— Твою мать, да вы что, с ума поодиночке посходили — прыгать-то сразу?! — выкрикнул подбежавший Старик Фан.
Только-только достал из багажника раскладной табурет, как услышал испуганный вскрик Бай Жань. Подбежав к берегу, он опешил: табурет выпал из рук прямо в грязь, а над водой кругами расходилась пена — Цзо И ушёл на дно вслед за Чжу Цином.
Шум бурлящего потока заглушал его голос. Бай Жань мёртвой хваткой вцепилась в рукав Фана. Взгляд её замер на потемневшей глади, а в дрожащем голосе звучал явный испуг:
— Ф-фан-ге... Вода! Она же прибывает!
Старик Фан с угрюмым видом разглядывал бурлящий поток. Река и впрямь на глазах становилась глубже и темнее. Обняв девушку за плечи, он попытался успокоить её, хотя сам нервничал не меньше:
— Не паникуй. Чжу Цин — человек непростой, справится.
А про себя клял Цзо И на чём свет стоит. Вот ведь болван! На кой чёрт попёрся в воду? Только под ногами путается!
Несколько минут они молча смотрели на вспененную гладь. Бай Жань закусила губу:
— Может... может, в полицию позвонить?
— Сейчас я...
У самого Фана душа уже ушла в пятки. Но не успел он договорить, как посередине реки с шумным всплеском вынырнула голова. Кто бы сомневался — этот идиот Цзо И.
— Жди здесь! — бросил Фан и кинулся к воде.
Вытащив мокрого Цзо И на берег, он тут же тяжело встряхнул его:
— А Чжу Цин где?!
— Срочно... дуй к местным, — тяжело дыша, выдохнул Цзо И, распластавшись на гальке и жадно глотая воздух. — Нужна прочная верёвка. Чжу Цин просил...
— К местным?
Фан огляделся. Неподалёку, за туманной дымкой, в окнах единственного деревенского дома теплился жёлтый свет. Велев Бай Жань присмотреть за запыхавшимся Цзо И, он во весь дух рванул к усадьбе.
* * *
Тем временем Чжу Цин стоял на самом дне помутневшей от ила реки.
Водная толща ничуть не мешала его дыханию. Напротив него замерла жуть: существо, сплошь окутанное склизкими озёрными водорослями. Из-под зелёных патл на юношу в упор смотрела пара налитых багровым огнём глаз.
— Поверь мне, я не причиню вреда. Идём наверх, — произнёс Чжу Цин.
Даже в плотной воде его голос звучал ровно и отчётливо, словно на суше.
Услышав это, утопленник взревел. Вьюнки глубоководных водорослей на его теле мгновенно разрослись и с шипением метнулись к Чжу Цину, точно ядовитые змеи!
Когда стебли почти коснулись юноши, тот лишь вскинул правую руку к груди и, опустив веки, едва слышно прошептал заклинание.
Водоросли с глухим треском распались на труху, не добравшись до него буквально пару дюймов.
Алые огни в глазницах водного призрака вспыхнули ещё ярче. Из хриплой глотки вырвался отвратительный, клокочущий сквозь ил хрип:
— Ты... си-и-льный... Съем... тебя-а-а...
Чжу Цин чуть приподнял бровь. Взглянув на тварь, окончательно теряющую остатки разума, он едва слышно вздохнул. Бедняга слишком сильно жаждал вырваться из этой водной могилы.
Муть под водой сгущалась, но тут сверху плавно опустился конец толстого каната.
Чжу Цин ловко перехватил пеньку, совершил молниеносный рывок к водному призраку и за считаные секунды скрутил тварь по рукам и ногам, связывая намертво. А затем, словно выгуливая упрямого барана, потянул пленника за собой к мелководью.
— Господи, да что там происходит?! — ахнула Бай Жань.
Речная гладь бурлила и пенилась, точно вода в закипающем котле. У девушки всё сжалось внутри:
— С ним же всё в порядке, да?
Рядом уже стоял хозяин ближайшего дома — местный мужик, давший канат.
— Не бзди, держит он верёвку, — процедил Цзо И, ухватившись за пеньковый конец обеими руками.
Не успел он договорить, как из воды с глухим стуком вылетело нечто огромное и плюхнулось на прибрежную гальку!
А вслед за этим из бурунов неторопливо вышел сам Чжу Цин.
— А-Цин! — Цзо И мгновенно бросил канат и сгрёб юношу в охапку.
Чжу Цин коротко обнял его в ответ и погладил по спине:
— Ну всё-всё. Нужно сначала убрать утопленника.
— Водного призрака?.. — переспросил Фан.
Все уставились на неподвижную кучу на берегу, до боли похожую на обычный ворох речной тины.
Мужик с канатом тяжело сглотнул:
— Неужто и правда... русалка какая или нечисть?..
— Не беспокойтесь, — ответил Чжу Цин, пока Цзо И заботливо вытирал ему лицо полотенцем. — Я заберу его с собой. Теперь через реку можно ходить спокойно.
— Ох, спасибо, сынок! Могучий ты человек! Может, зайдёте в дом, переоденетесь, чайку горячего выпьете?
— Спасибо за доброту, но нам пора, — мягко отказался Чжу Цин.
Он вместе с Бай Жань сел в машину. Старик Фан и Цзо И с трудом запихали скрученную тварь в багажник, и компания отправилась обратно на турбазу.
* * *
Первым делом Чжу Цин принял горячий душ и переоделся в сухое.
Цзо И тоже успел сменить мокрую одежду, но с его волос всё ещё капала вода. Чжу Цин заботливо протянул ему чистое полотенце.
— Эту штуковину намертво залепило тиной, — Цзо И кивнул в сторону двора, где лежала привезённая куча.
— У водяных нет собственного тела, — пояснил Чжу Цин под любопытными взглядами Фана и Бай Жань. Взяв ковш, он зачерпнул из бочки воды и плеснул на ворох водорослей. — Тина служит им плотью.
Впитав влагу, водоросли словно ожили: зашевелились, затрепетали и на глазах у всех начали принимать очертания человеческой фигуры. Вскоре перед ними обрисовался силуэт взрослого мужчины.
По знаку Чжу Цина Цзо И вынес из кабинета три благовонные палочки и зажёг их. Едва густой дымок окутал духа, тому заметно полегчало: мучительная задуха отступила, и он обрёл способность говорить.
— Я... мне больше не больно! — прохрипел призрак.
Он поднял сплетённую из тины кисть, пощупал шею и уставился на Чжу Цина тёмными, полными изумленного восторга глазами.
— Ну что, всё ещё жалеешь, что покинул реку? — с улыбкой спросил Чжу Цин, отпивая горячий чай, принесённый Бай Жань.
— Простите меня! — утопленник оказался сообразительным и тут же бухнулся на колени перед юношей. — Я так хотел выбраться... На дне просто невыносимо! Каждый день как в аду... Простите!
Цзо И внимательно всмотрелся в него, прислушиваясь к голосу:
— Постой. Тот мужик, который утонул в реке лет десять назад... это ты?
— Нет, — дух опешил и покачал головой. Заметив жест Чжу Цина, дозволяющий подняться, он несмело встал. — Я умер позже. И в той реке я был один-одинёшенек.
— А как ты погиб? — поинтересовался Старик Фан.
И он, и Бай Жань впервые наяву разговаривали с призраком, поэтому сгорали от любопытства.
Утопленник ткнул пальцем из водорослей себе в голову:
— Свёл счёты с жизнью.
«Самоубийца, да ещё и в воду прыгнул... Неудивительно, что застрял водяным», — тихие жнецы душ таких не забирают.
Чжу Цин поставил пиалу:
— Руки на себя наложил, а теперь локти кусаешь? И решил найти себе замену?
— Нет! — призрак тяжко вздохнул. — Я мёртв уже шесть лет. Кабы хотел замену найти — давно бы кого-нибудь утопил. Я ведь пожалел о содеянном только после смерти.
Утопленникам на дне несладко. Хоть в их названии и есть слово «вода», каждый день для них — словно для живого человека, которого насильно держат под водой: не вздохнуть, ледяной холод сжимает тисками, и ни секунды передышки.
— Мука страшная... Но даже так я понимал: сам дурак, сам и виноват. Никого за собой тянуть не хотел.
Говоря это, призрак вновь закорчился — удушье подступало снова. Цзо И тут же плеснул на него из ковша, и духу стало полегче.
Заметив сочувственный взгляд Бай Жань, водяной сокрушённо пояснил:
— Вода меня мучит, а сбежать я не могу. По закону, чтобы уйти, надо затянуть в воду кого-то вместо себя.
— Присядь, — нахмурился Чжу Цин.
Увидев, как бедняга путается в мыслях, он велел ему сесть, а сам пошёл на кухню и заварил какой-то тёмный, почти угольно-чёрный отвар.
Даже Цзо И такого ни разу не видел.
Чжу Цин выплеснул жидкость прямо на водоросли. Призрак не только не обжёгся, но и сладостно выдохнул, явно наслаждаясь.
— Похоже, водяным всё равно, какую воду на них лить, — негромко заметил Фан, наклонясь к Бай Жань.
Девушка кивнула, глядя на свою чашку, и тихо спросила:
— Слушай... а где есть вода, там обязательно водятся такие призраки?
— Зависит от силы духа, — улыбнулся Чжу Цин, возвращаясь на место. — Сильные водяные способны с помощью иллюзий проникать в любой водоём. А этот бедолага так завяз в собственной злобе и обиде, что чуть разум не потерял. Вот и прикован к месту гибели.
Призрак, чьё сознание прояснилось после чёрного отвара, смущённо закрыл морду ладонями из тины. Выглядело это мокрое чудище довольно мило.
— Расскажи всё с самого начала, — попросил Чжу Цин.
— Шесть лет назад я прыгнул в реку... — начал дух.
Звали его Лу Фэйцзянь. Когда он был совсем крохой, его мать погибла на стройке. Спустя два года отец женился снова: на полученную компенсацию за смерть первой жены сыграл свадьбу, купил квартиру в уездном городке, а ещё через год у них родился младший сын.
Самого же Лу Фэйцзяня вырастили бабушка с дедушкой, души в нём не чаявшие.
С новой семейкой отца парень не враждовал, но и родных чувств не питал. Мачеха к деньгам погибшей матери не прикасалась — ими распоряжался отец. Она не лезла в дела пасынка, не обижала, но и матерью не стала: словом, просто честно выполняла свои обязанности.
В одиннадцатом классе Лу Фэйцзянь бросил школу. В тот год один за другим умерли его дед и бабушка, а из школы его выгнали со скандалом — за ранний роман. Отец посчитал это позором: сунул сыну какую-то сумму на первое время и указал на дверь.
— Мы с моей девушкой очень любили друг друга...
Девушку звали Пяопяо. Она бросила учёбу ещё раньше — после девятого класса пошла ученицей в парикмахерскую прямо напротив школы. Там они и познакомились, когда Лу Фэйцзянь пришёл подстричься. По его словам, это была любовь с первого взгляда. Пяопяо ответила взаимностью, и через пару месяцев они стали встречаться.
Когда их секрет раскрылся и Фэйцзяня отчислили, молодые собрали вещи и уехали в главный город провинции искать счастья.
Они жили душа в душу. Пяопяо была мягкой, доброй: даже когда Лу Фэйцзянь проявлял упрямство или ляпал не подумав, она лишь улыбалась. Но спустя несколько лет, когда дело уже шло к свадьбе, Пяопяо тяжело заболела.
— Рак... Лимфома на последней стадии, — с глухой болью в голосе прохрипел призрак.
Пяопяо не стало. Целый год Фэйцзянь жил как в тумане: бросил работу, оборвал все связи, заперся в их съёмной квартире и беспросветно пил.
— Мне постоянно казалось, что я слышу её голос... Она звала меня, ей было так одиноко. И я решил уйти к ней.
Но когда дело дошло до воплощения задуманного, оказалось, что шагнуть в небытие куда страшнее, чем казалось.
Он пытался вскрыть вены, но руки так тряслись, а боль от малейшего надреза казалась невыносимой, что лезвие лишь слегка царапало кожу. За несколько дней оба запястья покрылись мелкими ссадинами, но ни одна рана не была глубокой.
Поняв, что сам с собой совладать не может, Фэйцзянь стал слоняться по улицам в надежде на случайность. Увидев, как у девчушки грабитель вырывает сумку, он бросился в драку. Грабителя он задержал, но сам получил побоев; вместо гибели его ждали благодарственная грамота от полиции и оплата лечения от местной администрации.
Попадать в больницу в его планы не входило. Так и не вернувшись на съёмную квартиру, он отправился пешком в родную деревню.
Добравшись до речки, он попал под проливной дождь. На его глазах в воду прыгнул мальчишка и стал тонуть. Фэйцзянь бросился на помощь, вытащил ребёнка на берег и передал сбежавшимся взрослым.
А сам остался у воды. Долго смотрел на тёмный поток... и просто шагнул вниз.
Слушатели лишились дара речи.
— После смерти моё тело унесло далеко по течению. Его потом нашли, выловили и передали отцу. Он меня и похоронил, — продолжил Лу Фэйцзянь. — С тех пор я терплю непрестанную муку. В реке нет ни единого сухого уголка, где можно укрыться. Но в прошлом году я случайно забрёл в то самое место, где вы меня нашли. Там было по-другому!
Голос духа зазвенел:
— Боль никуда не делась, зато мне стала мерещиться Пяопяо! Смешно сказать: я ведь и наложил на себя руки ради того, чтобы быть с ней, а вместо этого застрял на дне реки...
Ухватившись за призрак любимой, Лу Фэйцзянь не отходил от того места ни на шаг.
— Но почему ты вдруг решил утянуть кого-то на дно? — спросил Чжу Цин.
Призрак пошевелил ушами из тины:
— Пяопяо сказала мне, что её там нет, нужно искать в другом месте...
Цзо И сначала не понял логики, но Старик Фан быстро сообразил:
— А, так ты хотел, чтобы заменяющий остался гнить в воде, а сам намеревался забрать его тело, снова покончить с собой — и уже свободным духом отправиться на поиски своей Пяопяо?
Тут уж даже Бай Жань не сдержалась:
— М-да... С логикой у тебя, парень, явные проблемы.
— Я осознал! Честное слово, осознал! — запричитал водяной.
Наваждение спало только здесь, в этом дворе, после чашки волшебного отвара. Лу Фэйцзянь наконец понял, какую глупость едва не совершил: с какой стати чужой человек должен расплачиваться жизнью за его бредовые фантазии?
— В той реке что-то есть, — тихо произнёс Чжу Цин, прикрыв глаза. — Завтра проверим. При свете дня.
Цзо И сжал его ладонь:
— Поздно уже. Пойдём спать.
— А я никуда не убегу! Я тут посижу, господин, не потеряете! — пискнул водяной.
На глазах у всех куча тины съёжилась до размеров ладони и скользнула в дырявый глиняный горшок с дождевой водой, стоявший у стены. Старик Чжао хотел посадить туда цветы, да всё руки не доходили — вот и сгодился горшок для призрака.
— Давайте-давайте, отдыхайте, — подхватив Бай Жань, Фан направился к своему домику.
Чжу Цин и Цзо И заперли калитку и ушли к себе.
* * *
На следующее утро Чжу Цин проснулся ни свет ни заря.
— Чего так рано? Вчера же поздно легли, — встрепенулся проснувшийся от его движений Цзо И.
— Я выспался, — Чжу Цин повернулся и нежно поцеловал его в щёку. — И перестань самоедствовать. У каждого своё ремесло. Ты и так молодец.
— Но вчера от меня не было никакой пользы, — пробурчал Цзо И.
— В следующий раз пригодишься, — Чжу Цин похлопал его по руке и поднялся с кровати.
Едва выйдя во двор, Чжу Цин услышал жалобный, еле слышный писк:
— Го-господин... Спасите...
Он взглянул на вчерашний глиняный горшок и обомлел: посудина была доверху засыпана свежей землёй, а в центре торчал саженец гардении. Дело рук Старика Чжао, не иначе!
А сам Лу Фэйцзянь обнаружен неподалёку... в курятнике.
Подняв несчастного за шиворот из тины, Чжу Цин опустил его в ведро с чистой водой. Дух радостно засновал на дне.
— Отправишься со мной на реку, — сказал ему Чжу Цин.
— Я с вами! — тут же подал голос подоспевший Цзо И.
— Поехали, — с тёплой улыбкой согласился Чжу Цин. — Когда ты рядом, мне спокойнее.
От этих слов на лице Цзо И расцвела довольная ухмылка.
Лу Фэйцзянь в ведре молча пузырил воду.
Старик Фан с Бай Жань спали после тяжёлой ночи и даже к завтраку не вышли. Оставив хозяйство на Старика Чжао и Старика Ли, Чжу Цин и Цзо И поехали к вчерашней речке.
Местный мужик, одолживший канат, оказался человеком рассудительным и о ночных чудесах языком не трепал.
Прибыв на место, Чжу Цин взял водяного и погрузился в воду. Цзо И остался дежурить на берегу.
— Сюда, — Лу Фэйцзянь в родной стихии снова разросся до нормальных размеров.
Он привёл Чжу Цина к небольшому валуну на дне. Камень был гладким, белоснежным и на вид очень красивым. Но от него веяло такой лютой, концентрированной злобой, что вода вокруг казалась ледяной.
* * *
Подняв камень размером с ладонь, Чжу Цин вместе с духом всплыл на поверхность.
На обратном пути он внимательно рассматривал находку:
— Какая кроха... Откуда в нём столько злобы? Он сумел сотворить морок такой силы, что призрак искренне поверил, будто видит погибшую возлюбленную.
Цзо И озадаченно покрутил руль:
— Может, внутри что-то замуровано?
Чжу Цин подбросил камень и поймал:
— Нет, аура монолитная. Внутри ничего нет.
— Вернёмся — разберёмся. Без причины такая ненависть не возникает.
— Верно.
Вернувшись на турбазу, Чжу Цин попросил Цзо И принести стеклянную банку, налил туда до половины воды, а на дно наклеил жёлтый талисман.
Переродиться Лу Фэйцзянь не мог, а возвращаться в реку категорически не хотел. Поэтому Чжу Цин обустроил для него новое обиталище: банку закопали под чайными кустами, а на домашнем алтаре поставили для него отдельную курильницу — точно так же, как для чернильного духа. Зато теперь Фэйцзянь был навсегда избавлен от мук утопленника.
Пока Цзо И занимался устройством призрака, Чжу Цин набрал в таз чистой воды и опустил туда белый камень. Усадившись рядом, он стал терпеливо наблюдать.
Прошло несколько минут, но ничего не происходило.
Поразмыслив, Чжу Цин достал камень, насухо вытер салфеткой и пошёл в кабинет за лупой, оставшейся ещё от Мастера Чжу.
Вскоре вернулся Цзо И. Вместе они въедливо осмотрели поверхность камня, и Чжу Цин разглядел в микроскопической трещинке крошечную костяную крошку.
— В такой пылинке — и столько ненависти... — пинцетом он осторожно извлёк осколок кости и положил на чёрную ткань. — Хозяин этого костного обломка умер страшной, лютой смертью.
Цзо И тут же вспомнил местную историю:
— Четвёртый дядя Чэнь?
Тот самый Дядюшка Чэнь, который пожалел незнакомую девчонку, побоялся оставить её одну на том берегу в темноте и попёрся перевозить через бурную реку... В итоге сам сгинул в пучине, а семейка спасаемой девицы спустила всех собак на его родных.
Требуя денег, родственнички погибшей днями и ночами дежурили у ворот Чэней: устроили настоящий кошмар с причитаниями, траурными венками и портретами.
У Четвёртого дяди Чэня сыновей не было — только две дочери. Старшая давно уехала и вышла замуж в дальних краях, а младшая училась в девятом классе. Из-за постоянных нападков и косых взглядов одноклассников девочке пришлось бросить школу.
— Поедем к Чэням, — решительно сказал Чжу Цин.
Дом Четвёртого дяди Чэня находился ниже по течению. Минут двадцать езды по просёлочной дороге от дома мужика с канатом — и перед ними предстала ветхая кирпичная усадьба.
Калитка перекосилась и еле держалась. Чжу Цин постучал:
— Есть кто дома?
Тишина. Зато из соседнего двухэтажного дома выглянула женщина средних лет:
— Вы к кому?
— Ищем родных Четвёртого дяди Чэня.
Тётушка смерила их подозрительным взглядом:
— А сами-то чьих будете?
— Мы из Пиншаня. Я Чжу Цин, а это мой парень, Цзо И.
Женщина пропустила мимо ушей слово «парень», но, услышав фамилию Чжу, всплеснула руками:
— Батюшки! Так ты Сяо Чжу?!
— Да, это я, — улыбнулся Чжу Цин.
— Ой, а я-то смотрю — лицо до боли знакомое! У Четвёртого дяди в доме давно никого нет. А ну-ка идите ко мне, в теньке посидите!
Она оказалась чрезвычайно радушной: усадила гостей в гостиной и вынесла две бутылки газировки из холодильника:
— Младшенький мой накупил, дует эту сладкую воду день и ночь! Попейте, жар-то какой стоит!
— Спасибо, — поблагодарили Чжу Цин и Цзо И.
Усевшись напротив, тётушка пояснила, что её муж приходится Четвёртому дяде Чэню двоюродным братом.
— Ох, и горе же постигло Четвёртого дядю! — вздохнула она. — Человек доброе дело сделал, а жизнью расплатился! Так мало того — та семейка гнилая их до нитки обобрала!
Женщина до сих пор с ужасом вспоминала те дни:
— Мамаша той утопленницы орала-орала, да как разбежится — и бах головой о кирпичный забор! — тётушка показала на свой лоб, поморщившись. — Кровь хлещет, прямо в глаза заливает, а ей хоть бы хны — стоит, орёт! Страсть какая...
Чжу Цин переглянулся с Цзо И:
— И сколько они с них содрали?
— Сначала тридцать тысяч затребовали! — тётушка растопырила пальцы и сочно выругалась. — Потом ещё двадцать! А когда Старшая дочь приехала забрать мать с сестрёнкой в город, эти ироды опять явились и вымогали у неё ещё десятку! Мы уж хотели колья взять да погнать их, так эта сумасшедшая баба опять лоб крестить об стену начала! Не свяжешься с ними: если б окочурилась на пороге, Чэням пришлось бы до конца дней расплачиваться.
— Значит, они уехали?
— Давно уехали, года три-четыре как, — кивнула соседка. — Только младшая на Новый год приезжает на могилку к отцу поклониться, и всё.
— Тётушка, а у вас нет их телефона? — попросил Чжу Цин.
— Сейчас звякну, спрошу, — подумав, она набрала номер Тётушки Чэнь, но трубу долго никто не брал. — Попробую Старшей звякнуть, они у её мужа обосновались.
Старшая дочь ответила сразу.
Но по мере разговора лицо соседской женщины темнело, а к концу беседы её глаза наполнились слезами:
— Четвёртая невестка... Тот урод пробил ей голову каменюкой! Год уже лежит овощем, в себя не приходит...
«Урод» — это отец той самой спасённой девицы.
Чжу Цин поджал губы.
Девушка рассказала, что нападавшего посадили, но Тётушка Чэнь так и не очнулась. Младшая дочь устроилась сиделкой в ту же больницу: и деньги зарабатывает, и за матерью ухаживает.
Выйдя со двора, Цзо И тяжело вздохнул:
— Своё горе выместить больше не на ком — так докапываются до ни в чём не повинных людей!