим перцем эрцзинтиао, срезанными на рассвете.
«В этом году и люффа, и перец уродились на славу, наверняка удастся выручить хорошую цену», — с радостью подумала тетушка Линь. Приостановившись, она прикинула, что пришла раньше остальных торговцев, а значит, можно занять самое бойкое место.
Оглядевшись, женщина нахмурилась: туман сегодня стоял на редкость плотный, видно было от силы на пару шагов. Фонари на рынке погасили с первыми проблесками рассвета. Поразмыслив, тетушка Линь всё же направилась к своему привычному прилавку. Характером она была мирная, ссор не любила, а займи чужое место — не оберешься потом ругани с постоянными торговцами.
«Мир рождает богатство», — повторила она про себя любимую присказку сына.
Сняв коромысло, женщина расставила корзины и застыла в ожидании.
Время шло, но туман и не думал рассеиваться. На рынке, кроме нее, не появилось ни души. Тетушке Линь стало не по себе. Пошарив в кармане штанов, она достала старенький подержанный телефон, подаренный сыном, и нажала кнопку. Экран вспыхнул — часы показывали девять утра.
— Девять часов?.. Почему же так темно? И где все люди?..
Тетушка Линь сглотнула и крепче сжала трубку. В разгар лета в девять утра солнце должно жарить вовсю, как может стоять кромешная тьма?
Вдруг со стороны входа на рынок раздался смутно знакомый голос:
— Мать Чэнбиня! Домой иди, живо! Мать Чэнбиня, ты меня слышишь?!
Тетушка Линь сделала пару шагов вперед, но, увидев, как клубится белая пелена, испуганно отпрянула:
— Не проведешь меня! Знаю я, нечисть ко мне привязалась! Тьфу!
Она принялась остервенело топать и плевать в ту сторону, откуда доносился зов. Старики всегда учили: топнешь ногой — раздавишь морок, плюнешь — пригвоздишь нечистого.
Глядишь, грязная тварь и отступится.
* * *
— Да почему же она не просыпается?!
Линь Чэнбинь смотрел на мать, чье лицо на постели становилось всё белее, и с отчаянием повернулся к деду:
— Дедушка, что нам делать?
Дедушка Линь поджал губы и посмотрел на сидевшую рядом женщину:
— Третья тётушка У, продолжай звать. Чэнбинь, а ты ступай за Чжу Цином. Приведи его сюда.
— За Чжу Цином? — опешил Чэнбинь, разволновавшись еще сильнее. — Да он же вернулся всего пару дней назад, что он может...
— Ступай! — дедушка Линь тяжело стукнул тростью о пол.
* * *
Чжу Цин в это время перекрывал черепицу на крыше. Когда наставник умер, парень учился на первом курсе. Устроив похороны, он возвращался в родные края лишь раз в год, на праздник, чтобы возжечь благовония на могиле. Без хозяина старый дом обветшал, и на крыше раскололось немало черепицы.
Окончив университет в этом году, Чжу Цин на следующий же день после получения диплома собрал вещи и вернулся в деревню.
Когда Линь Чэнбинь примчал на мотоцикле, ладный, тонколицый юноша как раз спускался по приставной деревянной лестнице.
— Чжу Цин!
— Брат Чэнбинь, — обернулся Чжу Цин.
Черты его лица были мягкими и чистыми, но бледность кожи и худощавое телосложение выдавали слабое здоровье.
— С матерью беда! Дедушка велел позвать тебя, чтобы ты посмотрел.
В голосе Чэнбиня всё еще сквозило сомнение в решении старика.
— Хорошо, — не стал расспрашивать Чжу Цин. Ополоснув руки, он сел на мотоцикл. В пределах одной деревни ехать было от силы пару минут.
— Дедушка Линь, третья тетушка У, — поздоровался Чжу Цин, переступив порог комнаты тетушки Линь.
Дедушка Линь кивнул ему.
— Ох, проходи, — отозвалась третья тетушка У. У нее уже пересохло в горле от бесконечных криков. Взяв чашку воды из рук подоспевшего Чэнбиня, она уступила место у постели гостю.
Чжу Цин подошел к кровати, наклонился и вгляделся в клубившуюся над женщиной темную ци:
— Тетушка Линь нахваталась могильного духа от свежего покойника. Третья тетушка У с ней слишком дружна, поэтому ее крики не помогут вернуть душу. Более того, любой знакомый голос сейчас бесполезен.
Он указал на покрывшееся испариной лицо больной:
— Голос тетушки У только перепугал ее. Если так пойдет дальше, к вечеру беды не миновать.
Когда Чжу Цин вернулся в деревню, первой ему на пути попалась как раз тетушка Линь, и они успели перекинуться парой фраз. Его голос она помнила, так что сам он позвать ее душу тоже не мог.
— И что же теперь делать?! — у Линь Чэнбиня покраснели глаза. Отец погиб пять лет назад, и в доме остались лишь дедушка да мать. Потеряв отца, Чэнбинь не мог позволить себе потерять еще и ее.
Дедушка Линь тоже занервничал, крепче сжимая трость:
— Ступай... приведи кого-нибудь...
Но где сыскать незнакомца? Тетушка Линь слыла доброй душой, годами торговала на рынке в городке — кого она только не видела, чьих голосов только не слышала!
— Постойте! — встрепенулась третья тетушка У. — Парень из семьи И вчера вернулся! Надо его позвать!
Чэнбинь оживился:
— Точно! Мама слегла два дня назад, его голос она точно не знает! Я мигом!
С этими словами он выскочил за дверь.
— Садись, — дедушка Линь немного успокоился, увидев надежду, и повернулся к Чжу Цину: — В тот день, когда ты заходил, я не успел толком тебя разглядеть. Гляжу на тебя — неужто здоровье поправилось?
Вернувшись в деревню Пиншань, Чжу Цин обошел с поклоном каждый двор.
— Получше стало, — с мягкой улыбкой ответил Чжу Цин, присаживаясь на бамбуковый табурет рядом со стариком.
— Всё равно худющий, — вздохнула тетушка У, оглядывая висевшую на нем мешковатую одежду. — Но главное, что вернулся. Дома всё на лад пойдет.
— Вот именно, — кивнул дедушка Линь. — Если чего в хозяйстве не хватает, только скажи, не чужие ведь.
Чжу Цин улыбнулся:
— Ловлю вас на слове, дедушка Линь. С брата Чэнбиня я точно церемониться не стану.
Не успели затихнуть его слова, как со двора донесся треск мотоцикла. Вскоре Чэнбинь ввел в комнату высокого, статного и необычайно привлекательного молодого человека.
Одежда на госте была явно дорогой, не из тех, что по карману простому деревенщине. На лице его читалось явное раздражение:
— Дедушка Линь, разумнее было бы везти тетушку Линь в больницу, а не заниматься ерундой.
Голос у него был глубокий, бархатистый, приятный на слух.
— В больницу мы еще поедем! — торопливо проговорил старик Линь, поднимаясь и увлекая гостя к постели. — А сейчас подойди, покличь тетушку Линь пару раз, скажи, чтоб домой шла!
Цзо И из уважения к возрасту спорить не стал: старикам ничего не втолкуешь, проще сделать, как просят, а потом спокойно отвезти больную к врачам.
— Тетушка Линь! Пора домой! — откашлявшись, позвал он женщину, чьи волосы уже взмокли от холодного пота.
В туманном мороке тетушка Линь снова услышала зов. Кто-то звал ее домой, и голос был совершенно незнакомым. Она осторожно глянула в сторону рынка и ахнула: там, где секунду назад стояла сплошная пелена, забрезжил луч света!
Сердце забилось от радости, она уже сделала шаг навстречу сиянию, но, взглянув на стоявшие у ног корзины с овощами, заколебалась.
Парень позвал еще несколько раз, но женщина на постели так и не пошевелилась. Чэнбинь с дедом занервничали еще сильнее.
Заметив это, Чжу Цин спросил:
— Чем занималась тетушка Линь перед тем, как потерять сознание?
— Овощами на рынке торговала! — тут же выпалил Линь Чэнбинь. — Я сам ее на мотоцикле подбросил, а сам поехал на стройку, шабашить. Только во двор к заказчику зашел, как мне с маминого номера звонят: мол, упала в обморок прямо на рынке!
Услышав знакомый голос, Цзо И резко обернулся и наткнулся на насмешливый взгляд Чжу Цина. Скрипнув зубами, он процедил:
— Ого, храм настолько мал, что я здешнего божка сразу и не приметил.
Чжу Цин лишь усмехнулся и указал на него:
— Скажи, что забираешь все ее овощи до последнего ростка, и вели нести их сюда.
Цзо И сжал челюсти. Наглый тон собеседника выводил его из себя:
— Молодой еще, а уже шарлатанством промышляешь?
— Цзо И! — дедушка Линь вцепился в его рукав. — Быстрее, делай, как Чжу Цин говорит! Считай, старик тебя просит...
Цзо И опешил: он не ожидал, что дедушка Линь настолько доверяет этому юнцу. Видя, как старик дрожит, а Чэнбинь вот-вот расплачется, Цзо И глубоко вздохнул, смерил Чжу Цина испепеляющим взглядом и громко крикнул тетушке Линь то, что велели.
Услышав, что некий щедрый покупатель готов забрать весь товар разом, тетушка Линь мигом подхватила коромысло и заспешила к свету. С каждым шагом силы покидали ее, голова кружилась всё сильнее, а сквозь ватную тишину стали пробиваться голоса сына и свекра.
— Очнулась! Очнулась!
Увидев, как тетушка Линь медленно открывает глаза, дедушка Линь от радости выронил трость. Чэнбинь и третья тетушка У бросились к кровати.
— И вправду очнулась! Мать Чэнбиня, ты хоть понимаешь, как всех перепугала?! — всплеснула руками тетушка У, облегченно переводя дух.
— Мама... — Чэнбинь сжал ее ослабевшую руку, смахивая слезы. — Наконец-то...
— Я... я разве не на рынке? — слабым, прерывистым голосом прошептала тетушка Линь, растерянно оглядывая столпившихся вокруг людей.
— Какой еще рынок! — сокрушенно вздохнул дедушка Линь. — Ты ведь могильного духа нахваталась! Я же предупреждал перед выходом: огонь ян в тебе слабый, а у Лю как раз покойник в доме. Велел же в обход идти!
— Моя вина, всё из-за меня, — поспешно взял грех на душу Чэнбинь. — Я торопился на стройку, вот и забыл...
— Эх ты, горе луковое! Живо вези мать в больницу! Столько времени в беспамятстве пролежала, ничего не ела — надо капельницу поставить.
— Сейчас, сейчас! — Чэнбинь подхватил мать на спину и понес к выходу. Помимо мотоцикла, во дворе стоял грузовой трицикл — в нем везти больную было сподручнее всего.
Цзо И некоторое время наблюдал за этой суматохой, а затем перевел взгляд на Чжу Цина. Тот сидел в сторонке, прикрыв веки, словно задремал.
Подойдя ближе, Цзо И нарочито громко кашлянул прямо над его ухом.
Чжу Цин чуть шевельнулся:
— Что, вчерашний огрызок яблока пришелся не по вкусу?
Лицо Цзо И моментально позеленело. Вчера, едва въехав в деревню, он наткнулся на этого наглеца и сдуру решил подколоть. Кто ж знал, что тихоня окажется с колючками? Цзо И до сих пор помнил тот насмешливый, косой взгляд и фразу:
«Моя фамилия Чжу — та самая, что пишется как „чжуцзун“, предок твоих предков!»
А когда в ответ посыпалась ругань, этот паршивец не моргнув глазом запустил огрызком прямо ему в физиономию!
— У тебя еще наглости хватает вспоминать?!
Цзо И плюхнулся на табурет, где только что сидел дедушка Линь, сгреб Чжу Цина за воротник и притянул к себе так близко, что их носы едва не соприкоснулись.
— Твой дедушка еще не свел с тобой счеты! — прошипел он зловеще.
— Дедушке счеты ни к чему, так что внучек может не усердствовать с сыновним долгом.
Чжу Цин спокойно выдержал его взгляд и, когда Цзо И уже собирался разжать пальцы, вдруг лукаво усмехнулся, понизив голос.
Цзо И почувствовал, как едва утихшая злость внутри него сделала кульбит, мутировала...
И с треском взорвалась!