Легкий ветерок коснулся лица Чжу Цина, взъерошив темные пряди. Ощущение было такое, словно кто-то невидимый ласково погладил его по голове. Он остановился и тихо улыбнулся.
Погода в последние дни заметно посвежела. Жара спала, и вместо палящего солнца установилось мягкое, теплое погожье. Чжу Цин и Старик Чжао шли по огороду, удерживая на сгорбленных спинах по тяжелому плетёному кузову.
Они собирали огурцы.
Огурцы уже переросли фазу сочной зеленцы. Сколько бы гостей ни приезжало в их усадьбу, съесть весь урожай они были просто не в силах — огуречные плети разрастались со страшной силой. Стоило высадить рассаду, как через два месяца уже снимали первые плоды, и так четыре месяца подряд. По плодовитости они могли поспорить разве что с тыквой.
Перезревшие, слегка пожелтевшие плоды не успевали съедать. Часть — те, что погрубее или чуток попортились, — отдавали свиньям, а остальную массу Чжу Цин решил замариновать.
К полудню с грядок сняли всё до последнего огурца.
Гостей сегодня не ждали, поэтому Чжу Цин со Стариком Чжао высыпали весь сбор на мощёное подворье перед домом — просушиться на солнышке. Старик Ли к тому времени уже состряпал обед, где главным героем стола снова выступал огурец.
Молоденькие огурчики обычно пускали на свежий салат с чесноком или на легкий суп с пидань — вековыми яйцами. А вот для тех, что уже успели загрубеть и пожелтеть, лучшего применения, чем обжарка на сильном огне с последующим тушением в капле воды, и не придумаешь. Сытно, сочно, а аппетит разжигает — лучше любого деликатеса.
Зная неслабый аппетит Чжу Цина, Старик Ли наготовил с запасом: выставил огромную бадью тушёных огурцов, четыре целых судака на пару и целое блюдо тигрового перца — обжаренных до румяной корочки стручков. Перцы в этом сезоне тоже уродились на славу.
Расправившись с обедом, разделили обязанности: Старик Ли взялся промывать урожай, Чжу Цин встал за разделочную доску — крошить огурцы, а Старик Чжао оседлал грузовой трицикл и покатил в город за глиняными кувшинами для засолки.
Новый дом был большим, так что вдвоем со Стариком Ли в нем казалось даже пустовато. Чжу Цин поставил диск; над двором поплыла неторопливая, легкая мелодия. Тут-то в воротах и показалась голова Ли Цзяня. Услышав музыку, тот усмехнулся:
— Ого! Засолкой забиваетесь?
— Брат Цзянь, — Чжу Цин отложил нож и вытер руки сухим полотенцем. — Присаживайся, я сейчас мятного отвара вынесу.
— Да не стоит, — Ли Цзянь кивнул Старику Ли и махнул рукой. — Я ненадолго, по делу. Новая партия саженцев прибудет ближе к вечеру. У вас заказ большой, так что лучше сразу на трицикле к въезду в деревню подкатывай.
— Понял, спасибо.
Ли Цзянь бросил пару слов и тут же ушел — дел невпроворот.
Старик Ли усмехнулся:
— Вечно на бегу.
— И не говори, — улыбнулся Чжу Цин и, глянув на гору огурцов, со вздохом опустился на скамью. — Надо сказать Жэнь Цзие, чтобы выставил часть в интернет-магазине. А то девать некуда.
— Мы со Стариком Чжао по пять кувшинов себе купим, домой отправим, — тут же предложил Старик Ли.
— Зачем покупать? — удивился Чжу Цин. — Так берите!
— Ну, один кувшин мы и так возьмем, а остальное честно купим, — возразил Ли. — Это ж не нам съесть, а родне да знакомым раздать.
За разговорами работа спорилась. Вскоре вернулся Старик Чжао и принялся отмывать привезённые сосуды.
Когда Цзо И набрал по видеосвязи, помощники уже раскладывали нарезанные брусочки сушиться, а Чжу Цин шинковал имбирь, чеснок и острый перец.
— Это чем вы тут занимаетесь?
Цзо И только-только выскочил с совещания. Мечтая о парусах нежности, он ткнул в вызов, а увидел, что его благоверный пашет вовсю. Генеральный аж к экрану приник, насупившись.
— Огурцы маринуем, — отозвался Чжу Цин. Работа ножом у него была выверена до идеала — Цзо И на том конце провода аж поежился, будто его самого на ломтики кромсали.
— А что, огурец надо мочить? — ляпнул Цзо И с двусмысленным намеком.
Чжу Цин вскинул глаза.
Неподалеку Старик Чжао и Старик Ли переглянулись, молча проглотили улыбки и сделались невероятно увлечёнными своей работой.
— Кхм, — Цзо И моментально изобразил на лице высшую степень деловитости. — А к моему приезду готово будет?
— Настоится, — кивнул Чжу Цин, не сбавляя темпа нарезки.
День клонился к вечеру, работу во дворе сворачивать не собирались, поэтому Цзо И не стал отвлекать любимого — перекинулся парой фраз и отсоединился.
* * *
Ближе к сумеркам Чжу Цин покатил на трицикле к въезду в деревню за саженцами.
Молодые деревца высотой в полчеловека выглядели крепкими и сочными. Чжу Цин, Линь Чэнбинь и еще пара деревенских быстро погрузили их в кузов, отвезли в сады и сгрузили в сарайчике. Закончив с этим, Чжу Цин вернулся домой доделывать заготовки.
Тем временем Цзо И у себя в офисе завершил затяжное заседание директоров. Едва он поднял руку, чтобы размять затекшие виски, как секретарь аккуратно постучал и вошел:
— Генеральный директор Цзо... Пришел тот самый господин.
Лицо Цзо И мгновенно омрачилось.
— Зачем приперся?
Секретарь лишь глубже опустил голову. Когда дерутся небожители, простым смертным лучше затаить дыхание.
Не став вымещать гнев на подчиненном, Цзо И поднялся и шагнул в приемную.
Там, в кресле, восседал импозантный мужчина средних лет, на пять десятков процентов похожий на самого Цзо И.
Услышав шаги, Папа Цзо отставил чашку и смерил вошедшего сына холодным взглядом. Заметив, как тот загорел, он снисходительно хмыкнул:
— Наплевал на кресло президента и подался в крестьяне? Отличный выбор.
Цзо И с громким глухим звуком отставил чашку отца подальше, перекинул длинную ногу через ногу, уселся напротив и смерил родителя ледяным взором.
— Кажется, ты забыл о нашем уговоре год назад? Моя компания процветает, да и на земле я справляюсь отлично. А вот у кого-то дела идут неважно — слышал, ты снова потерял кусок рынка?
Папа Цзо насупился:
— Не смей говорить со мной в таком тоне.
— А я палец о палец не ударил, — Цзо И расплылся в ядовитой улыбке. — Скажи спасибо своей верной женушке. Кабы не эта благодетельница, разве спустил бы ты компанию в такую пропасть?
Лицо отца потемнело.
— Цзо И! Я повторял тебе тысячу раз: мы с Тётушкой Чэн сошлись уже после смерти твоей матери! Она никогда не влезала в наш брак!
— Заткнись и не смей поминать мою мать! — Цзо И с такой силой грохнул ладонью по столу, что по стеклянной столешнице поползли трещины. Его глаза налились кровью. — Ты. Ее. Не достоин.
Отец опешил. Наступила тяжелая пауза. Папа Цзо перевел взгляд на треснувший стол и тяжело вздохнул:
— Цзо И, ты уже взрослый человек. Я надеялся, у тебя хватит ума отличить правду от вымысла.
— Вот именно, — Цзо И поднялся. Секретарь тут же метнулся вперед, подавая влажное полотенце. Цзо И неторопливо вытер пальцы и с презрительной ухмылкой смерил отца сверху вниз: — Да только ты сам глупее трехлетнего ребенка. Притащил эту бабу в дом, где жила моя мать, позволил ей напялить мамины драгоценности...
— Она не со зла! — у отца от упоминания украшений уже ломила голова. — Тот гарнитур лежал в ящике, ты купил его матери, но она не успела даже коробку открыть... Твоя Тётушка Чэн подумала, что это мой подарок ей!
— Если ты пришел скулить об этом, проваливай, — Цзо И повернулся к нему спиной. — Видеть тебя не хочу.
— Я знаю, — отец поднялся, оказавшись чуть ниже высокого сына. — Ты даже мою фамилию носить не хочешь. Твой дед по матери...
— Проводи, — отрезал Цзо И, швырнул полотенце в корзину и выгрузился из кабинета, засунув руки в карманы.
Атмосфера в приемной заледенела.
Отец с перекошенным лицом смотрел сыну вослед. Секретарь тихо кашлянул:
— Вам налить еще чаю?
— Чаю? — Отец оглядел разрушенный стол и буркнул: — Задержись я еще на минуту, этот паршивец впечатал бы кулак не в стекло, а мне в физиономию.
Секретарь молча проглотил вздох. Знает ведь, чем кончится, и все равно припирается... За последние годы он своими глазами наблюдал, как остатки родственных чувств между этими двумя сгорают дотла.
Когда Папа Цзо удалился, Цзо И вызвал секретаря и отдал жесткий приказ: любого, кто еще хоть раз пропустит старика в офис, увольнять без выходного пособия.
* * *
А в деревне Чжу Цин тем временем вливал в казан соевый соус. Когда тот закипел, он высыпал туда колотый леденцовый сахар и мешал, пока кристаллы полностью не растворились. Готовый пряный соус он перелил в глиняную бадью — остывать.
Старик Чжао и Старик Ли, уже успевшие выудить из корпоративного чата свежие сплетни, сочувственно поглядывали на Чжу Цина.
Вымыв руки, Чжу Цин сделал глоток воды и недоуменно посмотрел на них.
— Старый генеральный Цзо пришел к нашему Цзо И в офис, — осторожно начал Старик Чжао. — Разошлись со скандалом.
— Генеральный сейчас заперся у себя в кабинете и никого не впускает, — добавил Старик Ли.
Чжу Цин нахмурился, взял телефон и вышел во двор.
Гудок не успел пройти и раза, как Цзо И ответил.
— Родной, неужели скучаешь? — раздался в трубке бодрый, весёлый голос.
Чжу Цин услышал эту деланую беззаботность, и заломившаяся было бровь разгладилась.
— Да. Скучаю.
В динамике раздался низкий, бархатный смех:
— Я тоже. Вот вернусь — компенсируем друг другу каждую секунду разлуки.
— Ты главное ешь нормально, отдыхай и не перегружайся, — наставительно произнес Чжу Цин.
— Не переживай, — протянул Цзо И с привычной развязностью. — Твой парень дисциплинированный. А вот если тебе ночью не спится — набирай, буду сказки сказывать.
— Не держи меня за маленького.
Хотя Чжу Цин и впрямь в последнее время засыпал с трудом. Привык, что рядом всегда теплое плечо... Эх, избаловал его Цзо И.
Подумав об этом, Чжу Цин строгим тоном добавил:
— Стойку в мабу каждый день держать не забывай! Вернешься — устроим проверку.
— Понял-понял...
После ужина соусно-сахарная заливка окончательно остыла.
Мужчины втроем принялись заправлять заготовки: укладывали в керамические кувшины просушенные огурцы со свежим имбирем и заливали густой ароматной жидкостью.
Закончили уже в темноте.
Чжу Цин обжарил на сухой сковороде сычуаньский перец, подождал, пока остынет, и перед сном запечатал кувшины: влил поверх соуса масляно-перцовую смесь, плеснул крепкой белой водки для аромата и плотно закупорил крышки.
— Спасибо за помощь. Завтра можете приходить попозже, отдохните как следует.
Старик Чжао и Старик Ли откланялись. Чжу Цин умылся и лег в постель.
Цзо И, казалось, выучил его распорядок до секунды: не прошло и полминуты, как экран телефона вспыхнул от видеовызова.
— Старик Чжао доложил, что вы сегодня закрутили целую тонну заготовок. Устал?
На том конце Цзо И сидел за рабочим столом, обложенный папками.
Глядя на работающего Цзо И, Чжу Цин в очередной раз подумал, до чего же тот хорош собой.
— Не устал. Ты работай, я просто посмотрю.
— Договорились, — Цзо И тепло улыбнулся любимому, прислонил телефон к подставке и снова углубился в бумаги.
Чжу Цин наблюдал за ним некоторое время и не заметил, как заснул.
Почувствовав, что со стороны телефона больше не доносится ни звука, Цзо И поднял взгляд. На экране умиротворенно спал Чжу Цин.
Цзо И протянул длинный палец и ласково погладил стеклянную гладь в том месте, где на изображении была щека его парня.
— Чудо ты мое, — прошептал он с нежной улыбкой.
* * *
Сбор огурцов завершился, настала пора убирать высохшие плети. Чжу Цин аккуратно свернул и связал стебли, уложив их в дровяник — зимой пригодится на растопку.
Едва он вышел к воротам, как у дома затормозил мотоцикл. С него слез Дядюшка Чэнь, волоча за собой добрых пару десятков килограммов свежей свинины.
— Спасибо, браток, довез! — Дядюшка Чэнь расплатился с водителем и нагнулся за тяжелыми мешками.
Чжу Цин подскочил и легко подхватил груз:
— Дядюшка Чэнь, куда столько мяса? На вяленину или на колбасы?
— На колбасу, на колбасу! — не стал отказываться от помощи старик. — Вяленое мясо летом делать боязно — испортится ещё в такую жару. А колбаса — дело верное! Гости купят, в морозилку бросят, да и режут потихоньку.
С тех пор как в деревне запустили сельский туризм, те, кто освоил интернет-торговлю, помогали продавать товары соседям. Дядюшка Чэнь и остальные не жадничали: предлагали свои запасы только тем туристам, что приезжали перекусить у Чжу Цина. А пока в усадьбе Чжу Цина оставались собственные колбасы и вяленина, деревенские клиентуру не перебивали — да и не смогли бы, ведь у Чжу Цина всё выходило куда вкуснее. Даже разборчивый Цзо И нахваливал его стряпню.
Чжу Цин помог дотащить мясо до дома Дядюшки Чэня, вернулся во двор, вымыл руки, съел эскимо и уселся ненадолго перед телевизором.
Пообедав, Чжу Цин нахлобучил бамбуковую шляпу-доули и вместе со Стариком Ли и Стариком Чжао отправился на холмы высаживать саженцы.
Линь Чэнбинь уже был там. Его семья фруктовых садов не держала — помимо Чжу Цина, фруктовыми деревьями в деревне занимались от силы три двора. Остальные предпочитали традиционные посевы: после программы по возвращению пашен лесам свободной земли под огороды осталось не так уж много. А вот Чжу Цин с Цзо И взяли в аренду целый дикий склон, так что у них размах был совсем иной.
— Как там дела в интернет-магазине? — спросил Линь Чэнбинь, когда они присели передохнуть в тени.
Чжу Цин о доходах распространялся редко, но все знали, что к нему в агроусадьбу то и дело приезжают состоятельные покупатели.
— Вполне неплохо, — Чжу Цин улыбнулся, вспомнив цифры выручки за прошлый месяц. — А у вас как с турприемом?
— Первое время голова кругом шла, а сейчас ничего, втянулись, — Линь Чэнбинь вдруг скривился. — Одна беда: матушка мне снова невесту ищет.
— Попробуй, почему нет? — кивнул Чжу Цин.
— Да какое «попробуй»! У меня в голове одна агроусадьба!
Его чересчур серьезная физиономия вызвала у всех дружный хохот.
Передохнув, снова взялись за лопаты.
Чжу Цин обладал недюжинной силой, поэтому взял на себя высадку саженцев, а Линь Чэнбинь с остальными копали лунки. Когда наваливаются скопом, работа спорится: не успели оглянуться, как добрались уже до середины склона. Солнце клонилось к закату, и Чжу Цин отправил всех по домам — за один день такую гору не перевернуть.
К вечеру они спускались с холма в лучах заходящего солнца.
Перекусив на скорую руку, троица осталась поболтать во дворе. Старику Чжао позвонили домашние — опять с расспросами про женитьбу. Старик Ли только успел поднять его на смех, как телефон звякнул и у него самого: родня уже подобрала кандидатку на смотрины. Смех у Ли моментально застрял в горле. Кое-как открестившись от сватовства, оба холостяка с тоской переглянулись.
— Вы что, совсем жениться не хотите? — поинтересовался Чжу Цин.
— Да не то чтобы не хотим, — Старик Чжао почесал подбородок. — Просто охомутиться с нелюбимой — удовольствие сомнительное.
— И то правда, — поддержал Ли.
Чжу Цин вспомнил Цзо И и молча кивнул.
В прошлой жизни, если отбросить жажду мести, ему никто так и не пришелся по душе. А в этой — с первого взгляда зацепило именно Цзо И.
Поговорив еще немного, разошлись по комнатам.
— А эти двое хоть сажать деревья умеют? — с экрана телефона ревниво буркнул Цзо И.
— Не переживай, я оставил тебе кусочек земли. Вернешься — посадишь всё, что душе угодно, — Чжу Цин улыбнулся.
Цзо И довольный расплылся:
— Ой, да я же не в этом смысле...
— Веришь-веришь, — усмехнулся Чжу Цин.
Поговорив еще немного, Чжу Цин снова прислонил телефон к изголовью и заснул под размеренный тикающий ритм чужого дыхания.
* * *
В день возвращения Цзо И Чжу Цин поехал в поселок за чесноком. В этом году перца посадили много, и Чжу Цин решил заготовить несколько видов острых соусов, особенно чесночно-перечного. Свой чеснок на грядках еще не вызрел, пришлось закупать на базаре.
— Я на сельхозрынке, возле лавки с комбикормами. Припаркуешься — иди сюда, — передал Чжу Цин по телефону.
Вскоре он увидел, как к нему через толпу шагает знакомая высокая фигура с огромным букетом алых роз в руках.
Прохожие дяди и тетушки на рынке сворачивали шеи.
— Дорогой господин Чжу, вам нравится то, что вы видите? — Цзо И торжественно вручил букет и игриво подмигнул.
Чжу Цин чуть склонил голову, втянул тонкий аромат бутонов, прижал розетку к груди и тепло улыбнулся:
— Чрезвычайно рад. Спасибо, дорогой господин Цзо.
— Не за что! А вечером мы сможем... компенсировать разлуку?
— Победишь меня в спарринге — и компенсируй сколько влезет.
* * *