Поглядывая на Юаньюаня, который заливался смехом от мультика про свинку-супергероя, Цзо И закинул ногу на ногу и уставился в зеркало. Там мать Юань торопливо обыскивала квартиру в поисках соломенного чучела.
— Думаешь, найдёт? Гостиную перерыла вдоль и поперёк, а в спальне старшей сестры и прятать-то негде — комната как на ладони.
Чжу Цин достал телефон и набрал номер второго дяди Чэня:
— Второй дядя Чэнь, позвоните бабушке Юаньюаня. Пусть хорошенько проверит балкон и прихожую возле входной двери.
Едва он положил трубку, как Цзо И полюбопытствовал:
— Почему именно там?
Чжу Цин с улыбкой указал на отражение в зеркале:
— Я обратил внимание на то, как у них убрано. В гостиной и на кухне форменный кавардак, а вот на балконе, где стоят комнатные растения, стиральная машина и сушится бельё, заметно чище. Кроме того, когда бабушка Юаньюаня входила в квартиру, старшая сестра встала довольно странно. Она была настороже, ведь знала, что та живёт со вторым дядей Чэнем и его женой. Так что балкон и обувная полка у входа вызывают у меня больше всего подозрений.
Цзо И припомнил ту сцену: и впрямь, встречая мать, хозяйка замерла за дверью, распахнув створку в сторону гостиной, словно намеренно загораживая проход к обувнице.
И чутье Чжу Цина не подвело. Получив звонок, мать Юань заглянула в дальний угол балкона за горшками с цветами и наткнулась на нечто странное, прикрытое белой тканью.
Опустившись на корточки, женщина сдёрнула тряпку, разглядела находку и в ужасе осела на пол.
— Что это ещё такое? — Цзо И наклонился ближе к зеркалу.
На балконе стояло небольшое ведёрко из-под краски. Снаружи белое, но внутри плескалась алая, густая жидкость.
— Это вода или кровь?
— Кровь, — коротко отозвался Чжу Цин и велел второму дяде Чэню немедленно вернуть мать Юань.
Однако пожилая женщина, накрыв ведро, спустилась вниз, сунула его зятю и наотрез отказалась уходить, заявив, что обязана приготовить старшей дочери обед.
Второй дядя Чэнь хотел покончить со всем до того, как обман раскроется, но переубедить тёщу не сумел. Не тратя времени попусту, он вместе со второй тётушкой Чэнь поспешил домой, унося зловещую ношу с собой.
Цзо И распахнул дверь, и супруги внесли ведёрко в дом.
Чжу Цин шагнул навстречу, водрузил ведро на высокий табурет и сдёрнул белую ткань. Комнату мгновенно заполнил тяжёлый, удушливый запах крови. Вторая тётушка Чэнь поспешно закрыла глаза Юаньюаню повязкой и, крепко держа за ручку, подвела его к Чжу Цину.
— Не бойся, маленький, — мягко успокоил его Чжу Цин, заметив, как мальчик заволновался.
— Будь умницей, Юаньюань, и я куплю тебе огромную машинку, — Цзо И ободряюще погладил ребёнка по спине.
— Принесите палочки для еды, — обратился к хозяевам Чжу Цин.
Второй дядя Чэнь мигом метнулся на кухню. Вторая тётушка Чэнь, глядя на колыхавшуюся в ведре кровавую жижу, с трудом сдержала тошноту:
— Неужели это… их?..
Она не стала договаривать при сыне.
— Да, — подтвердил Чжу Цин. — Такую цену им приходилось платить каждый божий день. Они выпаивали куклу собственной плотью и кровью.
С этими словами он опустил палочки в ведро и выудил соломенную фигурку размером с ладонь.
Кукла насквозь пропиталась кровью. Казалось, хуже запаха из ведра ничего быть не может, но стоило вытащить соломенного человечка, как по гостиной поползла отвратительная гнилостная вонь.
Вторая тётушка Чэнь молниеносно выхватила из кармашка сына носовой платок и прижала к его носику.
— Мама… — Юаньюань испуганно стиснул её ладонь: резкий запах всё-таки успел просочиться.
Цзо И нахмурился:
— Что теперь делать?
— Нужна чистая вода.
Чжу Цин недооценил упорство старшей сестры Юань и её мужа. По всем законам за столь короткий срок кукла не должна была насытиться настолько сильно, даже если её поили кровью ежедневно. Только досыта накормленный двойник начинает испускать столь невыносимое зловоние.
Цзо И принёс детскую ванночку, наполненную до краев. Чжу Цин опустил фигурку в воду, и прозрачная гладь тут же окрасилась багровым.
Второй дядя Чэнь прижал к себе дрожащего сына, чувствуя, как по коже бегут мурашки.
Воду пришлось менять трижды, прежде чем кукла явила свой истинный облик.
Шею соломенного человечка намертво стягивал почерневший от запёкшейся крови шнур из киноварной нити. А когда Чжу Цин перевернул фигурку, все увидели приколоченную к её спине железную пластинку с выбитыми на ней знаками даты и времени рождения Юаньюаня.
Лицо второй тётушки Чэнь исказилось от слепой ярости:
— Никогда им этого не прощу! Ни за что на свете!
Взяв из рук Цзо И ножницы, Чжу Цин перерезал киноварный шнур и аккуратно выдернул железную пластинку.
— Потерпи, малыш, — он взял ручку мальчика и быстрым, едва ощутимым движением проколол пальчик.
Капля крови Юаньюаня упала прямо на соломенного человечка.
Мальчик тоненько всхлипнул и попытался почесать шею. Вторая тётушка Чэнь, боясь, как бы он не расцарапал себя до крови, торопливо перехватила его ручки.
Едва кровь коснулась куклы, как разбухшая солома на глазах стала ссыхаться, сжиматься и сплющиваться.
Вонь в комнате стала нестерпимой.
Зажав нос, Цзо И глянул на ведро: кровь внутри сделалась абсолютно чёрной, словно дёготь.
— Всё кончено, — кивнул супругам Чжу Цин.
Глотая слёзы, вторая тётушка Чэнь горячо поблагодарила его и унесла затихшего, жалующегося на дурной запах Юаньюаня в спальню. Второй дядя Чэнь смахнул слезы облегчения, подхватил ведро и пошёл выливать осквернённую дрянь.
* * *
В этот же самый миг в школьном классе старшая сестра Юань и её муж одновременно зашлись кровавым кашлем и рухнули на кафедру без чувств. Среди учеников поднялась паника.
Вой сирены скорой помощи заставил мать Юань, только что выставившую на стол миску с тушёной свининой, вздрогнуть от дурного предчувствия. Она бросилась на балкон.
У общежития уже собирались зеваки, а на школьном стадионе неподалёку толпилось ещё больше народу. Увидев, как в санитарную машину загружают две носилки, женщина похолодела и кинулась вниз по лестнице.
— Ой, вы же мама учительницы Юань? Её с мужем в больницу увезли!
— Да-да, говорят, кровью харкали без остановки!
— Неужто от переутомления?
— А я слыхала, они прямо на глазах седыми стали, как упали!
— Да брось молоть языком, разве седеют в одну секунду?
Дрожащими пальцами мать Юань набрала номер второй тётушки Чэнь:
— Они… с ними беда случилась…
Голос второй тётушки Чэнь прозвучал на удивление ровно. В спальне безмятежно посапывал Юаньюань, на его круглых щёчках снова играл здоровый румянец.
— Когда они затевали эту мерзость, должны были понимать, чем грозит расплата за неудачу. Но вы не переживайте, мама. Мы с мужем не станем срывать злость на Ханьхане. Господин Цзо сказал, что если они согласны, мальчика можно прямо сейчас отправить в клинику его друга.
* * *
Когда старшая сестра Юань и её муж пришли в себя в больничной палате, перед ними стояли вторая тётушка Чэнь с мужем и мать Юань.
— Полюбуйся на себя, — вторая тётушка Чэнь сунула старшей сестре карманное зеркальце, заставив взглянуть на осунувшееся, постаревшее лет на десять лицо. — Вот цена за то, что вы пытались сгубить моего сына.
Лица супругов сделались белее мела.
Муж сестры процедил сквозь зубы:
— Как вы узнали?
Он был уверен, что их план безупречен.
— Тёмные делишки рано или поздно вылезут наружу, — отрезал второй дядя Чэнь. — Получили по заслугам.
Старшая сестра Юань медленно повернула голову к матери:
— Мама… это ты? Ты всё рассказала?
— Цинцин, нельзя умножать грехи! — мать схватила её за ослабевшую руку, роняя слёзы. — У Ханьханя тяжёлый недуг, но если лечить по-настоящему, надежда есть!
— Хань… где мой Ханьхань?!
Супруги словно очнулись от кошмара и в панике попытались вскочить с коек.
Вторая тётушка Чэнь презрительно усмехнулась:
— Вспомнили о сыне? Бабушка Ханьханя уже повезла его в столичную больницу к знакомым господина Цзо. Вы провалялись без памяти сутки, они уже должны были добраться.
Отец Ханьханя торопливо выхватил телефон и набрал матери. Та сразу ответила: мальчика полностью обследовали; организм слабый, но если сочетать целебные диеты с современной терапией, у него есть все шансы дожить до сорока лет.
Вот только детей у него никогда не будет.
Телефон с глухим стуком упал на пол. Мужчина с дикой ненавистью уставился на родственников:
— Это вы… Это вы сгубили моего мальчика! Я убью вас!
Содрав капельницу, он бросился душить вторую тётушку Чэнь, но тело, истощённое отдачей тёмного ритуала, не слушалось. Второй дядя Чэнь без малейшего труда оттолкнул его обратно на койку.
— Он родился таким! — сорвалась на крик вторая тётушка Чэнь. — Сестрица, когда ходила беременной, даже в декрет уходить не захотела, лишь бы классное руководство не отобрали! Жилы из себя тянула, на ребёнка плевать хотела! Сама виновата, а мы при чём?! Чем перед вами провинился мой Юаньюань?! Вы едва не убили моего мальчика, и я вам этого вовек не прощу. Нет у меня больше сестры!
Отстранив попытавшуюся вмешаться мать, вторая тётушка Чэнь подхватила сумочку и решительно вышла из палаты.
Оставшись на полу, старшая сестра Юань то плакала, то безумно хохотала, глядя на мать с неприкрытой злобой:
— Ты обманула меня… Ради её щенка ты меня предала! Ты всегда любила её больше… Ничего не изменилось! А я, дура, поверила тебе и сгубила собственного сына…
— Цинцин…
— Не зови меня! Не смей ко мне прикасаться! Вон! Пошли все вон отсюда!
* * *
В это время Чжу Цин неспешно бродил по поселковому рынку, выбирая рассаду. Как раз наступил сезон для пекинской и белокочанной капусты, и он взял по два хороших пучка, а заодно прикупил половину свиной туши и набор пряностей. Погрузив добро в кузов попутного грузовичка мясника, юноша вернулся в свой дворик.
Цзо И в деревне не было: он уехал в столицу, сопровождая Ханьханя и его бабушку.
— Ого, сколько мяса набрал!
Линь Чэнбинь за последние пару дней заглядывал сюда не раз, но ворота всякий раз были заперты на засов. Номера телефона Чжу Цина у него не было, вот и приходилось заходить наудачу. И надо же — наконец-то застал соседа дома.
— Хочу закоптить немного мяса к зиме, — Чжу Цин распахнул створку пошире. — Брат Чэнбинь, заходи, присаживайся.
— Да не, не стоит беспокоиться, — Линь Чэнбинь неловко кашлянул в кулак, и на его смуглых щеках проступил лёгкий румянец. — Тут такое дело… На свидание я иду. Сватовство у меня.
— Вот как?
Чжу Цин внимательно вгляделся в его лицо и едва заметно нахмурился. По деревенским меркам Чэнбинь и впрямь засиделся в холостяках — большинство его сверстников давно обзавелись семьями.
— И кто же сосватал?
Линь Чэнбинь смущённо почесал затылок:
— Тётушка по материнской линии. Да только матушка всё переживает за меня, вот и велела зайти, попросить тебя взглянуть: светит ли мне в ближайшее время счастливая судьба на любовном фронте?
Чжу Цин помолчал мгновение, после чего прямо ответил:
— Скажу как есть: доброго знака я на твоем лице не вижу.
Ещё когда гость переступил порог, Чжу Цин приметил на его челе отчётливую тёмную тень.
Линь Чэнбинь нервно сглотнул:
— В смысле… доброго знака нет?
— Дурная морока к тебе идёт, а не счастливая судьба, — усмехнулся Чжу Цин, видя, как парень переменился в лице. — Где встречаться надумали?
— Завтра после полудня, у меня дома, — затараторил Чэнбинь. — Тётушка обещала сама её привести, вроде как соседскую дочку в гости заведёт.
— Ну, это дело поправимое. Если что пойдёт не так — сразу зови меня.