— С чего бы памяти так изгладиться? Нам надо всё хорошенько взвесить.
Ши Чэнъе ни в чём не мог разобраться, а потому отовёл Вторую тётушку Ши в сторону, чтобы вместе восстановить события тех трёх месяцев и вспомнить, с кем он тогда общался.
Его жизнь была довольно простой: бóльшую часть времени он проводил в главном ресторане, изредка перекидывался в маджонг с приятелями да встречался с поставщиками.
Хотя Вторая тётушка Ши в те дни крутилась как белка в колесе, хлопоча о сыне с невесткой и о собственных делах, и редко наведывалась в ресторан, дурой она не была. В возрасте Ши Чэнъе за мужчиной нужен глаз да глаз, особенно если в заведении работают твои осведомители. Появятся лишние деньги — непременно оступится, так что лучше действовать на опережение.
И они действительно составили внушительный список контактов. Пока супруги совещались, Чжу Цин и Цзо И устроились рядом, чтобы обсудить праздничные конверты.
В деревне одна семья собиралась сыграть свадьбу, и следовало приготовить подарки.
— Положим отдельно: я запечатаю от нас, а ты — от дедушки И, — Чжу Цин взглянул на Цзо И. — Сколько ты планируешь дарить?
— Дедушка сказал положить триста.
— Тогда я от нас приготовлю шестьсот. На конверте подпишем наши имена.
Цзо И представил этот красный конверт, вдруг глупо ухмыльнулся и, приклонившись к самому уху Чжу Цина, прошептал:
— Прямо как на свадебном приглашении.
— Раскатал губу, — Чжу Цин слегка оттолкнул сияющего расплывшейся ухмылкой Цзо И и огляделся.
Помимо Ши Чэнъе с женой, никого не было видно.
— А где Цзянькан? Только что ведь тут стоял.
— К себе ушёл, — Цзо И не удержался и ласково провел пальцами по тыльной стороне ладони Чжу Цина. — Ему одноклассник позвонил.
— Понятно, — Чжу Цин кивнул, а затем вспомнил про кладовую. — На Новый год не нужно покупать сладости, в кладовке и так всего полно, нам надолго хватит.
— Хоть немного, а докупить надо, — возразил Цзо И, вызвавшись взять это на себя. — Всё-таки праздничный дух должен чувствоваться.
— Без покупок и праздника не будет?
— А как же красивые красные упаковки для настроения?
Цзо И бросил взгляд на супругов Ши и, воспользовавшись тем, что за ними никто не смотрит, быстро чмокнул Чжу Цина в щеку:
— Не бойся, много не наберу.
— Смóтри у меня, — Чжу Цин, глядя на его довольную физиономию, и сам не удержался от улыбки.
Они переглядывались и тихо пересмеивались, когда из главной комнаты вышел Яо Цзянькан. Увидев эту картину, парень чуть глаза на асфальт не уронил.
— Ну ничего себе, во дворе вообще-то люди есть!
Яо Цзянькан взглянул на стоящих к ним спиной супругов Ши, махнул рукой и с телефоном в обнимку ушёл обратно.
— И чего он ушёл? — удивился Чжу Цин, мельком заметив его фигуру.
— Не обращай внимания, у парня свои тараканы в голове, — Цзо И снова прошептал что-то на ухо Чжу Цину, отчего тот прыснул в кулак.
Лишь когда Ши Чэнъе с женой подошли ближе, они отсели друг от друга.
— Мы тут составили список, — Ши Чэнъе протянул Чжу Цину лист бумаги с записанными именами. — За исключением одного поставщика овощей, остальные — мои давние знакомые.
Само по себе имя Чжу Цину мало что давало, главное — сумеет ли Ши Чэнъе сам разглядеть в этом списке нечто странное.
Чжу Цин вернул листок обратно:
— Подумай хорошенько. Особенно о том отрезке времени, когда Вторая тётушка Ши сказала тебе о беременности.
— Это поставщик овощей, по фамилии Чэнь. Его компания сотрудничает с нашим главным рестораном. Раньше с нами работал другой человек, но аккурат после того месяца дела стал вести господин Чэнь.
— Вы оставались с ним наедине? — спросил Чжу Цин.
— Насколько я помню, нет. Но Сяо Ван, который часто со мной ездит, назвал дату. В тот день мы обедали втроём, тогда я впервые и увидел этого Чэня.
Ши Чэнъе достал телефон, пролистал до нужного контакта — там действительно сохранилась история сообщений за тот день. Люди среднего возраста редко удаляют вызовы или переписки, так что найти нужную запись не составило труда.
— Я позвонил Сяо Вану, и он вспомнил: за обедом пили только мы с ним. Господин Чэнь к алкоголю не притронулся, да и мясо не ел вовсе — он вегетарианец.
Ши Чэнъе указал на себя:
— А я без мяса жить не могу. Выпил тогда немного и ляпнул глупость — мол, господин Чэнь не ест мясо только ради имиджа своей компании, они ведь овощами торгуют. Направление мысли, так сказать. Чэнь после этих слов сильно в лице изменился.
— И этот день аккурат совпал со следующим вечером после того, как я сказала ему о беременности, — тихо добавила Вторая тётушка Ши. — Как раз когда он вернулся домой и отправил меня делать аборт.
С того самого дня память Ши Чэнъе как отрезало — вплоть до того момента, пока с момента аборта не прошло два месяца.
— Из-за какой-то мелкой стычки? Как-то не верится, — Цзо И нахмурился. Уж больно мелко.
Да и какая связь между этим господином Чэнем и нарывами на спине Ши Чэнъе?
Поймав его озадаченный взгляд, Чжу Цин пояснил:
— Нарывы у Второго дяди Ши — это сгустившаяся скверна и затаённая обида. Поначалу она может никак себя не проявлять, но с годами начнёт подтачивать жизненные силы и сократит ему век. Что же до внезапной потери памяти... Если бы был несчастный случай или удар головой, тогда понятно, но у Второго дяди Ши ничего подобного не было. Значит, остается второй вариант: кто-то намеренно стёр из его памяти эти три месяца. И сейчас под подозрение попадает именно этот господин Чэнь.
Ши Чэнъе и Вторая тётушка Ши непрестанно кивали.
— В таком случае нужно найти его. Или для начала тайком навести справки, — предложил Цзо И. Закоренелых вегетарианцев нынче не так уж много.
— Я тоже так думаю, — согласился Ши Чэнъе.
Наметив план действий, они с женой покинули турбазу.
Цзо И прикрыл калитку и вместе с Чжу Цином вернулся в дом.
Яо Цзянькан сидел за мобильной игрой. Увидев вошедших, он ухмыльнулся:
— Ну что, ушли?
— Ушли, — Чжу Цин чувствовал, что улыбка на лице Яо Цзянькана какая-то странная.
Зато Цзо И прекрасно всё понял:
— Что, задело нашей любовной аурой?
— Фыр! Будто я сам никогда не влюблялся! — фыркнул Яо Цзянькан. Выйдя из проигранного раунда, он взял грушу и, даже не вымыв, вытер салфеткой и с хрустом вонзил зубы в сочную мякоть, заглушая досаду сладким соком. — Вы бы хоть посдержаннее были. Деревня — это вам не город, тут взгляды простые и суровые.
— Мы у себя во дворе, и так ведем себя тише воды, ниже травы, — Цзо И закатил глаза и пошёл мыть остальные груши.
Вернулся он уже с очищенными и нарезанными дольками, аккуратно наткнутыми на зубочистки.
Чжу Цин с улыбкой отправлял фрукты в рот:
— За это можешь не переживать. Что на обед приготовим?
— Курицу хочу! — Яо Цзянькан давненько заглядывался на птиц, что паслись в чайном саду. Толстые, упитанные — сразу видно, загляденье, а не курицы.
— Сделаем запеченную. Забой на мне, — вызвался Цзо И.
— А я замариную, — подхватил Чжу Цин.
— Тогда я поджарю! — Яо Цзянькан тут же подорвался с места. — Пошли, брат И, ловить птицу!
— Пошли, — Цзо И с Яо Цзяньканом направились к чайным посадкам, захватив по дороге пару свиных мослов, оставшихся от вчерашнего бульона, чтобы порадовать псов.
Чжу Цин, доев грушу, отправился греть воду, чтобы к их возвращению всё было готово.
* * *
Вернувшись к себе, Ши Чэнъе первым делом велел Сяо Вану установить скрытное наблюдение за господином Чэнем и сообщать о любых странностях.
Сяо Ван согласился, хотя про себя удивился: с чего вдруг такое внимание к обыкновенному поставщику? Впрочем, расспрашивать не стал — хозяин барин, приглядеть не трудно, никому от этого хуже не будет.
Второй дядя Чэнь, увидав, как Цзо И ощипывает курицу, заглянул во двор и с удивлением проговорил:
— А у тебя с каждым днём всё ловчее получается!
— Всё ради вкусного обеда, — Цзо И поднял в воздух тушку. — Взгляните, какая тучная! Второй дядя Чэнь, у вас-то в курятнике небось такие не водятся?
— Твоя правда, таких нет, — Второй дядя Чэнь не стал обижаться на подначку. Поговорив немного, он вернулся к себе.
Дома он столкнулся с Дядюшкой Чэнем и вспомнил, что тот о чём-то обмолвился утром:
— Цзо И как приехал в деревню, так у Чжу Цина и живёт?
— Ну да, — кивнул Дядюшка Чэнь. — Они ж водой не разлить. А что такое?
— Да нет, ничего, — Второй дядя Чэнь качнул головой. Если подумать, его постоянное «наш дом» да «наша семья» звучит вполне естественно для близких друзей. — Молодость — золотое время.
— И не говори, — охотно согласился Дядюшка Чэнь и со вздохом добавил: — Вот я уж точно постарел, не то что ты...
— Папа, да брось ты эти разговоры про старость...
Бабушка Чэнь, услыхав из кухни, как старик в доме разглагольствует о том, какой он в молодости был работник, проворчала, обращаясь к невестке и дочери:
— Как хвастать — так первый, а как вспомнить, как за моей спиной глупости вытворял — так сразу тишина!
Невестка с дочерью лишь потупились, разумно промолчав. По опыту они знали: стоит хоть слово вставить — и этой прискорбной теме конца-краю не будет. Старая обида давно въелась в сердце старухи, и лишний раз бередить её — только душу травить.
* * *
Пока Чжу Цин со своими спутниками с аппетитом уплетал сочную запеченную курятину, у Ши Чэнъе кусок в горло не лез. Он пригубил немного жидкого бульона и отставил пиалу. У Второй тётушки Ши и вовсе пропал аппетит.
О нарывах на спине они родичам распространяться не стали. Закрывшись в спальне, тётушка велела мужу снять рубаху. Глядя на язвы, в которых уже явственно угадывались черты человеческого лица, она сдавленно всхлипнула:
— Это... это ведь обида нашего неродившегося дитя, да?
Днём, когда Чжу Цин заговорил об этом, она изо всех сил держала себя в руках. Вернувшись домой, тоже долго молчала, но теперь, в пустой комнате, слёзы хлынули сами собой.
— Моя вина, — Ши Чэнъе и самому было невыносимо тяжело.
В комнате повисла гнетущая тишина, как вдруг зазвонил телефон. Звонил господин Чэнь.
— Зачем он нам звонит? — Вторая тётушка Ши утерла слезы, мгновенно натянувшись как струна.
Ши Чэнъе сжал губы:
— Сяо Вана засекли?
Иначе с чего бы тому звонить ни с того ни с сего?
— Отвечай скорее! — поторопила мужа тётушка, видя, что вызов вот-вот сбросится.
Ши Чэнъе принял звонок и включил громкую связь.
— Господин Ши, я тут заметил Сяо Вана поблизости. Вы тоже где-то рядом? — раздался спокойный голос.
Супруги переглянулись. Ши Чэнъе прокашлялся и постарался ответить как можно непринужденнее:
— Нет, что вы, я уехал к себе в деревню на праздники.
Господин Чэнь тихо хмыкнул:
— Вот как. Что ж, с наступающим Новым годом, господин Ши.
— И вас так же, и вас.
— На улице мороз, отпустили бы вы Сяо Вана домой. Если господину Ши что-то интересно — спросите у меня напрямую.
Что это значит?
Вторая тётушка Ши округлила глаза и дернула мужа за рукав, побуждая расспросить подробнее.
— Господин Чэнь, на что вы намекаете?
— Ни на что особенное. Просто считаю, что господину Ши не стоит устраивать подобный цирк. У меня, знаете ли, нет привычки терпеть за собой слежку.
С этими словами он повесил трубку.
Ши Чэнъе и его жена застыли в полном ошеломлении.
— Так это всё-таки не он?
— Сначала нужно отозвать Сяо Вана.
Ши Чэнъе набрал номер помощника и велел прекратить слежку.
Сяо Ван искренне удивился:
— Так я же всего полдня за ним хожу!
— Тебя раскрыли, возвращайся.
Ши Чэнъе тяжело вздохнул. Сяо Вану стало неловко. Оглядевшись, он увидел, что стоящий неподалёку господин Чэнь дружелюбно машет ему рукой. Почуяв недоброе, паршивец прыгнул в машину и дал газу.
Ши Чэнъе тут же перезвонил Чжу Цину и пересказал разговор.
Выслушав его, Чжу Цин слегка нахмурился:
— Он совершенно не боится разоблачения и даже сам предлагает обратиться к нему напрямую. Слишком уж всё открыто и прямолинейно.
— А у меня тут кое-что есть, — Цзо И протянул Чжу Цину свой телефон.
Старик Чжао прислал ему подробную справку. Этот господин Чэнь оказался не просто убеждённым вегетарианцем, но и истовым буддистом. Больше всего на свете он презирал людей, которые пьют алкоголь, поедают мясо и не ценят чужую жизнь. Из-за своей фанатичной приверженности растительной пище он и устроился в текущую компанию, где добился впечатляющих показателей.
К справке прилагалась заметка: однажды господин Чэнь прямо на улице сцепился в жарком споре с клиентом о пользе вегетарианства и вреде мясоедства, в пух и прах разбив доводы оппонента.
Второй дядя Ши подпадал под обе нелюбимые категории...
Чжу Цин набрал номер Ши Чэнъе:
— В тот день, когда вы пили, вы упоминали, что не хотите этого ребёнка?
Ши Чэнъе не помнил и спешно перезвонил Сяо Вану.
— Упоминали, — вспомнил помощник. — Но первым тему завел господин Чэнь. Он поздравил вас с скорым пополнением, а вы... вы выпили лишнего, да и господин Чэнь вам с его правидно-елейным видом не нравился. Вот вы и ляпнули: «Чему тут радоваться, мы этого ребёнка вообще оставлять не собирались...» У господина Чэня тогда лицо перекосило, и он вскоре ушёл.
Узнав это, Ши Чэнъе не смог сидеть дома и вместе с женой снова примчался на турбазу.
Чжу Цин выслушал их и вздохнул:
— Тут всё зависит от того, как поступит Второй дядя Ши.
— Что ты имеешь в виду? — не понял Ши Чэнъе.
— Нарывы на твоей спине с вероятностью в девять из десяти — дело рук господина Чэня. И слова его означают, что он не скрывается. Источник болезни ясен. Дядя Ши может в любой момент отправиться к нему. Если хочешь исцеления — иди к нему.
Лишь покинув подворье, супруги Ши начали осознавать подлинный смысл его слов.
— Чжу Цин намекает, что дал нам разгадку, но сам вмешиваться и решать нашу проблему не станет? — с досадой проговорила Вторая тётушка Ши. — Он же страж деревни! Мы в беде, он обязан нас защищать!
— Замолчи! — резко оборвал её Ши Чэнъе. Лицо его было темнее тучи. — У Чжу... у него свои причины.
Тётушка нахмурилась, с подозрением уставившись на мужа. Ей показалось, что тот что-то от неё таит:
— Ты что, совершил какой-то грех?!
Иначе с чего бы Чжу Цину отправлять их разбираться самостоятельно?
* * *
На турбазе Яо Цзянькан задал тот же вопрос.
— Я посылал призраков проверить Второго дядю Ши, — Чжу Цин крутил в руках кубик Рубика, голос его звучал отстраненно. — Заведение у него нечистое, продукты несвежие, да ещё и поставщиков вроде господина Чэня по ценам зажимает. Но даже за любовь к выпивке и мясу или за нежелание заводить второго ребёнка господин Чэнь не стал бы насылать проклятие. Тут кроется нечто большее.
— Неужели он действительно помнит эти три месяца? — Цзо И прищурился. — Он что, решил нас провести?
— Помнит он или нет — теперь неважно, — Чжу Цин отложил игрушку. — Он согрешил и получил по заслугам. Жизни его ничто не угрожает, пусть сам и расхлебывает.
Цзо И тихо выругался, а Яо Цзянькан застыл с открытым ртом:
— А с виду такой почтенный человек...
— Вот сразу видно, что ты ещё не пробовал жизни на вкус, — Цзо И мельком глянул на парня. — Встречают по одёжке, да внутри может оказаться гниль. Я уверен, что Второй дядя Ши прекрасно всё помнит. Он нагадил, а когда испугался расплаты, прибежал к Чжу Цину, притворившись жертвой с амнезией.
— Решил использовать нас как слепое орудие, — с каждым словом Цзо И распалялся всё больше. — И я, дурак, попался на эту удочку!
— Проехали, — Чжу Цин слегка качнул головой. — Хочу грушу.
Цзо И тут же выбрал пару сочных плодов и пошел на кухню мыть и резать. Яо Цзянькан лишь закатил глаза, цапнул целую грушу и с досадой захрустел мякотью.
* * *
К общему удивлению, на следующее утро господин Чэнь сам пожаловал на турбазу.
Это был подтянутый, сухощавый мужчина в очках, от которого веяло мягким спокойствием. Вокруг его фигуры Чжу Цин различал сияние благих заслуг.
— Господин Чжу, наслышан о вас, — Чэнь с улыбкой протянул руку.
Чжу Цин ответил легким пожатием:
— Присаживайтесь.
— Благодарю, — господин Чэнь опустился на стул напротив Чжу Цина и Цзо И. — К слову сказать, лично мы не встречались, но мой наставник был знаком с вашим учителем. Фамилия моего учителя — Янь, Янь Жуань, он тоже был стражем деревни.
— Старший Янь Жуань? — Чжу Цин вспомнил справку от Старика Чжао и внимательнее посмотрел на гостя.
— Именно так, — кивнул господин Чэнь. — Мне посчастливилось учиться у него, но позже я принял буддизм и стал вольным практиком. Я пришёл сюда, чтобы между нами не возникло нелепых недоразумений.
— Господин Чэнь слишком великодушен. В этой истории вина целиком лежит на нашей стороне.
Цзо И посидел ещё немного и тихо вышел во двор.
— Ши Чэнъе мне не нравится. Очень не нравится, — продолжал господин Чэнь. — Ради наживы он не гнушается травить людей. Я вышел с ним на связь только для того, чтобы собрать доказательства и вывести его заведение на чистую воду. Но он проведал об этом и решил использовать против меня собственный неродившийся плод! Нанял знахаря, чтобы сделать из невинной души детского призрака! Разве это человек? Скотина! Вот я и отплатил ему его же монетой. Обида того дитя была слишком велика, и я направил её на самого Ши Чэнъе, обратив в язвы на его теле.
Господин Чэнь детально изложил всю историю.
Едва он закончил, как вернулся Цзо И, а за ним вошли растерянные Ши Чэнъе с женой. Увидев господина Чэня, Ши Чэнъе побледнел как полотно и попятился, но сбежать не мог — Цзо И уже затворил калитку.
— Второй дядя Ши, — спокойно произнёс Чжу Цин, устремив на него тяжелый взгляд.
У Ши Чэнъе подкосились ноги.
Вторая тётушка Ши задрожала:
— Чжу Цин! Он... он мне всё рассказал! Он просто сбился с пути, бесноватый попутал! Чжу Цин, дай ему шанс, умоляю!
— А он рассказал тебе, что использовал твоего неродившегося ребёнка для создания детского призрака? — с ядовитой ухмылкой перебил её господин Чэнь.
— Что-о?! — Вторая тётушка Ши округлила глаза, перевела взгляд на мужа, который не смел поднять взора, и с размаху отвесила ему звонкую пощёчину. Она принялась осыпать его ударами и проклятиями, но Ши Чэнъе не обронил ни слова.
— Развод! — с ненавистью крикнула женщина, со всей силы пнув его напоследок, и с застланными слезами глазами выбежала со двора.
— Скажу прямо: пока ты искренне не покаешься в содеянном, я тебя исцелять не стану, — господин Чэнь поднялся и подошёл к ползающему на коленях Ши Чэнъе. — Бедное дитя... Мало того что мира не увидело, так родной отец и после смерти решил его использовать.
С этими словами господин Чэнь кивнул Чжу Цину и, переступив через Ши Чэнъе, вышел прочь.
— Чжу... Чжу Цин, я виноват, я исправлюсь... — запричитал Ши Чэнъе, видя, что Чжу Цин подходить к нему.
— Ты сам пожал то, что посеял, — сухо произнес Чжу Цин. — Уходи. И больше ко мне не приходи.
Цзо И тут же подхватил негодяя за шиворот, выволок за ворота и с треском захлопнул калитку.
* * *
Семья Дядюшки Чэня как раз обсуждала во дворе, куда это в слезах убежала Вторая тётушка Ши, как вдруг увидела, как Ши Чэнъе буквально вышвырнули на дорогу.
— Все в дом! — мгновенно сориентировался Второй дядя Чэнь.
Он велел отцу увести детей, а сам увёл Бабушку Чэнь, жену и сестру.
— Похоже, стряслось что-то серьёзное, — тихо молвила Бабушка Чэнь.
— Не то слово, — кивнул Второй дядя Чэнь. — Иначе Чжу Цин так бы не разгневался.
— Так ему и надо, ироду! — выругался Дядюшка Чэнь.
Бабушка Чэнь смерила его тяжелым взглядом, хотела было вставить слово, но сын оставил её предупреждающим жестом. Старуха лишь махнула рукой и ушла на кухню. В последние дни старик был ей совсем не мил, даже по ночам всякая дрянь из молодости снилась.
* * *
— Вот уж точно — брёвна в собственном глазу не заметили, — Цзо И вернулся к Чжу Цину. — Вчера ещё Цзянькана подкалывали, а сегодня сами впросак попали.
— Да уж, — Чжу Цин прикрыл глаза ладонью. — Я проявил непростительную поспешность.
— Это потому что он обставил всё как потерю памяти и ввёл нас в заблуждение, — Цзо И мягко отвёл его руку от лица. — Твоей вины тут нет.
Чжу Цин грустно улыбнулся:
— Ошибка есть ошибка, не надо меня оправдывать. Пойду понесу наказание перед духом учителя.
— Я с тобой.
Они прошли в небольшую постройку на заднем дворе, где стоял алтарь с поминальной дощечкой Мастера Чжу.
Вернувшийся Яо Цзянькан долго искал их и лишь к обеду дождался, пока они выйдут:
— Вы где пропали?
— А ты сам-то где шлялся?
Яо Цзянькан хихикнул:
— Ходил к дому Ши — посмотреть на представление! Там полдеревни собралось! Второй дядя Ши с женой разводятся. Точнее, она его пилит, а сама уже чемодан собрала и к родителям уехала. Похоже, всё всерьёз.
— Ну ты и сплетник, — качнул головой Цзо И.
— Так меня же брат Цзянь утащил! — оправдывался Яо Цзянькан, после чего указал на кухню. — Я у него в пруду пару рыбин поймал. Брат, сделай рыбу в кисло-сладком соусе, умоляю!
Ради вкусной еды Яо Цзянькан готов был просить без всякого смущения.
— Сделаю, — Чжу Цин засучил рукава. Цзо И пошёл разделывать рыбу, Чжу Цин занялся приправами, а Яо Цзянькан побежал за дровами.
* * *
На следующее утро, не успело еще рассвести, Чжу Цина позвали посмотреть на свинью.
Хозяин дома до этого звал его на праздничный обед, но Чжу Цин вежливо отказался. Теперь же прибежали из-за ЧП: свинья никак не хотела испускать дух.
— Я же позвал самого умелого забойщика в округе! У него всегда — один удар, и готово! А тут первый удар нанёс — ноль внимания. Второй раз полоснул — голова считай отваливается, кровь фонтаном, а свинья всё живёт и шевелится!
Семья намертво перепугалась и прибежала за помощью.
Чжу Цин толком не выспался. Зевая на ходу, он натянул тёплую куртку, нахлобучил пушистую шапку и вместе с Цзо И отправился к просителю.
Забой новогодних свиней обычно начинался в шесть утра. Сейчас, в зимнюю пору, было уже полвосьмого, а на дворе всё ещё стояла непроглядная темень.
Во дворе Чжу Цин увидел лежащую на земле тушу. Как и говорил хозяин, голова свиноматки держится на сопле, а сама она всё ещё подаёт признаки жизни. Движения слабые, но от этого вида в луже запекшейся крови становилось только жутче.
Забойщик подошел к Чжу Цину и хмуро проговорил:
— Не режется свинья. Чудеса, да и только.
Цзо И огляделся вокруг. Никакой нечисти не видать, только парочка знакомых призраков уселась на электрическом столбе, зевая и наблюдая за происходящим.
— Эх, кабан-то какой жирный! Из такого грудинка выйдет — пальчики оближешь.
— Да какое там «оближешь», ты на лица хозяев глянь — чернее тучи! Неубиваемая свинья — знак дурной!
— И то правда, кому такое понравится.
Цзо И перевёл взгляд на свинью.
Чжу Цин подошёл ближе, ступая по натекшей крови, и встал посреди двора. Окинув взглядом едва дышащее животное, он попросил у забойщика нож, провел лезвием крест-накрест по свиной морде, а затем взял таз и вылил набранную кровь прямо на голову туши!
Зрелище вышло жуткое.
Но едва Чжу Цин опустил таз, как свинья испустила последний вздох и затихла.
— Всё в порядке, — Чжу Цин кивнул забойщику, давая знак продолжать.
Тот восхищенно поднял большой палец, подхватил инструменты и созвал помощников парить и ощипывать тушу.
Семья хозяина облегчённо перевела дух.
— Чжу Цин, теперь точно всё миновало?
— Всё хорошо, — успокоил их Чжу Цин. — Голову тоже можно есть, только сначала отнесите её в дань уважения предкам. Сегодняшнее происшествие — знак того, что ваши предки прогневались. Небось в последние годы сквозь пальцы смотрели на подношения?
Хозяин обомлел и взглянул на невестку. Девушка густо покраснела и потупилась.
Муж с свекром уезжали на заработки, свекровь умерла рано, вот дома и осталась одна молодая невестка с ребёнком да со свиньёй и курами. Молодёжь древних правил не знает, вот и забывала вовремя курить фимиам да возносить молитвы.
— Такого больше не повторится! Чжу Цин, Цзо И, оставайтесь обедать! — засуетился хозяин.
— Мне надо вернуться да поспать ещё немного, — отмахнулся Чжу Цин. — Вы работайте.
На обратном пути Чжу Цин пояснил Цзо И:
— Случаи с новогодними свиньями разные бывают. Но если после двух ударов животина не умирает и не бьется в конвульсиях — это верный знак гнева предков. Почти их память, прояви усердие — и на следующий год всё пройдет гладко.
Цзо И внимательно слушал:
— А я заметил нескольких призраков неподалеку, глазели во все глаза.
— Скоро Новый год, — улыбнулся Чжу Цин. — Им тоже хочется приобщиться к праздничному духу.
Вернувшись домой, Чжу Цин упал на кровать и мгновенно заснул. Цзо И ополоснул его испачканную обувь, поставил сушиться у порога, а сам тихонько шмыгнул под одеяло.
Лицо Чжу Цина утопало в подушках — бледное, милое и невероятно уютное. Цзо И подождал, пока сам немного согреется, и лишь затем осторожно приобнял его за талию.
Зимой под одеялом обязательно должен быть любимый человек!
С этой счастливой мыслью Цзо И погрузился в сон.
* * *
После обеда, когда они только собирались засесть за игры, в дом вбежала Бабушка Чэнь:
— Чжу Цин! Чжу Цин, выручай!
Чжу Цин приоткрыл дверь:
— Что стряслось, Бабушка Чэнь?
— Ой, закваска для сладкого риса совсем испортилась! Пойдем, глянешь!
Чжу Цин пошел за старухой и посмотрел на заготовку для лаоцзао. Масса почернела, а на вкус оказалась невероятно кислой.
— Я столько лет делаю закваску, и чтоб вот так — первый раз! — убивалась Бабушка Чэнь. — Нам-то ладно, лишь бы на детях не сказалось!
Чжу Цин понимал, что мистики тут нет, но доказывать это пожилому человеку бесполезно — вон даже Второй дядя Чэнь с женой беспомощно переглядываются.
— Возьмите красную бумагу, заверните в неё всю эту черноту, а вечером выберите место на перекрестке и вылейте туда вместе с рисом и водой. И всё пройдет, — посоветовал Чжу Цин.
Старик Чэнь побежал за красной бумагой, а Бабушка Чэнь облегченно вздохнула и принялась за дело.
Во дворе Второй дядя Чэнь тихонько пожаловался Чжу Цину:
— Сколько им ни объясняй — не слушают. Говорят, мы ничего в жизни не понимаем.
— Старики все такие, — так же тихо ответил Чжу Цин. — Сделают ритуал — и на душе станет спокойнее.
— Твоя правда, — Второй дядя Чэнь, у которого уже язык намозолился просвещать родителей, обозвал себя дураком. — Спасибо за помощь.
— Не за что.
Едва Чжу Цин вышел за ворота, как увидал Цзо И, стоящего у дороги.
— Не веришь мне? — пошутил Чжу Цин.
— Ещё чего! — Цзо И заулыбался. — За таким парнем глаз да глаз нужен!
Чжу Цин фыркнул от смеха, а стоящий у калитки Яо Цзянькан закатил глаза:
— А меня, значит, никто не замечает?
— Заметили-заметили, — Чжу Цин увлек Цзо И во двор и велел Яо Цзянькану закрыть ворота. — Доставайте красную бумагу, пора парные надписи писать!
При этих словах Яо Цзянькан вздохнул:
— А мне завтра уезжать пора.
— Родители звонили?
— Ага, говорят, надо в родные края возвращаться на праздники.
— Ну, тогда мы здесь справлять будем, — Чжу Цин взглянул на Цзо И, и тот ответил ему теплой улыбкой.
Яо Цзянькан скривился:
— Вот и отлично, что я завтра уезжаю!
Написав парные надписи, они втроем расклеили их по дверям. Атмосфера праздника накрыла турбазу с головой.
На следующее утро Яо Цзянькан с неохотой попрощался и уехал.
Проводив его, Чжу Цин и Цзо И съездили в уездный центр, набрали красивых фонариков и украсили двор. Когда Ли Цзянь и Линь Чэнбинь пришли в гости, у них в глазах запестрело от алого убранства.
— Ну вы даете! Вот уж у кого времени вагон!
— Чем еще заняться, — хмыкнул Цзо И. — Вы-то надписи расклеили?
— Еще нет, вот пришли Чжу Цина попросить написать.
Линь Чэнбинь с улыбкой выложил красную бумагу. Ли Цзянь сделал то же самое.
Пока Чжу Цин выводил иероглифы, гостя завели разговор о Ши Чэнъе:
— Он ведь тоже уехал. Говорят, со Старшим дядей Ши сильно разругался.
— Прямо-таки один против всех остался, — вставил Цзо И. — Впрочем, сам виноват.
Линь Чэнбинь и Ли Цзянь удивленно переглянулись, но Цзо И лишь щелкал семечки и не стал вдаваться в подробности.
— Готово, — голос Чжу Цина вернул их к реальности.
— Спасибо! — Ли Цзянь положил на стол красный конверт. — На днях надо будет собраться, поиграть.
Линь Чэнбинь тоже выложил конверт:
— Я тут ассасина прокачиваю, скоро буду вас тащить!
— Ты-то? — Цзо И с сомнением взглянул на его пальцы. В играх тот всегда отличался некоторой корявостью.
— Три дня не виделись — смотри другими глазами! — Линь Чэнбинь ткнул пальцем сначала в себя, потом в Цзо И. — Понял?
— Скатертью дорога! — Цзо И с шумом захлопнул калитку, подхватил Чжу Цина на руки и понес в дом.
Наконец-то они остались одни — разве можно упустить такой момент?
* * *
В нежных объятиях и ласках подкралась новогодняя ночь.
На улице мела метель, но в доме было тепло и уютно.
Они только что вернулись с заднего двора, где сожгли фимиам перед дощечкой Мастера Чжу, и теперь готовились почтить Духа Очага.
Сделав подсвечник из редьки, вткнули три палочки благовоний, разложили подношения и вместе совершили поклон.
Затем прошли в главную комнату к праздничному столу.
Цзо И тут же сфотографировал яства и выложил в общий чат.
Мама Яо: Как богато! С Новым годом вас, мальчики!
Папа Яо: Слюнки текут.
Яо Цзянькан: ЧЁРТ! Моя любимая рыба в кисло-сладком соусе!
Следом Мама Яо прислала фото их стола — ничуть не хуже, чем у Чжу Цина.
— С Новым годом, — Чжу Цин налил Цзо И вина.
Цзо И осторожно принял пиалу и чокнулся с ним:
— С Новым годом.
Что до Дедушки И, то видеовызов длился всего полминуты — дед был слишком занят и сбросил звонок. Цзо И от этого и смеялся, и злился одновременно.
Повторно Дедушка И вышел на связь лишь в десять вечера, когда Чжу Цин и Цзо И смотрели новогодний концерт.
— Ты чего рожу скроил, паршивец? — Дедушка И не желал смотреть на хмурого внука и потребовал позвать Чжу Цина. — Чжу Цин, с Новым годом! Пусть этот год принесет мир, здоровье и счастье!
— Спасибо, дедушка И!
— Замечательный ты мой! Не холодно вам там?
Чжу Цин переключил камеру, встал и отворил дверь, показывая падающий снег.
Дедушка И аж поежился:
— Ну и дубак! Хорошо, что мы с дедом Линем не поехали, ха-ха-ха!
— Брат Чэнбинь и остальные приедут третьего числа.
— Знаю-знаю! Их там тридцать человек собралось, мы с стариком Линем уже распланировали всю программу.
Поговорив ещё немного, Чжу Цин вернул телефон Цзо И.
Цзо И уставился на старика, но не успел и слова обронить, как тот выпалил:
— Тебе тоже с Новым годом, всё, я пошел в маджонг играть, пока! — и экран погас.
Цзо И... Родной внук, ничего не скажешь!
Видя его кислую мину, Чжу Цин усмехнулся:
— Ревнуешь?
— К чему мне ревновать? — Цзо И обнял Чжу Цина за плечи. — Ты со мной, и я счастлив до безумия.
Чжу Цин мягко улыбнулся. Они просидели у телевизора до самой полночи.
— Я хочу, чтобы каждый следующий год господин Чжу был рядом со мной.
— Я тоже надеюсь, что господин Цзо всегда будет со мной.
— С Новым годом.
— С Новым годом.
* * *
В первый день нового года по гостям ходить не принято, да и родни у них особо не было, так что они спали до победного.
Яо Цзянькану в родных краях было скучно, и он без конца шнал фото и видео в чат. Поначалу Цзо И еще просматривал их, но потом готов был заблокировать гиперактивного друга.
— Он что, даже сфотографированную былинку шлёт?!
— Цветы и травы — тоже живые существа, — заговорил о цветах Чжу Цин. — Интересно, как там расцвела зимняя слива у дома брата Чэнбиня?
Вспомнив, как в прошлом году Линь Чэнбинь звал их любоваться сливой, а в итоге они нашли всего по цветку на брата, Цзо И фыркнул:
— Надеюсь, в этом году она у них выдаст аж четыре цветка!
— Узнай брат Чэнбинь, как ты отзываешься о его сливе, точно бы обиделся.
— Кстати, я бы с удовольствием оценил его навыки ассасина в игре, да он, похоже, страшно занят.
Чжу Цин улыбнулся:
— Еще бы! Им нужно всё дома приготовить перед отъездом.
— И то верно, — кивнул Цзо И.
По телевизору крутили одни повторы, а на улице нападал пушистый слой снега, так что они решили прогуляться. Холодно, конечно, зато какая красота вокруг!
Цзо И нащелкал кучу кадров с Чжу Цином, заставил его сделать совместное селфи и, подражая молодежи, выложил сетку из девяти фотографий.
Вдруг поступил видеовызов от Старика Фана.
— Ну вы и устроились, голубчики! — донесся его голос.
— Спасибо, — Цзо И впервые за долгое время ответил серьезно.
Старик Фан закатил глаза:
— Я женюсь.
— Серьёзно?! Какая девушка так влипла?! — ахнул Цзо И.
Чжу Цин даже легенько ткнул его в бок.
— Что значит влипла?! Это я влип, поняли?! — заорал Старик Фан. — Я сам не знал, когда меня успели сосватать! Из дома выйти не дают, свадьба в следующем месяце! Я в полной пропасти! Цзо И!
— Говори по делу.
— Увези меня! Помоги сбежать!
Цзо И в ужасе вытаращился на экран и тут же взглянул на Чжу Цина:
— Я с ним ни в каких связях не состоял!
— Тьфу на тебя, трус! Чжу Цин, и что ты в нем нашел?! — возмутился Старик Фан.
— Я всем хорош! Всё, отбой! — Цзо И сбросил вызов.
Погуляв по окрестностям, они заглянули к дому дедушки И, проверили, закрыты ли окна, и вернулись на турбазу.
— А мы ведь хлопушки не взрывали, — вспомнил Цзо И, слушая эхо канонады из деревни.
— Ничего страшного, — улыбнулся Чжу Цин. — И так весь день уши закладывает.
— Показать, насколько закладывает? Дай-ка гляну.
Цзо И шутливо потянулся к его уху.
— Щекотно! — Чжу Цин с показным недовольством отпихнул его.
Но этот бесстыдник тут же прижался снова:
— Не щекотно, не щекотно...
— Отстань!
* * *
Когда группа Линь Чэнбиня собиралась в дорогу, Чжу Цин и Цзо И увидели его девушку.
Это была прелестная, миловидная особа, которая смотрела на Линь Чэнбиня с нескрываемым обожанием.
— Посмотри на него, покраснел, как собачья задница, — хмыкнул Цзо И.
— Как обезьянья, — поправил Чжу Цин.
— Если собаке задницу обрить — такая же красная будет, — уперся Цзо И.
Проводив взглядом отъезжающие машины, они вместе с Ли Цзянем направились к нему домой. Ли Цзянь звал их на обед.
— Вы бы знали, скольких трудов мне стоило выставить родителей в поездку! — Ли Цзянь постучал себе по губам. — Днем уговаривал, вечером уламывал! И все равно душа не на месте — пока не доедут до места, буду бояться, что они на полпути назад рванут.
— Я тоже переживал, когда дедушка уезжал, вдруг не привыкнет, — отозвался Цзо И.
— У нас ситуации разные, — возразил Ли Цзянь.
— Но общее есть, — парировал Цзо И. — Кстати, — Ли Цзянь черкнул в их общий чат Линь Чэнбиню: Приглядывай там за моими.
Линь Чэнбинь ничего не ответил.
Он сидел с пылающим лицом рядом со своей девушкой и боялся даже вздохнуть.