Мальчуган, кажется, расслышал — и, главное, понял — слова Цзо И. Он застыл с чупа-чупсом в руке, медленно повернулся, и тут его глаза с жутким хрустом выкатились из орбит, раздувшись чудовищными, налитыми кровью шарами размером едва ли не с полчерепа.
Выглядело это жутко и отвратительно.
Улыбка на лице Цзо И мгновенно одеревенела.
— Чёрт возьми, он что, пугать меня вздумал?
Впрочем, морок длился лишь мгновение: мальчик тут же вернул глазам прежний вид, отвернулся и снова уткнулся носом в плечо пожилой женщины с пышной завивкой, заходясь в тихих слезах.
Такая молниеносная смена эмоций заставила Цзо И лишь сокрушённо ухмыльнуться.
Чжу Цин придвинул табурет, сел рядом с Цзо И и окинул призрачного ребёнка внимательным взглядом.
— Умер от болезни, — тихо произнёс он.
— Ну да ладно, — Цзо И подхватил стоящую перед ним пиалу, слегка дунул на горячую гладь и сделал глоток ромашкового чая. — Господин у нас отходчивый.
— Заговорил-то как, — Чжу Цин под столом едва ощутимо задел его носком туфли.
Цзо И тихо рассмеялся и, подавшись ближе, прошептал ему прямо в ухо:
— А что? Перенимаю манеры того разбойника из мыльной оперы, которую ты всю неделю смотришь.
— Он-то дикарь с большой дороги. А ты кто? — с ироничной улыбкой поинтересовался Чжу Цин.
— Захочешь — стану кем угодно, хоть разбойником, — Цзо И многозначительно подмигнул. — Я парень гибкий, сокровище. Испробуем сегодня ночью?
— Замолчи уже, — Чжу Цин ладонью оттолкнул его чересчур приблизительное лицо.
Повернув голову, он заметил, как пожилая женщина с завивкой достала из сумочки стакан, вытащила пузырёк с лекарством и попросила у Старика Чжао кипятка. Дождавшись, пока вода немного остынет, она привычным движением вытряхнула на ладонь несколько таблеток и отправила их в рот.
Сделав крупный глоток, она быстро спрятала пузырёк обратно в сумку и как ни в чём не бывало продолжила беседу с сидевшими за столом старушками.
— Ну что, старые мои, в карты сыграем? — поднимаясь, спросил пожилой мужчина в очках и указал рукой в сторону игрового зала.
— Я в деле! — с готовностью отозвалась женщина с завивкой.
— Да какие карты? Погода-то какая благодать, пойдём лучше по горным тропам прогуляемся, — попыталась отговорить её приятельница, потянув за рукав.
— Солнце ещё высоко, жарища, — качнула головой та. — Вот часам к пяти и выберемся. Пошли-пошли, вон уже почти все собрались.
Когда компании скрылась за дверями, Чжу Цин перевёл взгляд на Старика Чжао:
— Дядя Чжао, а что за лекарство принимала эта бабушка?
Старик Чжао только что носил им кипяток и успел разглядеть этикетку куда лучше остальных.
Цзо И тоже любопытствующе приподнял бровь.
Старик Чжао лишь тяжело вздохнул и качнул головой:
— Противоопухолевое... Видать, совсем дело плохо.
Чжу Цин и Цзо И переглянулись, но ничего не сказали.
Ближе к вечеру небо внезапно затянуло тучами и хлынул проливной дождь. Пожилые туристы резво собрались, решив не рисковать и вернуться в уездный центр до того, как размоет дороги. Однако бабушка с завивкой уезжать со всеми не стала — она сняла в их комплексе отдельную комнату.
— Горячие головы, — улыбнулась она, присаживаясь за столик к Чжу Цину и Цзо И. Перед ней стояла пиала с простой кипячёной водой — чай ей было нельзя. — Ехали сюда и даже не подумали, что делать, если ливень начнётся. А я заранее разузнала, что у вас тут есть уютные номера, так что просчитала всё наперёд.
Она лучилась добродушием, и Чжу Цин невольно улыбнулся в ответ:
— Это верно. Посидеть в горной деревне с чашкой горячего питья да послушать шум дождя — редкое удовольствие.
— Вот и я о том же! — кивнула она и повернулась к молчаливому Цзо И: — Молодой человек, а что ты всё время смотришь мне за правое плечо?
Цзо И действительно разглядывал пространство возле неё чересчур пристально.
— Извините за бестактность, — смущённо кашлянул он, заставляя себя отвести взгляд от заходящегося в плаче призрачного мальчишки. — У вас просто брошь невероятно красивая. Где такую дают, если не секрет?
— Эта-то? — Старушка опустила взгляд на правый лацкан кофты, и морщинки у её глаз стали мягче. — Это мне бывшая сноха подарила.
«Бывшая сноха?»
Чжу Цин и Цзо И на мгновение встретились взглядами.
Стоявший подле бабушки призрачный мальчик при этих словах мгновенно затих, но лишь для того, чтобы в следующую секунду из его глаз с новой силой хлынули слёзы. Он забился в бесшумной, раздирающей душу истерике. Цзо И не удержался и слегка прикрыл ухо пальцем.
Чжу Цин тихо вздохнул и мягко произнёс:
— Действительно, вещь изысканная.
— Болтаем с вами, а я ведь даже не представилась, — улыбнулась женщина. — Мы с покойным мужем носители самой обычной фамилии — Ван.
— Фамилия хоть и простая, зато древняя и великая, — вежливо отозвался Чжу Цин.
— Это точно, — подхватил Цзо И, всё ещё прикрывая одно ухо. — Вот у нас с А-Цином фамилии довольно редкие.
— Редкие фамилии — это красиво, — закивала бабушка Ван. — А то у меня родственники недавно ребёнка родили, так всю голову сломали, как назвать, чтобы в классе потом пять тёзок не оказалось. Вот моего сына зовут Ван Фугуэй. Его отец три дня над книгами сидел, всё выгадывал: «Богатство да знатность!»
Вспоминая о муже, бабушка Ван тихонько рассмеялась:
— А толку-то? Именем судьбу не перепишешь. Так что я всегда говорю: главное, чтобы звучало ладно, а все эти мудрёные смыслы — суета одна.
Едва прозвучало имя «Ван Фугуэй», как плачущий мальчуган резко замер. Его способность моментально переключать эмоции выбила бы из колеи кого угодно.
— Папа! — звонко крикнул он.
Но в следующее мгновение снова заныл. Правда, на этот раз тихонько, обиженно, уткнувшись носом в правую руку бабушки. Его хрупкое призрачное тельце дрожало от мелких всхлипов — зрелище было поистине жалосным.
Цзо И опустил руку и нахмурился, наблюдая за маленьким призраком.
Когда дети орут во всё горло — это раздражает. Но когда вот так, тихонечко и беззащитно сопят от горя — сердце кровью обливается.
Чжу Цин бросил на Цзо И короткий взгляд, едва сдерживая улыбку, а затем перевёл взор на бабушку Ван. Та непроизвольно потирала правую руку.
Заметив его взгляд, старушка пояснила:
— И ведь странное дело: правая рука у меня в последнее время совсем затекает. Будто я целыми днями тяжести таскаю.
Едва она это произнесла, как мальчик, утирая слёзы, поспешно отплыл в сторону и встал спиной к взрослым, отчаянно переживая, что причиняет ей боль.
— Наверное, на погоду реагирует, — туманно предположил Цзо И. — У меня у деда та же беда: чуть сырость — суставы ломит.
— Могу представить, — вздохнула бабушка Ван. — Но мне всё кажется, что это другое.
— Что вы имеете в виду? — Чжу Цин подлил ей кипятка.
— Спасибо, милый, — поблагодарила она. — Понимаете, у меня был внучек. Цзюньцзюнь его звали. Ох и пригожий был мальчик, оттого и имя такое дали — Цзюнь-Цзюнь, Красавчик.
При воспоминании о внуке её глаза излучали нежное тепло.
— Мать его вечно на работе пропадала, так что едва от груди отняли, он совсем ко мне перебрался. Такой ласковый рос, липучка настоящий! И ведь что интересно: всегда за мою правую руку держался. И когда радовался, и когда плакал — всё к этой руке прижимался.
Слова бабушки снова притянули дух мальчика ближе.
— Бабушка... — прошептал Цзюньцзюнь. Он больше не плакал, но всё ещё судорожно вздыхал.
— Да только судьба у него оказалась тяжёлая, — в голосе бабушки Ван появились глухие, тоскливые нотки. — Нашли у него болезнь неизлечимую... Когда уходил, всё за правую руку мою держался да плакал. Я же знаю, как ему не хотелось нас оставлять. Да только разве мы хотели его отпускать? Никто не хотел...
За окном накрапывающий дождь перерос в настоящий ливень. Тихие всхлипы Цзюньцзюня теперь полностью тонули в шуме воды за стеной.
— Ну да я и сама уже зажилась на этом свете, — снова улыбнулась бабушка Ван, сгоняя грусть. — Не пройдет и пары лет, как отправилась к нему. Чтобы мальчик мой там не одиночествовал... Хотя что это я.
Она махнула рукой:
— Дед-то его давно там. Не даст внука в обиду.
— Я не видел дедушку! Нету его там, я искал! — призрачный мальчуган подлетел к самой её руке и запричитал, отчаянно пытаясь докричаться.
Разумеется, старушка его не слышала. Она лишь снова погладила затекшее плечо, и Цзюньцзюнь, испугавшись, тут же отскочил обратно.
— Вот каждый раз, как рука немеет, мне кажется — это мой Цзюньцзюнь рядом. Он ведь так меня любил...
Бабушка Ван прикрыла рот ладонью и сладко зевнула:
— Ох, совсем старость не радость. Стоило один день без дневного сна прожить, как с ног валюсь.
— Идите отдыхать, бабушка, — мягко сказал Чжу Цин. — А как ужин будет готов, мы вам прямо в номер принесём.
— Ну уж нет, заставлять вас бегать! — воспротивилась она. — Вместе кушать веселее. Вы меня просто окликните, а я пока прилягу.
Цзюньцзюнь порывался лететь за ней, но не успел: Цзо И ловко цапнул его за призрачную лодыжку.
— А-а-а! Злой дядька! Разбойник! — заверещал мальчишка, зависнув в воздухе и обнаружив, что его крепко держат.
Цзо И широко, во все тридцать два зуба, улыбнулся ему — вид у него в этот момент и правда был весьма разбойничий.
Цзюньцзюнь снова попытался применить свой коронный трюк: его глаза начали жутким образом вылезать из орбит. Однако Цзо И лишь с совершенно невозмутимым лицом вытащил из кармана... длинную тонкую иглу.
Увидев, что остриё направлено прямо ему в глаз, дух моментально втянул яблоки обратно и запричитал:
— Дяденька, миленький! Не надо иголкой! Цзюньцзюнь больше не будет!
Чжу Цин бросил на Цзо И укоризненный взгляд.
Цзо И спрятал иглу, но лодыжку духа не выпустил. Он просто утащил упирающегося мальчишку за собой в их с Чжу Цином спальню.
Цзюньцзюнь сжался в комок от страха. Он умер больше двух лет назад, но впервые встречал людей, которые не просто могли его видеть, но и физически ощущать.
Войдя в комнату, Цзо И запер дверь, включил свет и опустился в кресло. Чжу Цин сел рядом. Оба уставились на притихшего духа.
— Почему ты не ушёл на перерождение? — Чжу Цин достал из стола чупа-чупс и добродушно улыбнулся.
Цзюньцзюнь уставился на конфету и сглотнул призрачную слюну. Обычную еду он есть не мог, но от этой сладости исходил такой густой, чарующий аромат... Такой же, как от того угощения, что ему дали днем.
Это было невероятно вкусно. Он так долго не ел ничего подобного!
Но мальчик пересилил себя и закрыл глаза ладошками:
— Не хочу на перерождение! Я хочу быть с бабушкой!
Цзо И тем временем взял из фруктовой вазы банан, очистил его и с наигранным наслаждением откусил половину:
— М-м-м, до чего же вкусный импортный банан! Просто объедение!
Цзюньцзюнь не выдержал и взвыл во весь голос.
Его рев был настолько оглушительным, что под окнами спальни тут же образовалась компания местных деревенских призраков.
— Чжу Цин, сынок, у вас там что происходит? — поинтересовался сквозь стекло один из старых духов. — Чей это дитёнок заливается?
Чжу Цин глянул на прикрывшего рот мальчишку и ответил в окно:
— Всё в порядке, дедушка, это наш маленький guest. Не беспокойтесь.
— Ну смотри. Если баловаться будет — зови, мы его быстро уму-разуму научим! Гомонить на том свете — последнее дело.
Цзо И закивал и назидательно погрозил мальчику пальцем:
— Вот именно! Твой рёв живых из ума выживет!
— Я-я... я не специально-о-о! — заикаясь, проскулил Цзюньцзюнь. — Я как умер... так всё время плачу... Безголовый дядька сказал, что я плакса...
Цзо И поднял большой палец:
— В точку сказал.
Плакса? Что ж, пожалуй, так и есть.
Чжу Цин начертил в воздухе светящийся символ заклятия и лёгким пассом вплёл его в чупа-чупс, после чего протянул конфету мальчику:
— Съешь — и больше не будешь плаксой.
Цзюньцзюнь похлопал заплаканными глазёнками, помедлил пару секунд и несмело протянул ручонку.
Какой аромат!
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — Чжу Цин ласково погладил его по призрачной макушке.
У мальчишки снова покраснели глаза, но на этот раз не от испуга. Прежде чем Цзо И успел заткнуть уши, Цзюньцзюнь отправил конфету в рот, а головёнкой доверчиво прижался к ладони Чжу Цина.
Сердце Чжу Цина мгновенно оттаяло.
Цзо И, наблюдавший за этим, поднялся с кресла, подошёл ближе и накрыл своей широкой ладонью руку Чжу Цина, лежавшую на голове ребёнка:
— А волосы у него и правда мягкие.
Чжу Цин опустил взгляд на их сплетённые пальцы и с иронией спросил:
— И чьи же волосы ты сейчас гладишь?
— Твои, — хмыкнул Цзо И и, наклонившись к самому уху Чжу Цина, тихо добавил: — Ты куда мягче.
Чжу Цин с абсолютно невозмутимым лицом ощутимо наступил ему на ногу.
— Оу-у-у! — взвыл Цзо И.
От этого вопля Цзюньцзюнь взвился к самому потолку и завис возле люстры. Плакать он больше не хотел — волшебная конфета подействовала. Сияя от счастья, дух подлетел обратно к Чжу Цину и выпрямился, как солдатик:
— Спасибо, красивый дяденька!
Чжу Цин снова улыбнулся и погладил его:
— Умница.
Цзюньцзюнь повернулся к скривившемуся Цзо И и показал ему язык:
— А ты — злой и страшный!
— Страшный? Я?! — возмутился Цзо И и немедленно сжал пальцами пухлые щёки духа. — Кто тут страшный, а?
— Ой-ой-ой! Больно, дяденька!
Цзо И разжал пальцы:
— Ладно, даю тебе шанс исправиться.
Цзюньцзюнь потер щеки и обиженно пробормотал:
— Взрослым нельзя обижать маленьких. Это плохо.
— А кто первый начал? — Цзо И подхватил Чжу Цина за руку и увлёк его обратно на диван, после чего мотнул головой в сторону фруктовой вазы: — Иди сюда, банан получишь.
Мальчик подлетел ближе. Чжу Цин очистил банан и подал ему:
— Ну а теперь расскажи, почему ты не хочешь перерождаться?
Цзюньцзюнь уселся прямо на колени Чжу Цину, одной рукой цепляясь за его запястье, а другой уплетая лакомство:
— Бабушка больна. Безголовый дядя сказал, что она скоро придёт ко мне, и мы сможем пойти на перерождение вместе.
Призраки действительно способны видеть печать скорой смерти на живых.
Чжу Цин понимающе кивнул:
— И всё же тебе нельзя постоянно липнуть к её правой руке. Ей от этого тяжело.
Цзюньцзюнь — неопытный дух, он не умеет контролировать свою иньскую энергию и невольно истощает силы старой женщины.
— Но я так скучаю... — понурился мальчик. Впрочем, благодаря чарам Чжу Цина, слезы больше не лились градом. Он лишь поднял глаза на мужчин: — Кроме бабушки, я больше никому не нужен.
— А как же папа с мамой? — после паузы спросил Цзо И.
Цзюньцзюнь надулся:
— Они больше не мои папа и мама. У них теперь другие дети.
«Другие дети?»
Чжу Цин и Цзо И переглянулись. Задавать расспросы ребёнку они не стали, лишь спросили о его самом главном желании.
— Я хочу, чтобы бабушка могла меня видеть. Чтобы мы снова играли вместе! — глаза мальчика вспыхнули надеждой.
— Ну, это... — Чжу Цин задумчиво нахмурился.
Зато Цзо И мгновенно нашёлся:
— А разве нельзя прибегнуть к ритуалу духовного привязывания?
— Для этого нужна кровная связь и жизненная сила. Бабушка слишком слаба...
— Верно, — согласился Цзо И. — Бабушка не подтянет. Зато его отец вполне сойдёт.
Идея была не лишена смысла.
... Если, конечно, его отец вообще согласится.
За ужином бабушка Ван весело делилась воспоминаниями. Цзо И как бы между прочим перевёл разговор на её сына.
— Когда Цзюньцзюня не стало, наш дом будто вымер, — тихо сказала старушка, поглаживая брошь на груди. — Вскоре они развод оформили. Я сама их поддержала.
Не пройдя через подобную утрату, невозможно понять эту боль. Для супругов их общий дом превратился в пыточную.
— Но даже расставшись, они остались родными людьми. Сейчас у каждого своя семья, но на праздники они всегда приезжают ко мне. Я этим очень дорожу, — улыбнулась бабушка Ван.
Так вот что имел в виду Цзюньцзюнь. Родители не бросили его — они просто развод прошли и завели новые семьи.
— Вот оно как, — кивнул Цзо И и вытащил телефон. — Вы говорили, ваш сын рекламным дизайном занимается? Мне как раз нужно кое-что оформить. Не затруднит вас дать его номер?
— Да что вы, с радостью! — бабушка Ван вытащила кнопочный мобильник и тут же набрала номер сына.
В этот момент Ван Фугуэй сидел в своей городской квартире. Он держал на руках трёхмесячную дочку и вместе с женой смотрел телевизор.
Увидев имя на экране, жена подала ему трубку:
— Мама звонит.
Передав малышку супруге, Ван Фугуэй вышел на балкон, чтобы не разбудить уснувшую дочь:
— Мам?
Бабушка Ван кратко объяснила суть дела. Ван Фугуэй, разумеется, слышал про этот загородный комплекс — в конце концов, статус Цзо И в бизнес-кругах был весьма высок, и их фирма даже планировала корпоратив в этих местах.
Он удивился, что мать оказалась там, но ещё больше — тому, что господину Цзо потребовались услуги дизайнера.
Цзо И взял трубку и коротко договорился с Ван Фугуэем о встрече на завтрашний полдень.
Когда бабушка Ван ушла к себе, Чжу Цин приготовил для Цзюньцзюня несколько призрачных блюд. Мальчишка уминал угощение так, что за ушами трещало.
— Я на них не обижаюсь, — пробормотал Цзюньцзюнь, усевшись к Цзо И на колени и уткнувшись в экран с мультиками. — Просто за эти два года они ни разу не пришли ко мне на могилу. И имя моё не назвали ни разу. На Новый год приехали к бабушке, а сами только вокруг своих новых детей и плясали...
Мальчику было нестерпимо больно. По сути, у него осталась только бабушка.
— Но ты ведь сам слышал: твои родители тебя любили, — Цзо И слегка потормошил его за щеку. — Просто эта любовь была слишком болезненной. Когда моя мама была жива, мне тоже казалось, что она меня не любит. Она требовала от меня идеал, совершенно не думая о том, чего хочу я сам.
Мать Цзо И была властной бизнес-леди. Она считала, что её сын должен быть лучшим во всём. За промахи следует суровое наказание, за успехи — не похвала, а лишь новые, ещё более высокие требования.
— И только когда её не стало, я понял, как сильно она меня любила, — Цзо И тихо вздохнул.
После её смерти он наткнулся на её закрытый аккаунт в соцсети, где не было ни одного подписчика. И вся лента состояла из записей о нём — его шагах, его победах, его жизни. Она прятала свою нежность за бронёй строгой дисциплины, желая лишь одного: чтобы её сын вырос сильным и никогда не ощутил беспомощности перед жизненными ударами.
Чжу Цин подошёл сзади, опустил ладони на виски Цзо И и лёгкими круговыми движениями начал снимать его напряжение.
Цзо И замер, наслаждаясь прикосновением. Чжу Цин чуть наклонился и нежно поцеловал его в лоб.
Цзюньцзюнь сидел спиной к ним и с серьёзным видом переваривал услышанное.
Цзо И поднял голову и смешливо надул губы.
Чжу Цин лишь качнул головой и слегка хлопнул его по щеке, после чего пересел на диван.
Мальчик повернулся к ним:
— Они правда меня любили?
— Завтра сам всё увидишь, — улыбнулся Чжу Цин. — А сейчас беги спать.
Цзюньцзюнь обвил ручонками его шею:
— Я хочу спать с красивым дяденькой!
— Э-э, нет! — Цзо И ревниво вытащил духа из объятий Чжу Цина. — Такой большой призрак, а всё к взрослым жмётся! Пора учиться самостоятельности!
Фраза звучала до боли знакомо — Чжу Цин вспомнил, что именно этими словами Цзо И как-то воспитывал своего младшего брата.
— Но я уже два года не расту! — обиженно закричал Цзюньцзюнь.
— Вот именно потому и не растёшь, что несамостоятельный! — с совершенно серьезным лицом проговорил Цзо И и в итоге так заморочил мальчишке голову, что тот послушно улетел в номер к бабушке.
Едва дверь за духом закрылась, Цзо И увлёк Чжу Цина на кровать...
Утром Ван Фугуэй поднялся в шесть часов. Совершил пробежку, приготовил завтрак, попрощался с женой и отправился в путь. К девяти тридцати его машина уже въезжала во двор комплекса.
— Что-то ты рановато, — удивилась бабушка Ван, возвращавшаяся с прогулки.
— У меня сегодня выходной, да и дела лучше улаживать с утра, — ответил сын, выходя из машины. — Мам, ты одна? А где остальные?
— Да разъехались ещё вчера, — махнула рукой она. — А я решила не суетиться. Пойдём, тут так вкусно готовят! И хозяева — такие славные молодые люди.
Ван Фугуэй улыбнулся и хотел подставить ей локоть, но старушка лишь отмахнулась:
— Я ещё сильна, нечего из меня развалину делать.
— Хорошо-хорошо, — вздохнул тот.
В душе его жгла вина. Мать должна была жить с ним, но категорически отказалась покидать старую квартиру. И он, и его бывшая жена знали истинную причину: в том доме всё напоминало о Цзюньцзюне. По этой же причине квартиру так и не продали.
— Мам, может, всё-таки переедешь...
— Не порть мне настроение в такой погожий день! — строго уставилась на него бабушка Ван.
— Молчу-молчу.
Вокруг Ван Фугуэя кружил призрачный мальчик:
— Папа! Ты скучал по мне? Папа, почему ты не приходил ко мне? Дяди сказали, что вы с мамой меня любили... Это правда?
Но отец ничего не слышал и не видел.
Понурившись, Цзюньцзюнь полетел обратно в дом.
— Прошу, ваш чай, — Чжу Цин поставил перед гостем пиалу.
Ван Фугуэй поспешно поднялся:
— Спасибо вам.
— Не стоит благодарности.
Чжу Цин перевёл взгляд на Цзо И. Тот слегка откашлялся, вытащил смартфон и открыл фотогалерею:
— Я бы хотел сделать плакат из этого снимка и повесить в спальне.
На фото были запечатлены две мужские руки с переплетёнными пальцами — разумеется, принадлежавшие Цзо И и Чжу Цину.
Ван Фугуэй на мгновение потерял дар речи, да и сам Чжу Цин, глянув на экран, невольно качнул головой.
— Ты серьёзно?
— А по-моему, очень красиво, — невинно отозвался Цзо И.
Ван Фугуэй кашлянул:
— Тут работы на пять минут: подгнать разрешение да отправить в печать...
По сути, никакие услуги дизайнера здесь не требовались.
— Сделаете? — нажимая, спросил Цзо И.
— Разумеется, — ответил Ван Фугуэй. Хотя в душе недоумевал, зачем ради такого пустяка нужно было вызывать его лично.
— Вы пока пошепчитесь, а я пойду пройдусь, — бабушка Ван, услышав за воротами голос бабушки Чэнь, поднялась со стула. Общительная старушка не упускала случая перекинуться парой слов с соседями.
Едва во дворе установилась тишина, Цзо И пристально посмотрел на гостя. От этого взгляда Ван Фугуэю стало не по себе.
— Господин Цзо, если у вас есть ко мне разговор — говорите прямо.
— У вас ведь был сын, Цзюньцзюнь?
Лицо Ван Фугуэя мгновенно ожесточилось, взгляд стал ледяным:
— Что вы имеете в виду?
— Ваш ребёнок не пробыл в земле и полугода, а вы уже подали на развод, мгновенно женились снова и завели нового ребёнка. Скажите, вы хоть день помнили о Цзюньцзюне?
— Господин Цзо! — Ван Фугуэй подскочил с места, его глаза налились кровью. — Это моё личное дело!
— Присядьте, пожалуйста, — Чжу Цин бросил строгий взгляд на Цзо И и протянул гостю желтый листок талисмана. — Не кипятитесь. Вы ведь не знаете, что ваш сын до сих пор не ушёл в перерождение. Всё это время он находился рядом с вами.
— Что... вы сказали? — голос Ван Фугуэя сорвался.
Он слышал слухи про хозяина этого комплекса. Слышал, что тот умеет решать дела, недоступные разуму обычных людей.
Ван Фугуэй с ужасом уставился на Чжу Цина, вспоминая прочитанные на форумах истории.
— Приложите этот талисман к глазам и вспомните образ Цзюньцзюня. Снимите только тогда, когда я скажу, — спокойно произнёс Чжу Цин.
Мужчина долго не решался прикоснуться к бумаге.
Цзюньцзюнь, сидевший на руках у Цзо И, понуро опустил голову и уткнулся в его плечо:
— Он не хочет на меня смотреть...
Спустя пару минут Ван Фугуэй дрожащей рукой взял желтый листок и прижал его к векам. Впервые за два года он позволил себе всерьёз, до мельчайших деталей, вспомнить образ погибшего сына.
После смерти Цзюньцзюня он уничтожил все его фотографии. Он и бывшая жена просто не могли смотреть друг другу в глаза.
Они побежали.
Они бежали от этой невыносимой боли, разорвали брак, нашли новых спутников, создали новые семьи. Дома, где не было ни единого напоминания о Цзюньцзюне.
Они сознательно не ходили на кладбище, пытаясь убедить себя, что их сын просто уехал далеко-далеко. Они загрузили себя работой до полусмерти, лишь бы не оставалось ни секунды на воспоминания. Это был единственный способ не сойти с ума.
— Можно снимать.
Голос Чжу Цина прозвучал будто из глубокого колодца. Ван Фугуэй убрал талисман, и вместе с бумагой по его щекам покатились слёзы.
Он открыл глаза — и прямо перед собой, на руках у Цзо И, увидел до боли знакомый, родной силуэт.
Мужчина застыл. Смыкающиеся связки смогли вытолкнуть лишь сиплый вздох:
— Цзюньцзюнь... Это правда ты?
С дрожью во всём теле он опустился на колени перед Цзо И и протянул руку, пытаясь коснуться пухлой щёчки сына.
Но Цзюньцзюнь отпрянул и мгновенно спрятался за спину Чжу Цина, боявшись даже высунуть нос.
«Он... летает?»
Лицо Ван Фугуэя мертвенно побелело.
— Сядьте на место, — тихо сказал Чжу Цин.
Ван Фугуэй, опираясь о край стола, с трудом поднялся и, словно глубокий старик, неловко опустился на стул.
— Цзюньцзюнь, ты ведь хотел увидеть папу? — мягко спросил Чжу Цин, выманивая духа из-за спины.
Он взял мальчика на руки, но тот упорно отворачивал личико.
Он хотел его видеть?..
Ван Фугуэй сделал глубокий, рваный вдох и со слезами на глазах прошептал:
— Цзюньцзюнь... Это же я. Папа...
— Ты не папа, — качнул головой мальчик, не поднимая глаз. — Ты никогда ко мне не приходил. Вы с мамой ни разу не навестили меня. Только бабушка приходила, носила мне сладости да жгла благовония...
Цзюньцзюнь снова заплакал. На этот раз беззвучно — просто кулачками мазал слёзы по щекам.
Цзо И молча протянул ему упаковку бумажных салфеток. Дух попытался взять их, но пальцы прошли сквозь пачку. Лишь когда Чжу Цин подал салфетку, напитав её энергией, мальчик сумел её обнять.
— Папа виноват... Папа так виноват перед тобой... — Ван Фугуэй закрыл лицо руками, заходясь в рыданиях. Он смотрел на сына, которого потерял два года назад, и не находил слов для оправдания. — Цзюньцзюнь, ну посмотри на папу... Пожалуйста...
Мальчик поднял голову. Увидев, как отчаянно плачет отец, он забыл про обиды, бросил салфетку и подлетел ближе, пытаясь утереть ему слёзы. Но призрачные ручонки лишь рассекали воздух.
— Цзюньцзюнь ведь умер, — тихо сказал он.
— Нет! Нет! — Ван Фугуэй осторожно поднял руки, словно заключая призрачные ладошки сына в свои. — Цзюньцзюнь всегда жив! Ты всегда с нами, правда?
— Папа, ты глупенький, — мальчик надул губки. — Я умер. Я теперь летать умею!
И, словно доказывая свою правоту, Цзюньцзюнь сделал пару кругов в воздухе над его головой. Он искренне думал, что демонстрирует невероятный фокус, совершенно не понимая, как этот «фокус» разрывает сердце его отца на части.