Чжу Цин опустил взгляд на У Лаояо, на лице которого застыла отчаянная мольба:
— Чем просить кого-то о спасении, лучше спаси себя сам.
У Лаояо и Линь Чэнбинь ошеломлённо замерли.
Линь Чэнбинь сглотнул и понизил голос:
— Чжу Цин, это значит... он сам может себя исцелить?
— Но он же весь заживо гниёт... — Старший кузен Линь никак не мог выбросить из головы увиденную сцену: Чжу Цин полосует ножом шею У Лаояо, а тот даже бровью не ведёт.
Стоило представить, как из пореза струится тошнотворная сукровица, старший кузен размахнулся и влепил себе звонкую пощёчину. От удара все присутствующие разом повернулись к нему.
— Да это... — Старший кузен замешкался и поджал губы. — Комар сел. Прихлопнул вот.
— Зима на дворе, откуда тут комары?
Линь Чэнбинь окинул взглядом алый отпечаток пальцев на его щеке, сдержал колкость и повернулся к Чжу Цину.
— Ты сначала встань, сядем и поговорим.
Чжу Цин ненадолго умолк, а затем велел У Лаояо, готовому вновь бить челом, подняться с колен.
Хорошо зная характер Чжу Цина, Линь Чэнбинь, пока У Лаояо пребывал в замешательстве, сообразительно пододвинул к нему табурет.
— Перестань кланяться по поводу и без, — сказал старший кузен Линь. Хоть он и недолюбливал У Лаояо за кражу вяленого мяса и колбас, но, вспомнив о горестной судьбе бедолаги, невольно проникся сочувствием. Поймав красноречивый взгляд Линь Чэнбиня, он подхватил его тон.
У Лаояо опасливо примостился на самом краю табурета. Из-за карликовости он выглядел совсем как ребёнок, и лишь взрослый, полный затаённой печали взгляд выдавал его истинный возраст.
Старик Ли внёс поднос со сладостями и свежими фруктами. Вскользь взглянув на У Лаояо, он невольно расширил глаза от изумления, но тут же совладал с лицом, отвёл взор и поспешно ушёл на кухню.
Старик Чжао, заметив неладное, отложил салат-латук и с удивлением уставился на напарника:
— Что стряслось?
— Да ничего, — Старик Ли чесать языком не любил. Он похлопал себя по щекам и перевёл тему: — Босс Цзо ещё не вернулся, пойти подсобить ему, что ли?
— Ну сходи, погляди.
Старик Чжао кивнул и вернулся к работе, а Ли вышел во двор помогать Цзо И.
— Про то, что нужно вернуть мясо... Кто тебе это подсказал? Если говорить трудно, напиши.
Чжу Цин тихо вздохнул, глядя, как У Лаояо тщетно пытается выговорить хоть слово — во рту у него всё изъязвилось, и вместо речи выходило лишь бессвязное мычание.
— Кхм... — Старший кузен Линь слегка покашлял и, глядя на опустившего голову У Лаояо, пояснил: — У Лаояо... в школу не ходил. Грамоте не обучен.
—... Прости.
Чжу Цин поднялся и искренне наклонил голову перед У Лаояо.
Тот от испуга подскочил с табурета, глаза его налились слезами, а руки судорожно замахали в воздухе.
Затем, благодаря отчаянным жестам У Лаояо, все трое наконец разобрались в сути дела.
Хоть У Лаояо и не учился грамоте, сообразительности ему было не занимать. Стоило ему слямзить и съесть вяленину у старшего дяди Линя, как самочувствие резко ухудшилось. Вскоре гниение поползло по лицу и телу. Но не пойдёшь же к дяде Линю с претензиями да требованиями компенсации? Это же всё равно что с повинной явиться и с потрохами себя сдать!
А болезнь с каждым днём становилась всё хуже, даже врачи в больнице лишь руками разводили. Что оставалось делать?
Но однажды ночью ему приснился сон, после которого У Лаояо понял: это небесная кара. Тогда-то он и решил купить свежего мяса, завялить его по всем правилам и, выбрав подходящий день, подбросить взамен украденного. Авось после этого хворь отступит.
— Сам того не ведая, ты поступил верно, — Чжу Цин указал на его язвы. — Под «спасением» я как раз и имел в виду твой поступок. Верни всё украденное мясо до последнего куска, покаяйся перед хозяевами и получи их прощение. Тогда твои раны... затянутся сами собой.
Кузен Линь и Линь Чэнбинь переглянулись.
— Погоди, но дядя ведь сам сказал, что не станет поднимать шум и искать вора!
— Вот-вот, — закивал старший кузен. — Отец говорил, мол, мы все деревенские, нечего вражду сеять. Раз мясо вернул — претензий к нему нет.
— Тут есть одно важное условие, — с мягкой улыбкой возразил Чжу Цин, вскользь взглянув на замершего в надежде У Лаояо. — Мясо нужно вернуть полностью. И куплено оно должно быть на честно заработанные деньги, а не на краденые. И лишь после этого — получить искреннее прощение. Порядок путать нельзя.
У Лаояо закивал как заведённый.
— И ещё, — добавил Чжу Цин. — Забудь о воровстве раз и навсегда. Иначе второй раз спастись уже не удастся.
У Лаояо прижал руку к груди и с готовностью замахал головой.
Проводив гостей, Линь Чэнбинь вернулся в гостевой дом и с удивлением спросил Чжу Цина:
— Неужели всё так просто?
— Просто, думаешь? — Чжу Цин покачал головой. Сделав глоток из пиалы, он задумчиво посмотрел на Линь Чэнбиня. — Начнём с того, что работу человеку вроде У Лаояо найти почти невозможно. Только и остаётся, что огород копать да бамбук на продажу резать. А за помощь на стройке ему платят едва ли половину от обычной ставки. Сколько времени у него уйдёт, чтобы заработать на то мясо?
Линь Чэнбинь поджал губы, выражение его лица стало сумрачным. Тяжело вздохнув, он пересказал историю, услышанную от старшего дяди Линя:
— У Лаояо ведь бедолага, каких поискать...
У Лаояо был подкидышем.
Больше двадцати лет назад, жарким летом, старик У наткнулся на базарной площади в городке на прехорошенького мальчугана. Крохе от силы было года два: миловидный, послушный, он стоял с двумя конфетками в ручонках и не пытался уйти с чужаками.
Одна старушка рассказала старику У, что ребёнка бросили тут уже несколько дней назад. Соседи по очереди подкармливали малыша, вечером забирали к себе ночевать, а утром снова приводили на то же место — вдруг горе-родители одумаются и вернутся за сыном.
Но дни шли, а за ребёнком никто так и не пришёл. Брать лишний рот на содержание торговцы не хотели, а старушка лишь вздыхала: будь она помоложе, ни за что не бросила бы такого славного мальчика. Старик У, человек мягкосердечный, поспрашивал-поспрашивал да и унёс малютку к себе домой.
Семья и без того перебивалась с хлеба на воду, так что появление лишнего рта вызвало бурный скандал. И всё же после долгих ссор хозяйка сдалась, и подкидыш официально стал младшим сыном — У Лаояо.
Приёмная мать, впрочем, затаила обиду. К мальчику она относилась прохладно: кормить — кормила, но о материнской ласке не было и речи.
Шли годы, и семья заметила неладное: ребёнок почти не рос.
Скрепя сердце, супруги скопили денег и отвезли мальчика в городскую больницу. Вердикт врачей оказался неумолим: нанизм, карликовость.
Это означало, что У Лаояо на всю жизнь останется ростом с ребёнка. Известие стало тяжким ударом как для самой семьи, так и для будущего самого мальчика.
Повзрослев и столкнувшись со злыми насмешками сверстников и холодным равнодушием домашних, У Лаояо быстро осознал своё ущербное положение.
Когда старик У скончался от болезни, парня и вовсе выставили на самостоятельные хлеба. Из старого отцовского дома ему отрезали два чулана — один под кухню, другой под спальню. Даже дровник ему по доброте душевной помогали строить всем миром.
На работу его никто не брал, и в конце концов он уехал в город побираться. Спустя пару лет вернулся с приличной суммой в кармане — набралось тысяч двадцать юаней, — да только ни одна девушка так и не соглашалась выйти за него замуж. Опустив руки, У Лаояо покатился по наклонной и связался с деревенским хулиганьём. Сомнительные приятели быстро выманили у него все накопленные медяки.
— Дядя говорил, после этого У Лаояо совсем замкнулся в себе. Сидел сиднем дома, и лишь в страду выходил на свой куций надел.
Кто бы мог подумать, что он додумается до воровства? Да ещё и пробирался через крышу — ума не приложить, как он туда вообще забирался с его-то ростом.
— Для него этот урок — во благо, — Чжу Цин скользнул взглядом по тёмной тени на ограде и перевёл взор. — Если одумается, сможет хоть как-то устроить свою жизнь.
— Тут ты прав, — Линь Чэнбинь усмехнулся, откинулся на спинку стула и уставился в небо. — Чжу Цин, вот скажи... Если у человека вроде меня нет никаких великих целей и амбиций, он что, ни на что не годен?
В его тоне проскользнула странная горечь.
Чжу Цин нахмурился:
— С чего ты взял, что у тебя нет амбиций?
У Линь Чэнбиня покраснели глаза:
— Мы расстались.
* * *
Чжу Цин на мгновение обомлел, а затем вспомнил девушку, которая на Праздник весны приходила вместе с Чэнбинем проведать дедушку Линя:
— С Сяо Хун?
— Угу, — Линь Чэнбинь выпрямился и утёр лицо ладонью. — Всё та же старая песня. Сяо Хун зовёт меня в город на заработки. Но у нас тут гостевой дом, дедушка уехал подлечиться, и мы все хотим, чтобы он отдохнул на старости лет. Из хозяев дома осталась одна мама. Ты же знаешь, как маме досталось в жизни. Я не маменькин сынок, но оставить её просто не могу! Она только виду не подаёт да улыбается, а на деле у неё болячка на болячке. Вчера вечером опять жаловалась, что ноги крутит.
Линь Чэнбинь тоскливо уставился на калитку:
— Уеду я — и кто останется с мамой? Что станет с нашей усадьбой?
Тут... Чжу Цин и впрямь не знал, что подсказать.
За воротами послышались шаги, и во двор вошёл Цзо И со спутниками. На коромысле у него висели две увесистые корзины, доверху набитые сочной, ярко-зелёной шпинатной зеленью.
— Уродился — загляденье! Вечером промоем охапку да подадим к столу, — Цзо И скинул с плеч коромысло и улыбнулся.
— Как это у вас эдакая красота выросла? — спрашивая, Линь Чэнбинь уже справился с чувствами. Увидев отборный шпинат, он изумлённо подошёл и выудил пучок: — Ого! У моей мамы и то мельче растёт!
— Это лучшая партия, — хмыкнул Цзо И. — Невзрачные мы даже трогать не стали. А эти пойдут для постояльцев.
— Для постояльцев? — не понял Линь Чэнбинь.
Чжу Цин не удержался от вопроса:
— К тебе ведь приезжает куча народу, разве ты не добавляешь их в контакты?
— Добавляю, конечно, — кивнул Линь Чэнбинь. — А зелень тут при чём?
— Ты что, объявление не даёшь? — спросил Цзо И, поднеся к губам пиалу Чжу Цина и сделав глоток.
— Какое ещё объявление? Я их добавляю, чтобы бронь оформлять. Соберутся приехать — пишут мне заранее.
Линь Чэнбинь поднялся со стула.
— Когда на грядках поспевает свежий урожай или на кухне появляется новое блюдо, мы всегда выкладываем запись на рабочую страничку, — объяснил Цзо И.
Он достал телефон, переключился на аккаунт усадьбы и протянул Линь Чэнбиню:
— Вот, погляди, что мы выкладывали раньше. Вчера вечером я дал объявление о предзаказе на свежий шпинат. И смотри — в комментариях уже отбоя нет от заказов.
— А как вы его доставляете? — удивлённо спросил Линь Чэнбинь. До него наконец дошло, и он поспешил запомнить трюк, но тут же задумался о логистике: неужели городские помчатся за тридевять земель на машине ради пары пучков шпината? Да они на бензин больше потратят!
— Доставка у нас только по уезду да ближайшим посёлкам, — пояснил Цзо И. Утерев руки, он взял со стола лакомство и заботливо поднёс к губам Чжу Цина.
Чжу Цин привычно приоткрыл рот и прикусил угощение. Лишь смахнув крошки, парни заметили ошеломлённый взгляд Линь Чэнбиня, застывшего перед ними.