Чэн Чэн отродясь не видел Сюй Баньсяня в такой лютой ярости. Ушибленное место саднило так, что мочи не было терпеть, но на сей раз парень дурачиться не рискнул. Послушно покорившись наказу наставника, он принялся собирать дары для извинения.
Возле дома Линь Чэнбиня как раз пышно зацвела восковая слива. Воспользовавшись поводом, тот набрал Чжу Цина и позвал их с Цзо И в гости — якобы полюбоваться цветами, а заодно и пообедать.
— Дело у него к нам, не иначе, — усмехнулся Цзо И, заботливо поправляя воротник на Чжу Цине.
Утром, по пути на чайную плантацию, Чэнбинь мог бы заскочить и выложить всё лично, но вместо этого дождался возвращения домой и устроил этот звонок. «Полюбоваться сливой», надо же придумать.
— Наверное, хочет, чтобы мы отговорили тётушку Линь гнать его на очередное свидание вслепую.
Чжу Цин поднял взгляд на тёмную щетину, пробивавшуюся на подбородке Цзо И, и мягко коснулся его кожи:
— Только недавно ведь брился, и опять колючий.
— Растёт быстро, что поделать, — Цзо И и сам прошёлся пальцами по подбородку и, ощутив колкие волоски, неожиданно прижался губами к уголку губ Чжу Цина. — Вернёмся — побреешь меня?
— Рука дрогнет — порежу тебя. Вдруг лицо испорчу?
— А испортишь — тем более до конца дней от меня не отвертишься.
— Выходит, пока со мной всё в порядке, планируешь сбежать?
Цзо И цыкнул, сгреб Чжу Цина в охапку и звонко поцеловал его прямо в лоб:
— Вот уж точно — сам себе подножку поставил.
* * *
Пронизывающий зимний ветер уныло завывал в переулках. Они шли плечом к плечу по деревенской улице. Из соседских дворов доносились то стук костей маджонга и выкрики игроков, то сердитые крики родителей, гонявших детвору от морозных луж.
В такой колотун вода на лужах затягивалась коркой. Деревенская детвора души не чаяла в том, чтобы ковырять лёд пальцами или выламывать целые пластины. А на следующее утро мелкие непоседы уже сопливили вовсю, доводя взрослых до белого каления.
— Ты в детстве сильно озорничал? — спросил Цзо И.
Они остановились у края дороги как раз в тот момент, когда со двора выскочил мужик и цапнул своего восьмилетнего сорванца. Тот отчаянно сжимал в кулаке кусок льда и орал благим матом, за что тут же схлопотал пару увесистых отцовских шлепков по мягкому месту. Заметив Чжу Цина с Цзо И, мужчина коротко кивнул им в знак приветствия. Мальчишка, устыдившись посторонних, на миг затих, но стоило отцу уволочь его вглубь двора, как он снова разразился оглушительным рёвом.
Под аккомпанемент всё более разъярённого отцовского ворчания Чжу Цин перевёл взгляд на поля, объятые густым молочным туманом. Выдохнув, он проследил, как изо рта вырывается облачко пара, и тихо ответил:
— Я был очень послушным. А ты?
— А уж я-то давал жару, — ухмыльнулся Цзо И. Крики во дворе постепенно утихли. В округе воцарилась звонкая зимняя тишина; голые ветви деревьев вдоль дороги покорно трепетали под порывами студёного ветра. — Мать под конец уже всерьёз сомневалась, родного ли сына растит.
Цзо И редко вспоминал родителей, особенно отца — Чжу Цин мог пересчитать такие случаи по пальцам.
— Не будь ты таким задирой, не вертелся бы у меня под ногами, когда я собирал дикие лилии. И не получил бы от меня на орехи.
От этих слов Цзо И мгновенно вспыхнул до корней волос и возмущённо воззрился на Чжу Цина:
— Эй, у меня вообще-то гордость есть!
— Да неужели?
— Конечно! Нашёл тоже, о чём вспомнить!
Чжу Цин не удержался и тихо рассмеялся. Его чистый, звонкий смех будто разгнал зимнюю хмурь вокруг. Цзо И сжал его ладонь в своей и слегка пригрозил пальцами:
— Ну всё, хватит смеяться.
Но щёки его всё ещё горели.
Чжу Цин кивнул, изо всех сил сдерживая улыбку:
— Хорошо-хорошо, больше не буду.
* * *
Вступив во двор Линь Чэнбиня и сполна оценив «цветение», Цзо И не удержался от хохота:
— И ради этих трёх несчастных цветочков ты нас позвал?
Чэнбинь с невозмутимым видом кивнул:
— По цветку на брата. Больше не положено.
— Да ну тебя! — Цзо И закатил глаза и кивнул в сторону главной залы, откуда доносился бубнёж телевизора: — Выкладывай давай, зачем на самом деле позвал?
— Да говорю же, цветами любоваться...
Цзо И приобнял Чжу Цина за плечи и прошептал ему прямо на ухо:
— Значит так: сейчас зайдём и попросим тётушку Линь укомплектовать Чэнбиню график свиданий по полной программе.
Горячее дыхание, обжигавшее ушную раковину, заставило Чжу Цина слегка отстраниться. Взглянув на побледневшего Линь Чэнбиня, он заметил:
— Брат Чэнбинь, лучше сознайся сразу.
— Ладно-ладно, сдаюсь! — взмолился тот. — Не хочу я больше ни на какие свидания! Я тут нарыл в сети кучу новостей о том, чем эти свидания вслепую заканчиваются. Вы сейчас как бы невзначай заведите о них разговор, чтобы мама раз и навсегда выбросила эту дурь из головы!
Задумка была хороша, да только с треском провалилась. Наводящие уловки Чэнбиня были настолько топорными, что тётушка Линь раскусила его с первых же минут. Сколько бы Цзо И и Чжу Цин ни поддакивали, рассказывая о курьёзах и происшествиях на свиданиях, она лишь отмахивалась:
— Мы-то берём девушек из проверенных семей, через знакомых! Это вам не эти ваши интернеты! Нечего тут бояться, Чэнбинь.
— Да в прошлый раз тоже вроде через знакомых искали! Я чуть было не...
— Так, скорый Новый год на носу, не смей при мне всякую чернуху нести! — строгим тоном перебила его мать, а затем вздохнула: — И чего ты такой непутёвый? Дедушка твой вон аж горит желанием правнуков потискать!
— Эх, ладно, — Чэнбинь поспешно вытащил телефон. — Пойду позвоню дедушке, узнаю, когда он домой вернётся. Праздники ведь на носу, пора бы уже.
Едва он выскочил во двор, тётушка Линь повернулась к гостям:
— Я понимаю, что он обжёгся. Но не ставить же из-за одной неудачи крест на всей жизни?
— Тётушка Линь, если так давить на него, толку всё равно не будет, — мягко произнёс Чжу Цин. — Даже если ему встретится славная девушка, пока он не преодолеет прошлую травму, в нём всё равно останется страх: а вдруг ею движет лишь выгода? А если между людьми поселится подозрительность, ничего хорошего из этого союза не выйдет.
— Вот именно, — поддержал его Цзо И. — Спешка тут не помощник. Мы с А-Цином как раз планируем открыть усадьбу для туристов. Когда всё заработает, в деревню столько девчонок понаедет — только успевай выбирать! Чэнбинь будет крутиться с нами, общаться с людьми и постепенно оттает.
Поразмыслив над их словами, тётушка Линь смягчилась:
— А ведь вы правы... Ладно, подождём пока.
Подслушавший этот разговор Чэнбинь радостно заскочил обратно в дом:
— А у нас сегодня на обед барбекю! Я у брата Цзяня отхватил пару отличных крупных рыбин, так что запечём рыбу по всем правилам!
— Кстати о рыбе, ты её замариновать-то успел? — уточнила тётушка Линь.
— Мама, да неужели я позвал гостей, чтобы просто поглазеть на пустой стол? — с обидой выкрикнул Чэнбинь.
Вдоволь посмеявшись над шутками матери и сына, Чжу Цин и Цзо И попрощались и отправились к себе.
* * *
Подходя к своему дому, они заметили припаркованную у дороги легковушку.
— Это к кому? — спросил Цзо И, оглядев неприметный серый «Фольксваген».
— Не к нам, — Чжу Цин кинул взгляд на соседский двор. — Это к дядюшке Чэню. Приехал тот самый умелец.
— Который на людях свои фокусы отрабатывает? — Цзо И насупился.
— Захвати трубку с табаком, сходим проведаем.
— Хорошо.
Цзо И взял бамбуковую трубку, и они вместе отправились к дядюшке Чэню.
Войдя к соседям, они застали Чэн Чэна, который рассыпался в извинениях перед дядюшкой Чэнем. Парень уверял, что просто отрабатывал фокус и никак не думал напугать старика, а покаявшись в своей оплошности, тут же примчался с дарами загладить вину.
Если бы старики Чэнь за последнее время не насмотрелись у Чжу Цина всяких чудес, они бы наверняка клюнули на эти байки. Но дядюшка Чэнь сидел с мрачной миной, а бабушка Чэнь натянуто улыбалась исключительно из вежливости, глядя на гору принесённых гостинцев.
Ворота двора были распахнуты настежь. Бабушка Чэнь сразу заметила вошедших и заметно повеселела:
— А-Цин! Вы вроде с утра пошли по деревне гулять, где вас столько часов носило?
— Заходили к Чэнбиню, на восковую сливу любовались да пообедали заодно, — ответил Чжу Цин, с улыбкой вспомнив те три одиноких бутона.
Переступив порог, Цзо И сразу скрестил взгляд с Чэн Чэном. Тот поспешно поднялся и сообразительно выдавил из себя улыбку:
— Здравствуйте! Я Чэн Чэн. Стало быть, вы и есть господин Чжу?
— Слышал о тебе, — холодным тоном отозвался Чжу Цин. — Ученик Полубессмертного Сюя.
— Да, это я... По глупости и самоуверенности натворил делов, — смущённо пробормотал Чэн Чэн. — Учитель был вне себя от гнева, да и я сам уже осознал свою ошибку.
— Смотри, чтобы это не повторилось, — отрывисто проронил Чжу Цин. В его льдисто-холодных глазах не читалось ни капли сочувствия.
У Чэн Чэна ёкнуло сердце. Объезжая окрестные деревни с извинениями, он помнил наказ Сюй Баньсяня: в Пиншани вести себя тише воды, ниже травы, а перед Чжу Цином проявлять крайнее почтение, ибо их пути не должны пересекаться. А если Чжу Цин рассердится — даже Сюй Баньсянь не сможет его защитить.
— Не повторится, ни в коем случае! — под этим леденящим взглядом Чэн Чэн даже голову поднять не смел.
Чжу Цин протянул ему бамбуковую трубку. Чэн Чэн, имитируя движения фокусника, совершил несколько пассов и снял наложенное заклятие. Когда дядюшка Чэнь снова забил табак и поджёг его, пепел стал сыпаться ровно так же, как и прежде.
На этом Чэн Чэн посчитал за благо откланяться.
Уже садясь в машину, Чэн Чэн не удержался и бросил взгляд на Чжу Цина, стоящего у ворот своего двора вместе с Цзо И. Цзо И как раз зашёл внутрь, и Чэн Чэн рассчитывал, что Чжу Цин последует за ним. Но тот неожиданно обернулся и посмотрел прямо на него.
Чэн Чэн оцепенел: глаза Чжу Цина на мгновение лишились зрачков, превратившись в два жутких белоснежных омута!
Дикая, пронзительная боль прожгла глазницы Чэн Чэна, и мир мгновенно погрузился во тьму!
Он впал в дикую панику. К счастью, спустя полминуты зрение вернулось, но то, что произошло следом, повергло его в ещё больший ужас: он абсолютно не чувствовал в своём теле ни капли духовной энергии Сюань!
Не помня себя от страха, Чэн Чэн ударил по газам. Едва выскочив за пределы деревни, он дрожащими пальцами набрал номер учителя:
— Учитель! Мне конец, я пропал...
В трубке надолго повисла тишина. Наконец Сюй Баньсянь нехотя отозвался:
— Забей. Он просто проучил тебя за то, что распускаешь глаза где не попадя. Через пару дней всё вернётся.
Чэн Чэн перевёл дух и, вытирая липкий холодный пот со лба, заикаясь спросил:
— Учитель, а его глаза... почему они...
В ответ раздались лишь короткие гудки. Сюй Баньсянь повесил трубку.
* * *
Вскоре заглянул дядюшка Чэнь и принёс две отличные спелые тыквы-сквоша, бережно сохранённые с осени. Сладковатую мякоть таких старых тыкв обычно варили с добавлением сахара, хотя они и сами по себе были очень сладкими.
Цзо И не слишком любил приторные блюда, но отлично знал о пристрастиях Чжу Цина. Поэтому, пока тот отвлёкся на кухне и не успел поставить кастрюлю на огонь, Цзо И потихоньку сыпанул туда щедрую горсть сахара.
Во время обеда Цзо И налил Чжу Цину пиалу густого тыквенного отвара. Сделав глоток, Чжу Цин удивлённо приподнял бровь:
— Слишком сладко. Как ты это пить будешь?
Вместо ответа Цзо И ладонью обхватил его затылок и припал к его губам длительным, глубоким поцелуем. Лишь спустя некоторое время он неохотно отстранился и, прижавшись своим лбом к лбу Чжу Цина, тихо усмехнулся:
— Вот так и буду.