Аньань быстро моргнул и неожиданно указал на настенные часы:
— Ой, да уже который час! Учитель, нам лучше поскорее отправиться к семье Вэнь.
С этими словами юноша подошёл к Старому Даосу Хуну, подхватил его под локоть и, проходя мимо Ань Юня, незаметно подмигнул тому.
Ань Юнь мгновенно всё понял. Он тут же распахнул входную дверь и, отступив в сторону, вежливо склонил голову:
— Прошу вас, осторожнее на шагу.
Старый Даос Хун лишь едва заметно улыбнулся и больше не стал расспрашивать о Чжу Цине. Оглянувшись на фигуру даоса, переступающего порог соседского дома, Ань Юнь облегчённо перевёл дух, плотно запер дверь и немедля набрал номер Чжу Цина.
Чжу Цин в этот момент как раз сидел за шахматной доской напротив дедушки И.
— Господин Ань?
— Господин Чжу, вы… вы случайно не знаете одного даоса? У него между бровей алая точка.
Ань Юнь не ведал имени Старого Даоса Хуна, поэтому смог лишь бегло описать его внешность.
— Не знаю. А что произошло? — Чжу Цин жестом предложил наблюдавшему за игрой Цзо И занять его место, а сам поднялся и подошёл к водоёму, тихо уточняя детали.
У края пруда стояли горшки с цветами, которые Цзо И ещё утром перенёс из дальнего угла двора. В свежепересаженной зелени, едва отряхнувшейся от воды, трепетали молодые побеги.
Ань Юнь на мгновение замешкался, но всё же решил пересказать услышанное. Чжу Цин был его спасителем, и, пусть загадочный старик являлся учителем Аньаня, оставлять Чжу Цина без предупреждения казалось неблагодарностью. Случись что — к защите нужно готовиться заранее.
—…Он так и сказал.
К глубочайшему изумлению Ань Юня, голос Чжу Цина ничуть не изменился. Он даже с лёгкой улыбкой отозвался:
— Будет время — приезжайте снова к нам в агрокомплекс отдохнуть.
— Хорошо… обязательно.
Глядя на погасший экран телефона, Ань Юнь окончательно запутался. Неужели между ними нет никакой вражды? Но ведь даос прямым текстом заявил, что его младший брат-наставник сгинул из-за Чжу Цина…
Навалилась усталость. Накатившая дремота заставила Ань Юня сладко зевнуть, после чего он отправился в спальню — умыться и лечь спать.
* * *
— Что-то стряслось? — тихо спросил Цзо И, заметив задумчивый взгляд вернувшегося Чжу Цина.
— Случилась беда? — встревоженно переспросил дедушка И.
— Ничего страшного. Просто господин Ань встретил какого-то даоса и поинтересовался, не знаком ли он мне. — Чжу Цин с мягкой улыбкой опустил взгляд на доску. — Стоило брату И сесть за черные, как моя верная победа оказалась под угрозой.
— Кхм, — Цзо И мгновенно залился румянцем до самых кончиков ушей. — Игрок из меня никудышный, не судите строго.
— Почаще тренируйся, — дедушка И безжалостно срубил ещё две его фигуры. — До Чжу Цина тебе как до луны.
— Еще бы! Мой А-Цин — самый лучший!
Цзо И ничуть не смутился, напротив — в его голосе прозвучала искренняя гордость.
Чжу Цин снова тихо усмехнулся. Заметив, что чай в пиалах остыл, он поднялся, чтобы заварить свежий.
Когда над чайником поднялся легкий пар, Чжу Цин вспомнил о даосе, плетущем заклятья на призраков. Его изящные пальцы дважды мерно постучали по бамбуковому подносу. В тот же миг подле него, обдав воздухом с ароматом благовоний, возник Фан Мин.
— Звал?
Чжу Цин обернулся к нему:
— Как звучало имя того даоса, что управлял призраками?
Фан Мин запомнил тот случай накрепко — противник был со скрытой жилкой и немалой силой. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он чеканил:
— Даос Чаншэн. Искусен в порабощении духов. Но у него, кажется, есть весьма могущественный старший брат-наставник. После нашей схватки он упоминал его… причем с явным отвращением.
Именно потому, что в тоне Чаншэна сквозила лютая неприязнь к сородичу по клану, Фан Мин в свое время не придал особого значения существованию старшего даоса. Но раз Чжу Цин заговорил об этом вновь, призрак мгновенно подтянулся и насторожился:
— Что такое? Его старший брат вышел на тебя?
Шум закипающей воды в чайнике утих. Чжу Цин покачал головой, неторопливо разливая янтарный напиток по пиалам:
— Нет, но с ним столкнулся господин Ань. У меня были догадки на этот счёт, но я не думал, что это окажется именно он.
— Этот старший… настолько силен? — Фан Мин насупился.
— «Силен» — слишком слабое слово. — Чжу Цин подвинул отдельно налитую пиалу с чаем Фан Мину. — В ближайшие дни он, скорее всего, явится ко мне. Тебе лучше на время покинуть деревню. Опасаюсь, как бы он не причинил тебе вреда.
— А вы как же?! — Фан Мин категорически замахал руками. — За кого ты меня принимаешь? За трусливого духа?!
Он даже не притронулся к пиале, а в голосе вспыхнула обида.
— Нет, — мягко ответил Чжу Цин. — Ко мне он с открытой враждой не пойдёт, не переживай.
Фан Мин поджал губы, долго и пристально разглядывая Чжу Цина, и лишь затем принял горячую пиалу:
— А как же Моцзин и остальные?
— Забери их с собой. И старых призраков тоже, — Чжу Цин на мгновение задумался и указал рукой в сторону утеса Цинляо. — Ступайте туда. Там находится Земляной дух, под его покровительством вы будете в безопасности.
— Неужели этот человек так страшен?
Чжу Цин лишь загадочно улыбнулся, не проронив больше ни слова.
Страшен ли он? Разумеется. Наставник главного героя, непреодолимая сила этой реальности — простым словом «силен» его могущество было не описать.
* * *
Во время обеда, когда Цзо И по привычке собрался отнести отдельный поднос с едой в флигель, Чжу Цин остановил его:
— Не нужно относить. Я велел Фан Мину забрать Моцзин и остальных и на время уйти из деревни. Старший брат Даоса Чаншэна может появиться в агрокомплексе в любой момент, а у него весьма непредсказуемый нрав. Им лучше держаться подальше.
Цзо И опустил поднос на стол:
— Ань Юнь звонил тебе именно из-за этого?
— Да, — Чжу Цин поднял на него глаза. — Я ведь не просто так просил тебя поменьше контактировать с семьей Ань. Всё из-за этого человека. Он — учитель Аньаня, а Аньань — племянник господина Ань.
Цзо И впервые видел, чтобы Чжу Цин говорил о ком-то с такой предельной серьезностью и осторожностью.
Значит, этот человек действительно смертельно опасен.
Он крепко сжал ладонь Чжу Цина, чуть наклонился и прижал лбом к его лбу, слегка касаясь кончиком носа. Его голос прозвучал тихо, но с железной непреклонностью:
— Что бы ни произошло, я буду рядом. И даже не думай оттолкнуть меня.
Чжу Цин тихо вздохнул и обнял его за талию:
— Когда это я пытался тебя оттолкнуть? Каким бы сильным он ни был, у меня найдётся на него управа. Вот только…
Вот только он не смел рисковать. Этот мир был построен вокруг семьи Ань. Если со Старым Даосом Хуном что-нибудь случится, устоит ли сам этот мир?
Смогут ли они с Цзо И встретиться снова в иной жизни?
Он не смел ставить всё на карту.
В прошлой жизни он был холоден и бесстрастен, не ведал любви и не имел уязвимых мест. Но в этой — ему хотелось лишь закрыть двери и жить своей тихой радостью. С появлением привязанности расстаться с этой жизнью стало невмоготу. Но ему нравилась эта уязвимость.
Только так он чувствовал, что живет по-настоящему.
Дедушка И, заждавшийся их в гостиной, только вышагнул на порог кухни, как тут же заметил, как молодые люди поспешно отстраняются друг от друга.
Он громко откашлялся:
— Я… да я не особо и голоден. Так, зашел посмотреть. Вы работайте, не отвлекайтесь.
С этими словами дедушка И развернулся и поспешил обратно. Шаги его звучали куда торопливее обычного.
Переглянувшись, Чжу Цин и Цзо И одновременно улыбнулись, взяли подносы с едой и направились в главный дом.
* * *
Особняк семьи Вэнь.
Вэнь Вэнь сидел у панорамного окна с гитарой в руках, отрешенно вдыхая тонкий аромат благовоний.
Раздался стук. Вэнь Вэнь поднялся и отворил дверь — на пороге стоял высокий Вэнь Юань:
— Не отдыхал?
Вэнь Вэнь сначала кивнул, а затем качнул головой.
Вэнь Юань тяжело вздохнул. Когда утором Аньань вместе со Старым Даосом Хуном прибыли в особняк, гостеприимные хозяева уже накрыли богатый завтрак. Заметив тёмные круги под глазами Вэнь Юаня, Старый Даос Хун велел ему идти к себе и немного поспать, не торопясь с делами.
Уступая воле даоса, Вэнь Вэнь отправился наверх. Время шло, и лишь после обеда ему наконец дозволили спуститься.
В просторной гостиной собралась вся семья Вэнь.
Старый Даос Хун подошёл к Вэнь Вэню и жестом попросил открыть рот. Юноша послушно повиновался.
Осмотрев его горло, даос повернулся к старшим:
— Приведите её.
Вэнь Юань подал знак охране у дверей. Вскоре в зал вволокли бледную, со связанными за спиной руками Цзянь Чэньцзин. Стоило стражам разжать пальцы, как девушка бессильно кулем осела к ногам Вэнь Юаня.
Она низко опустила голову, не пытаясь вырваться, но всё её тело мелкой дрожью сотрясал страх.
Вэнь Вэнь молча вглядывался в неё. И пусть она прятала лицо, он сразу узнал её.
Он не помнил её имени, но знал, что они учились в одной старшей школе и даже были на одном потоке. Позже, при поступлении в консерваторию, в первый же день они снова пересеклись — оказались сокурсниками. Тогда девушка тепло улыбнулась ему, но не привыкший к общению Вэнь Вэнь так и не ответил.
Он просто не был уверен, ему ли предназначалась та улыбка.
Пусть они встречались ещё не раз, между ними не было сказано ни единого слова.
Почему же она решила сломать ему жизнь?
Вэнь Вэнь медленно опустился перед ней на корточки. Вэнь Юань грубо схватил Цзянь Чэньцзин за воротник, заставляя поднять голову и встретиться взглядом с его братом.
Девушка забилась в истеричном припадке, словно безумная. Опасаясь, что она ударит брата, старший Вэнь тут же подскочил и оттащил Вэнь Вэня себе за спину.
Аньань с недоумением разглядывал Цзянь Чэньцзин. Её поведение казалось странным. Вчера она не выглядела столь жалкой: хоть и паниковала, но в её глазах читался дерзкий вызов, будто её ничуть не пугали последствия.
Или, вернее, в её взгляде сквозило злорадное торжество. Словно она ликовала от того, что её ядовитый замысел увенчался успехом.
Глядя на неё, Старый Даос Хун лишь качнул головой и тихо вздохнул:
— Любовный морок… скольких он погубил.
От этих слов лица членов семьи Вэнь мгновенно изменились.
Вэнь Вэнь растерянно моргнул. Аньань, будучи самым младшим и пылким, не удержался:
— Учитель, о чём вы?
— О чём? — Старый Даос Хун подошёл к Цзянь Чэньцзин, которая при первых же его словах перестала биться. — «Раз не достанешься мне — так не доставайся же никому». Ведь так ты рассуждала?
— Мастер! — поднимаясь с кресла, подал голос отец Вэнь. — Мой третий сын никогда не совершал ничего бесчестного!
— Он-то не совершал, да вот только другие на него зарились, — старик продолжал смотреть на склоненную голову девушки. Заметив, что она упорно молчит, он неожиданно подался вперёд и властно схватил её за пышные волосы.
На глазах у опешившей публики даос с лёгким усилием потянул их на себя — и густая шевелюра целиком осталась у него в руке!
— А-а-а! Что ты делаешь?! — взвизгнула Цзянь Чэньцзин.
Окончательно потеряв рассудок, она задрала облысевшую более чем наполовину голову, со слепой ненавистью уставившись на даоса. Но едва её взгляд упал на Вэнь Вэня, она забилась в судорожных мольбах, умоляя вернуть парики:
— Пожалуйста… молю тебя, отдай!..
Она билась лбом о паркет, издавая глухие, жуткие звуки. Вэнь Вэнь сжал губы. Он шагнул вперед, взял у даоса парик и жестом попросил Вэнь Юаня отступить.
Вэнь Юань не хотел отпускать её, но умоляющий взгляд брата заставил его разжать пальцы.
Когда Вэнь Вэнь присел рядом и протянул ей парик, Цзянь Чэньцзин вдруг отпрянула:
— Не трогай меня!
Её голос звучал едва слышно, а слёзы крупными каплями стекали на лакированный пол, разбиваясь на брызги.
Вэнь Вэнь аккуратно положил парик перед ней. Девушка мгновенно сцапала его и, отвернувшись, торопливо натянула на голову.
Старший брат Вэнь насупился и уже собрался заговорить, но жена оттащила его за рукав, качнув головой.
Управляющий поспешно принёс бумагу и ручку. Вэнь Вэнь вывел строчки:
«Я помню тебя. Хоть и не знаю твоего имени. Скажи… за что ты так со мной?»
Когда листок оказался перед Цзянь Чэньцзин, её дрожащие пальцы приняли его. Она снова и снова провела подушечками пальцев по первому слову.
— Ты помнишь… Помнишь…
Неожиданно из её груди вырвался истерический смешок. Она запрокинула голову и, заливаясь слезами, посмотрела на него:
— Ты правда помнишь…
Вэнь Вэнь окончательно растерялся — никогда ещё девушки не плакали перед ним так отчаянно.
Вэнь Юань порывался заслонить его собой, но Старый Даос Хун остановил его рукой:
— Кто узел завязал, тому и развязывать. Так вред для его души будет наименьшим.
Заметив, как потемнело лицо Вэнь Юаня, Аньань шепнул ему:
— Учитель знает, что делает. Если хотите, чтобы голос Вэнь Вэня вернулся без последствий — доверьтесь ему.
Не зная, что делать, Вэнь Вэнь совершил неожиданный поступок: он взял со стола салфетку и протянул её Цзянь Чэньцзин.
Девушка приняла её, утёрла слёзы и тихо спросила:
— Могу я пройти в уборную?
— Если ты вернёшь моему сыну способность говорить — делай всё, что угодно, — сурово произнёс отец Вэнь.
Цзянь Чэньцзин горько усмехнулась и подняла глаза на Вэнь Вэня:
— Я сейчас ужасна, правда? Чтобы изуродовать тебя, я сама превратилась в плешивое чудовище… Впрочем, это моя заслуженная кара.
Значит, те волосы, которыми он плевался все эти дни… принадлежали ей.
Губы Вэнь Вэня дрогнули, выплевывая беззвучный вопрос: «Почему?»
— Почему? — Цзянь Чэньцзин с безумным обожанием вглядывалась в его черты. — То, что ты помнишь меня — плод моих многолетних трудов, результат сотен «случайных» встреч. Я была счастлива! Но ты… ты лишь помнил меня. И ничего больше.
Никто не знал, что Цзянь Чэньцзин влюбилась в него с первого взгляда ещё в десятом классе.
Она бережно и трепетно хранила своё чувство в тайне.
Но она не могла удержаться: искала встреч, ловила его взгляд. В школе шептались, будто Вэнь Вэнь — избалованный баловень судьбы из богатой семьи с дурным характером. Но Цзянь Чэньцзин, тайком наблюдавшая за ним, знала правду. Она видела, как этот неразговорчивый юноша с нежностью гладит грязных бездомных котят и кормит их; видела, как он сидит в одиночестве, с досадой кусая губы оттого, что опять не понял шутки одноклассников.
Каждая эта мелочь становилась её драгоценным сокровищем. Это был её собственный, никем не разгаданный Вэнь Вэнь.
В выпускном классе, узнав, что он собирается поступать в лучшую консерваторию страны, она бросила подготовку к обычным предметам и днями и ночами зубрила теорию музыки.
И она поступила! С трудом, на самом последнем месте в списке… но поступила туда же, где был он.
Едва удерживая ликование, в день открытия занятий она снова «случайно» встретила его.
В новом учебном заведении Цзянь Чэньцзин надеялась открыться, стать ярче и начать ухаживать за ним.
Но когда она, пересилив страх, сделала шаг навстречу и улыбнулась ему, он просто прошёл мимо с безучастным лицом.
В тот день она решила, что просто недостаточна хороша для него.
— Я твердила себе: надо стать лучше, стать достойной тебя, чтобы свободно разговаривать и смеяться вместе с тобой, — слёзы снова хлынули из её глаз. — Мне хватило бы даже просто быть твоим другом…
Она запнулась, и лицо её исказилось:
— Но я и помыслить не могла, что человек, которого я столько лет хранила в сердце… влюбится в другого! И этот другой — мужчина!
— Как ты мог полюбить мужч…
От этих слов родители Вэнь застыли в немом шоке.
Аньань быстро зажал рот ладонью и первым делом бросил взгляд на Вэнь Юаня. Ведь у Вэнь Юаня с его дядей тоже были… определенные отношения.
— Что за бред ты несешь?! — вскипела мать Вэнь. Отец Вэнь багровел от гнева.
Но больше всего их испугало то, что сам Вэнь Вэнь даже не вздрогнул. На его лице не отразилось отрицания.
Видя реакцию родителей, Цзянь Чэньцзин ядовито расхохоталась. Она указала на них пальцем:
— Видишь?! Они никогда не согласятся! У вас нет будущего!
Вэнь Вэнь лишь молча смотрел на неё.
От этого чистого, спокойного взгляда Цзянь Чэньцзин почувствовала себя ещё более грязной — и душой, и телом.
— Я слишком хорошо знаю этот взгляд! Я тысячи раз видела в зеркале, как сама смотрю на тебя! И ты… ты смотришь на него с ещё большей страстью, чем я на тебя! — Она задрала рукава, обнажая свежие уродливые шрамы. — За что?! Человек, которым я дышала столько лет, отдал сердце мужчине! Я никогда не смогу изменить свой пол! Я не могу с этим смириться!
Она сорвала с головы едва державшийся парик.
Являя миру свою изуродованную, облысевшую голову, она воззрилась на него с кровавой тоской:
— Я ненавижу тебя! И себя ненавижу! Я знаю, как ты любишь гитары, знаю, о каком инструменте мечтал — потому и открыла тот магазин! — Она повернулась к Аньаню. — Я знала, кто тебя окружает! Я знала тебя лучше, чем ты сам себя знаешь!
Вэнь Юань заслонил её собой, с ледяным презрением чеканя:
— Ты просто мерзкая крыса, живущая в темноте. Ты вызываешь лишь отвращение.
— А я никогда и не считала себя чистой, — Цзянь Чэньцзин усмехнулась ему прямо в лицо. — В этой комнате кто угодно может презирать меня, проклинать и читать нотации. Но только не ты.
Вэнь Юань сжал челюсти, а девушка продолжала язвить:
— Ты точно такая же крыса, как и я. Тебя точно так же презирает собственная семья. И ты — точно такой же предатель любви. У тебя нет никакого права судить меня!
Видя, что ситуация накаляется и сейчас вспыхнет прошлый грех дяди, Аньань отчаянно засигналил Старому Даосу Хуну.
Старик едва заметно повел бровью и громко откашлялся:
— Из-за своих эгоистичных желаний ты чуть не сломала человеку жизнь. Он пред тобой ни в чём не виновен.
— Неужели любовь — это преступление?! Неужели то, что он не любит меня — не ошибка?!
Цзянь Чэньцзин оглядела свои изувеченные руки и горько усмехнулась:
— Считайте меня сумасшедшей. Я и вправду сошла с ума… иначе разве стала бы я накладывать на него Заклятье немоты?
«Заклятье немоты»?
Члены семьи Вэнь переглянулись. Это полностью сходилось со словами Ань Юня. Значит, тот мастер действительно ведал, о чём говорил.
— Госпожа Цзянь, — старший брат Вэнь поправил очки и сурово посмотрел на нее. — Оставим вопрос о том, кто нравится Вэнь Вэню. Неужели ты действительно хотела, чтобы он до конца дней остался немым?
Он сделал паузу и добавил:
— Поставь себя на его место. Представь, что кто-то тайком «любил» тебя, следил за каждым твоим шагом, а ты даже не знала о его существовании. И вот, когда ты встречаешь любимого человека, ты тяжело заболеваешь. А потом узнаешь, что твою жизнь разрушил незнакомец — просто потому, что не смог получить тебя. Что бы ты почувствовала?
Голос старшего брата звучал хладнокровно и веско.
Цзянь Чэньцзин закрыла лицо руками и зарыдала:
— Прости… промой меня… я просто так сильно любила…
Она опустила руки и с мольбой посмотрела на юношу:
— Вэнь Вэнь, прости меня.
Но где-то в глубине души она знала: дай ей шанс всё вернуть — и она поступила бы так же.
— Кто обучил тебя этому тёмному искусству? — строго спросил Старый Даос Хун.
— Я сниму заклятье, — Цзянь Чэньцзин пожевала губами, проигнорировав вопрос. — Но вы должны поклясться, что не тронете мою семью. Виновата я одна, не втягивайте невиновных.
«Невиновных»?
Вэнь Юань лишь холодно хмыкнул.
Цзянь Чэньцзин и сама понимала глупость своих слов. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза:
— Начинайте.
Старый Даос Хун выступил вперед и попросил Аньаня достать из сумки старый, покрытый ржавчиной кинжал.
Этим клинком он сбрил остатки волос на её голове, а затем умелым движением сделал небольшой надрез на темечке.
Брызнула кровь. Жена старшего брата от ужаса спрятала лицо на груди мужа.
Алые капли сочились в чашу с чистой водой, туда же бросили сбритые волосы.
Даос достал алый талисман, шепотом прочел заклинание и бросил его в воду. Вспыхнуло ядовито-красное пламя, и Цзянь Чэньцзин забилась в диком, нечеловеческом крике.
Из раны на голове вместе с её воплями хлынул тёмный поток.
Вэнь Вэнь поспешно подскочил к ней, доставая из аптечки бинты и пытаясь остановить кровь.
Цзянь Чэньцзин мертвой хваткой вцепилась в его запястье. Когда пламя погасло, она выглядела постаревшей лет на десять:
— Не смотри на меня…
Вэнь Юань оттащил брата. Едва Старый Даос Хун дал знак, что всё окончено, дежурный врач тут же увел несчастную.
— Твоя доброта к ней — яд для тебя самого, — Вэнь Юань слегка щелкнул брата по лбу.
Аньань, стоявший рядом, бросил на Вэнь Юаня короткий задумчивый взгляд. Заметив это, Вэнь Юань обернулся, но Аньань уже юркнул за спину учителя:
— Учитель?
Даос указал на таз, где на дне собрались чёрные, как нефть, капли:
— Собери это. Пусть он выпьет.
Аньань послушно выполнил указание.
Когда пиалу с тёмной, отталкивающей жидкостью протянули Вэнь Вэню, он вдруг замешкался.
— Что с тобой? — нахмурилась мать Вэнь. — Голос почти вернули, чего ты ждёшь?!
Вэнь Вэнь поднял на неё тяжелый взгляд. Мать сама вложила пиалу ему в руки:
— Об остальном поговорим потом.
Сердце Вэнь Вэня медленно леденело.
Он опустил глаза и единым духом выпил содержимое.
— Мастер, когда мой брат сможет говорить? — спросил старший брат Вэнь.
— Прямо сейчас.
Не успел Даос Хун договорить, как Вэнь Вэня согнуло пополам — он сгустком выплюнул черную кровь.
Перепуганные родичи обступили его.
Вэнь Юань, с трудом сдерживая тревогу, вытер кровь с его губ. Аньань, получив знак учителя, торопливо прошептал:
— Попробуй сказать что-нибудь.
—…Брат, — слабо проронил Вэнь Вэнь.
Голос звучал хрипло, но это был его голос! Все облегченно вздохнули.
Вэнь Вэнь поднял глаза на Вэнь Юаня:
— Скажи… я тоже оступился? Как и ты?
Семья замерла. Отец Вэнь тяжело вздохнул и вежливо попросил Старого Даоса Хуна пройти в чайную комнату, велев слугам подать угощения.
Врач увёл Вэнь Вэня на осмотр. Когда Вэнь Юань попытался пойти следом, старший брат удержал его за плечо:
— Отец сказал тебе уходить.
Вэнь Юань криво усмехнулся, глядя на пустеющий коридор:
— Вы с отцом так боитесь, что он повторит мою судьбу?
—…Мы хотим как лучше.
«Как лучше»?..
Вэнь Юань не поехал в офис, а отправился прямиком к себе в городскую квартиру.
Его фиктивная жена — нежная, изящная женщина — как раз занималась йогой в гостиной.
Послышался щелчок замка. Женщина грациозно повернула голову — она и вправду была невероятно красива.
— Как всё прошло с Вэнь Вэнем?
Вэнь Юань ослабил галстук:
— Всё в порядке. — Он налил себе стакан ледяной воды. — Где Шаньу?
Женщина слегка покраснела:
— Она устала, отдыхает.
Вэнь Юань замер со стаканом в руке:
— Потише там. Не травите душу одинокому старику.
Женщина тихо рассмеялась:
— Знаешь… тебе ведь достаточно сделать всего один шаг навстречу. Господин Ань всё ещё ждёт тебя.
Вэнь Юань ничего не ответил. Он молча стоял у окна, мелкими глотками пил ледяную воду и смотрел на расстилающийся внизу город.