Овощи, принесённые Линь Чэнбинем, избавили Чжу Цина от забот о готовке на ближайшие дни. Перекинувшись во дворе парой слов, он поспешил уйти — на этот раз выбрав широкую главную дорогу.
Чжу Цин только-только позавтракал и решил, что запущенный клочок земли на заднем дворе нужно расчистить непременно сегодня, пока не ушло время посадок. Вскинув на плечо мотыгу, он вышел со двора, лишь слегка притворив за собой калитку.
Не успел он сделать и двух шагов, как из соседнего дома снова донеслись крики: дядюшка Чэнь и бабушка Чэнь опять сцепились. На улице их перебранка звучала особенно отчётливо.
— Что ты опять за чушь городишь?! — усталый голос старика Чэня лишь подлил масла в огонь. — Разве Чэнбинь это имел в виду?
Бабушка Чэнь разъярённо ткнула пальцем в сторону ворот:
— Дорога широкая есть — так нет же, попёрся по тропинке! Да ещё надо ж было такому случиться: ровно в ту секунду, как я дверь открыла! И ты хочешь сказать, это не нарочно?!
— Да прекрати ты во всём искать подвох! Чистая случайность, зачем на пустом месте накручивать?
— А вот и буду накручивать! Если б не моё чутьё, я бы в жизни не узнала, как ты с той вдовушкой крутил...
Следом раздался визгливый вскрик старухи:
— А ты мне рот не затыкай! В деревне каждая собака знает про твои грязные делишки!
Чжу Цин лишь покачал головой и зашагал к огороду за домом. Землю не обрабатывали несколько лет, она густо заросла бурьяном; дикий амарант всего за пару дней огрубел, и даже для сочных верхушек время было почти упущено.
Пока Чжу Цин работал, шум из дома Чэней не утихал всё утро. Отсюда слов было толком не разобрать, но по интонациям безошибочно угадывалось, кто именно берёт верх.
Бабушка Чэнь не всегда была такой сварливой и острой на язык. Покойный наставник рассказывал, что в юности она слыла кроткой и покладистой девушкой. Но после того как её первенец умер во младенчестве, а следом выяснилось, что муж втихаря спутался с молодой вдовой из соседней деревни, её будто подменили. Всю эту въедливую подозрительность и неукротимую ярость из неё выковал сам дядюшка Чэнь.
В те времена о разводах в деревнях почти не слышали. Пережив гибель дитя и предательство мужа, женщина сцепила зубы и продолжила тянуть лямку совместной жизни, родив впоследствии двоих сыновей и дочь. Оперившись и завоевав прочное положение в семье, бабушка Чэнь взяла мужа в ежовые рукавицы. Стоило чему-то пойти не по ней — старику доставалось по первое число. Чжу Цин никогда не испытывал к дядюшке Чэню жалости: за всякой бедой такого рода всегда стояла собственная подлость.
Когда их собственному ребёнку не хватало денег на знахаря и лекарства, дядюшка Чэнь умудрился стащить из дома последний мешочек тростникового сахара и отнести любовнице...
* * *
— Цзо И, ты чего сегодня снулый такой? — окликнул дедушка И, вернувшись с утренней прогулки.
Внук растёкся по дивану в гостиной, будто вовсе лишился костей: ни в телефон не глядит, ни спит — тупо уставился в потолок.
— С чего вы взяли? Я полон сил, — лениво отозвался Цзо И.
— Сил у него полно! — Дедушка погладил редкую бородку. — Да в твоей бабке Чэнь и то больше прыти: всё утро честит старого на чём свет стоит, до сих пор не угомонится.
— Бабка Чэнь? Это которая?
— А то других не знаешь! Такой ядовитый нрав только у соседки Чжу Цина.
Не успели затихнуть эти слова, как вялый внук пружиной взвился на ноги. Пригладив пятернёй волосы, он с внезапным воодушевлением бросил:
— Пойду гляну.
И, развернувшись, зашагал со двора.
* * *
Когда Чжу Цин с мотыгой на плече вернулся к дому, он застал Цзо И у своего забора. Тот небрежно опирался на глинобитную стену, зажав в пальцах дорогую цзяннаньскую сигарету, и, слегка прищурив глаза, с задумчивым видом наблюдал за соседским двором.
У Чэней тем временем творилось форменное столпотворение: помимо соседей, пытавшихся разнять стариков, подоспел и второй сын бабушки Чэнь. Он заглянул в деревню по делам и заехал проведать родителей, никак не ожидая попасть в самый эпицентр бури.
Цзо И ещё издали услышал шаги Чжу Цина, но сделал вид, будто заметил его лишь в последний миг:
— Ты чего подкрадываешься неслышно?
Чжу Цин опустил мотыгу на землю и не сдержал улыбки:
— Наверное, поступь лёгкая. А ты чего тут стоишь?
— Да так... — Цзо И затушил сигарету и покосился на соседские ворота. — Дома тоска смертная. Дед обмолвился, что здесь представление дают, вот я и пришёл поглазеть.
— Жара на дворе, ещё солнечный удар схватишь. Пойдём лучше в дом.
В доме стоял настольный вентилятор — модель старая, дребезжащая, зато лопасти гоняли воздух на славу, разгоняя душное летнее марево.
Услышав приглашение, Цзо И напустил на себя сдержанную скромность:
— Неудобно как-то... Вечно я тебя стесняю.
— Пустяки, — Чжу Цин толкнул калитку. — Одному мне здесь слишком тихо. Если брат И составит компанию за разговором, я буду только рад.
Цзо И кивнул, принимая довод, и неторопливо проследовал за хозяином во двор.
— Горячий чай в такое пекло не полезет. Я с утра заварил мяту — будешь? — спросил Чжу Цин, пристраивая инструмент под навесом.
— Давай, — вспомнив бодрящий, покалывающий холод мятного настоя, отозвался гость.
Они устроились в центральной комнате, потягивая студёный напиток под мощным гулом вентилятора, и только тогда крики у соседей наконец начали стихать.
Но не успели они насладиться тишиной, как на пороге появился второй сын бабушки Чэнь — Второй дядя Чэнь. Мужчине было за тридцать: гладко зачёсанные назад волосы, короткорукавная рубашка, аккуратно заправленная в строгие брюки — типичный образцовый служащий средних лет.
— Второй дядя Чэнь, — Чжу Цин поднялся навстречу, приглашая гостя присесть, а сам отправился на кухню за ещё одной чашкой мятной воды.
— Давно не виделись, а ты всё такой же худой, — выдохнул гость. С самого приезда он только и делал, что разнимал родителей; на солнцепёке во дворе накричался, намаялся, взмок до нитки и даже глотка простой воды сделать не успел. Осушив чашку залпом, он почувствовал, как по жилам разливается спасительная прохлада.
— Комплекция такая, ничего не поделаешь, — с лёгкой усмешкой отозвался Чжу Цин, опустив взгляд на свои бледные ладони, сквозь тонкую кожу которых просвечивали синеватые венки.
— Это дело поправимое, — тут же вставил Цзо И, не сводя взгляда с юноши. — У меня есть знакомый старый лекарь, мастер по части лечебного питания. На днях свожу тебя, пусть прощупает пульс.
Чжу Цин поднял взгляд и мягко улыбнулся:
— Буду очень признателен, брат И.
— Брось церемонии, — вскинул бровь Цзо И, скользнув взглядом по Чэню. — Свои люди, к чему эти условности?
Услышав обращение, Второй дядя Чэнь опешил и внимательно вгляделся в лицо незнакомца:
— Ты из семьи И?
— Так и есть, — кивнул Цзо И. — В деревне я редкий гость, так что неудивительно, что вы меня не признали.
— Батюшки, как вымахал! — изумился Второй дядя Чэнь. — Правильно, что вернулся. Дед твой в последние пару лет совсем сдал, пусть хоть под присмотром побудет, ему спокойнее станет.
— Угу, — буркнул Цзо И. Хотя фамильярный тон собеседника ему претил, зла в словах не было, так что он сдержался.
— Кстати, отец-то твой сколько лет носа сюда не кажет... Как он там поживает?
Лицо Цзо И мгновенно потемнело. Чеканя каждый звук, он отрезал:
— Умер.
Чашка в руке Второго дяди Чэня едва не полетела на пол:
— Что?!
Чжу Цин негромко кашлянул, пресекая готовые сорваться с языка расспросы:
— Второй дядя Чэнь, вы ведь пришли по какому-то срочному делу?
Мужчина опомнился и закивал. Поставив чашку на стол, он торопливо вытащил из кармана сложенный листок с записанными восемью иероглифами судьбы — ба-цзы — и протянул Чжу Цину.
— У младшего сына со здоровьем беда. То одно, то другое, из больниц не вылезаем. Мы с твоей тётушкой оба учителя, заняты с утра до ночи — выпускные классы ведём, времени вздохнуть нет. Вот я и подумал: может, сделаешь для мальчонки деревянного отрока-заступника? Чтобы отвёл напасть, принял беду на себя.
Мрачное настроение Цзо И как рукой сняло — разговор его зацепил. Он знал, что это за фигурки. Таких кукол-заступников вырезали из персикового дерева. На спине выводили имя человека, на подошвах — дату и час рождения по ба-цзы. Освящённую фигурку забирали в дом и в каждое новолуние и полнолуние возжигали перед ней благовония и приносили подношения. Кукла принимала на себя мелкие невзгоды и хвори, оберегая плоть и кровь хозяина.
У самого Цзо И тоже был такой заступник — его когда-то вырезал наставник Чжу. Фигурка до сих пор стояла в доме дедушки И, и старик исправно за ней ухаживал.
Чжу Цин вгляделся в написанные знаки и нахмурился:
— Судьба расшатана, основа колеблется. Отрок-заступник здесь не удержит удар.
— Как это?! — Второй дядя Чэнь аж подскочил на месте. — С чего бы?! Мальчик хоть и приболел, но это ж только недавно началось! До этого рос крепким, здоровым!
— Не паникуйте раньше времени, — Чжу Цин отложил листок. — По вашему лицу я не вижу знака утраты потомства. Скорее всего, в нити его судьбы кто-то вмешался со стороны. Мне нужно взглянуть на самого ребёнка.
— Поехали! Прямо сейчас!
От деревни Пиншань до уездного городка на машине было всего полтора часа пути.
— Я с вами, — подал голос Цзо И, глядя на Чжу Цина. — Как раз деду пару обновок прикуплю.
* * *
Из-за спешки и тревоги Второй дядя Чэнь и думать забыл об обеде, сразу усадив попутчиков в машину. На заправке Чжу Цин заглянул в магазинчик и накупил десяток сдобных булок. Вернувшись в салон, он протянул по одной Чэню и Цзо И, а оставшиеся восемь штук... методично и с явным удовольствием умял сам.
Цзо И ошарашенно наблюдал за этим зрелищем:
— Ну и... аппетит у тебя.
— Жаловаться не приходится, — улыбнулся Чжу Цин.
Стояла суббота, у супругов Чэнь был выходной, поэтому Второй дядя и смог вырваться в деревню за помощью. Дома с больным сыном сидели его жена и тёща. Когда мужчины переступили порог, мать хозяйки, тётушка Юань, засуетилась и поспешила заварить чай, а вот сама Вторая тётушка Чэнь лишь натянуто скривила губы в подобии приветствия и тут же скрылась на кухне.
— Да перестань ты волком смотреть! — шепнула тётушка Юань, заметив помрачневшее лицо дочери. — Эти заступники очень даже помогают, люди врать не станут!
Старшее поколение в большинстве своём верило в такие вещи. Второй дядя Чэнь с малолетства жил по соседству со старым наставником Чжу и не раз воочию наблюдал необъяснимое, поэтому сомнений не ведал. Но вот его жена, убеждённая материалистка, считала всё это диким суеверием, а поведение мужа и матери — непростительной глупостью.
Слыша, как муж ведёт гостей в спальню, она лишь глубже погрузилась в глухое раздражение.
"И за каким чёртом он их только притащил!.."
Мальчику было около четырёх лет — пухлощёкий, круглолицый карапуз. Вот только кожа отливала нездоровой синевой, а на шее и вовсе залегла густая, мертвенно-чёрная тень.
— Откуда у него на шее эта чёрная муть? — обронил Цзо И.
От этих слов у Второго дяди Чэня по спине побежали ледяные мурашки: сам он ничего подобного не видел.
— Ты видишь это? — Чжу Цин с неподдельным удивлением воззрился на спутника. Дождавшись утвердительного кивка, он уточнил: — А тогда, у тётушки Линь, ты тоже видел тёмную дымку?
Цзо И припомнил ту сцену и покачал головой:
— Нет, тогда ничего не было.
— Чжу Цин, да что с моим сыном?! — в панике перебил их отец. Он осторожно поднял мальчика на руки, но ребёнок даже не пошевелился, продолжая пребывать в тяжёлом, неестественном забытьи.
Чжу Цин коснулся кончиками пальцев потемневшей шейки малыша:
— На него переводят чужую смерть. Ищут козла отпущения. Скажите, у кого-то из вашей родни есть тяжелобольной ребёнок? Мальчик тех же лет.