В итоге глупость Цзо И обернулась тем, что маленький призрак увязался за ним хвостиком и ни в какую не желал уходить даже из спальни.
— Отцепись! — грозно ткнул в него пальцем Цзо И.
Малыш лишь ластился к его длинной ноге, обхватив её ручонками и ножками, словно ленивец, и мёртво вцепившись в брючину.
Чжу Цин, лежа на боку, с умилением наблюдал за этой перепалкой человека и духа. В его удлинённых, раскосых глазах плясали весёлые искорки.
— Ты ведь уже взрослый призрак, да? Пора учиться спать отдельно, — сдавленно проговорил Цзо И.
Его терпение трещало по швам. Запрокинув голову и сделав пару глубоких вдохов, чтобы не сорваться, он опустился на корточки, мягко взял малыша за плечи и натянуто улыбнулся, выжимая из себя самые ласковые интонации.
— Спать... Вместе... Спать! — пролепетал призрак, уставившись на него доверчивыми глазами.
Улыбка на лице Цзо И мгновенно погасла.
Заметив, как насупился мужчина, дух тут же выскальзнул из его рук и отлетел в сторону:
— Вырос! Сам... спать!
Проследив, как малыш уплыл в сторону кладовки, Цзо И с хлопком захлопнул дверь, да ещё и провернул ключ в замке — для верности.
Со стороны кровати донёсся тихий смешок.
Цзо И, густо покраснев, обернулся к Чжу Цину:
— Ты бы хоть помог! Ложе и без того тесное, куда нам ещё и призрака? Мы же тогда вообще не выспимся!
— Твоя правда, — сдержав улыбку, абсолютно серьёзно кивнул Чжу Цин. — Спасибо за труды.
— То-то же, — буркнул Цзо И, с удовольствием укладываясь на подушку. Он потянул на себя одеяло и заботливо укрыл им Чжу Цина: — Похолодало. Ты и так кашляешь, подоткни края получше.
— Угу, — тихо отозвался тот, послушно кутаясь в плед.
Глядя на эту покорность, Цзо И вдруг поймал себя на мысли: будь у него сын, хоть наполовину такой же послушный, как Чжу Цин...
— Повтори-ка, что ты сказал? — выдернул его из раздумий ледяной голос.
Лицо Чжу Цина мгновенно помрачнело. Цзо И в ужасе зажал рот ладонью и другой рукой метнулся к выключателю, мгновенно погружая комнату во тьму.
Неужто вслух ляпнул?! Ну и позорище!
Спустя недолгое молчание из тьмы донёсся спокойный вопрос Чжу Цина:
— Хочешь сынишку?
Цзо И захлопал глазами. Он никак не мог взять в толк, сердится юноша или нет. Но при воспоминании о том, как после прошлой обиды Чжу Цина ему пришлось целую неделю давиться острыми блюдами, кожа на спине мгновенно натянулась.
— Да мне хоть сына, хоть дочь... — пролепетал он. — Всё равно жениться пока не собираюсь.
— А обязательно родного? — огорошил его следующим вопросом Чжу Цин.
— Э-э...
— Шучу я, — хмыкнул юноша, искренне позабавленный его замешательством. — Спи давай.
Вот только Цзо И теперь было не до сна. Прокрутив эту мысль в голове добрый час, он вдруг почувствовал тяжесть на левом плече. Повернув голову, он задел щекой шелковистые пряди Чжу Цина. Мужчина вздрогнул, порываясь отодвинуться, но, ощутив доверчивый вес чужого тела, замер. В темноте не было видно выражения его лица.
Поколебавшись, Цзо И осторожно подвинулся ближе, позволив юноше буквально уткнуться ему в грудь. От того веяло мягким, уютным теплом.
А... а ведь здорово.
Цзо И прикрыл глаза. Как же хорошо — греть друг друга по-братски.
* * *
На следующий день снова моросил мелкий дождь. Втроём — двое мужчин и один маленький призрак — они стояли на пороге кухни, тоскливо разглядывая нависшее свинцовое небо, и синхронно вздыхали.
— А ты-то чего вздыхаешь? — Цзо И покосился на малыша, копировавшего их жесты. — У призраков разве есть дыхание?
— Дыхания нет, зато привычки остаются людскими, — Чжу Цин мягко погладил духа по полупрозрачной макушке. — Раз говоришь, что тебя зовут Сяо Ба, так и будем тебя звать.
Цзо И не удержался и фыркнул:
— Извини, не сдержался. Просто «Сяо Ба» как-то созвучно с...
Он осёкся под строгим взглядом Чжу Цина.
Призрак перевёл взгляд с одного на другого, ткнул пальчиком себе в грудь и гордо пискнул:
— Сяо Ба!
Цзо И покашлял, унимая смех, и тоже трепанул малыша по головке:
— Умница Сяо Ба. Главное — надейся, что твоя фамилия не Ван.
— Брат И... — со вздохом пожурил его Чжу Цин.
Цзо И виновато улыбнулся и, отправив призрака резвиться во дворе, поплёлся за юношей на кухню.
На завтрак сварили простую кашу с нехитрыми закусками, но все трое наелись от души. Едва расправившись с угощением, Сяо Ба где-то растворился. Цзо И порывался пройтись по деревне и расспросить жителей, не терял ли кто ребёнка, но сфотографировать призрака было невозможно. Как показывать?
Поняв проблему, Чжу Цин достал карандаш, попросил у Цзо И лист формата А4 и буквально за десяток минут набросал портрет:
— Ты вовремя подал идею. Можно передать этот рисунок и в полицию.
Вглядевшись в живой, словно сфотографированный портрет малыша, Цзо И восхищённо поднял большой палец:
— Ну ты мастер!
— Да ничего особенного, — скромно отозвался Чжу Цин.
Поездка отложилась. Цзо И первым делом связался со знакомым из органов и переслал ему снимок рисунка. А уже затем, сохранив копию в телефоне, отправился на расспросы.
Вскоре после его ухода зазвонил телефон. Звонил отец Гань Мина. Его голос звучал истощённо, но в нём проскальзывали первые зацепки:
— Этот его приятель и впрямь что-то скрывал! Еле выбил из него правду... Он сознался, что в тот день они прогуливались и наткнулись на семью, которая везла домой старика...
Дед сидел в инвалидной коляске — высохший, жёлтый, дышащий на ладан. Родные бережно подхватили его под руки, намереваясь внести по лестнице, как вдруг Гань Мин хмыкнул и во всеуслышание бросил: «Да тут без толку, дожить до такого маразма — лучше уж сразу в гроб!»
Семья старика гневно обернулась. Гань Мин, струсив, тут же сдал назад: «Да я про себя! Кабы я дожил до таких лет и стал обузой, сам бы загнулся, чтоб не мучиться! Чё уставились? Про себя ляпнул, имею право!» Возникла перепалка, но, как я ни пытал его дружка, до драки не дошло — полаялись и разошлись.
— А состояние того старика походит на то, что происходит с Гань Мином? — спросил Чжу Цин. — Пусть его приятель придёт и взглянет на твоего сына.
У отца Ганя от этих слов ледяной мороз пробежал по коже:
— Понял...
Повесив трубку, он сокрушённо воззрился на бледное, иссохшее лицо сына и сквозь зубы процедил:
— Эх, язык твой — враг твой! Попадешься ты мне...
Покормив кур и накрошив месива для поросят, Чжу Цин включил телевизор. Он питал слабость к детективным сериалам — даже тем, где сценаристы напрочь забывали о логике. Отличный способ убить время.
Около одиннадцати вернулся Цзо И. С порога было видно его разочарование:
— Никто в деревне не знает Сяо Ба.
— Придётся ждать вестей из участка, — Чжу Цин задумчиво постучал изящными пальцами по столешнице. — На малыше нет одежды, невозможно определить ни эпоху, ни достаток семьи. В этом вся сложность.
— И то правда...
Цзо И потёр переносицу, опустившись на диван рядом с юношей и вытянув длинные ноги. Покосившись на откровенно глупую сцену на экране, он не удержался:
— И тебе правда интересно смотреть эту белиберду?
— Ничего ты не понимаешь, — ухмыльнулся Чжу Цин. — Тут сюжетом рулит абсолютная сила главного героя. Любой абсурд подаётся как должная закономерность. Не нужно ничего анализировать, мозг отдыхает. Словом, идеальное зрелище, чтобы не забивать голову.
У Цзо И нервно дёрнулся уголок рта. Подобную философию он постичь не мог, но вслух возражать не рискнул:
— Ладно... Еда дома почти кончилась, собираюсь на рынок в посёлок. Поедешь со мной?
— Поеду, — кивнул Чжу Цин.
Он планировал прополоть грядки с пекинской капустой на заднем дворе, но в такую сырость разводить грязь не хотелось, к тому же после мороси сорняки попёрли с новой силой.
На рынке они закупались основательно. Цзо И потянулся за кошельком, но Чжу Цин смерил его строгим взглядом и расплатился сам.
— На обед сделаем креветки в рисовой корочке, свинину в остром бульоне и запечённый перец с пидань, — прикинул меню юноша и добавил: — На традиционный рис на пару времени нет, так что ограничимся лёгким овощным супом. Идёт?
— Отлично! — Цзо И в вопросах еды полностью полагался на его вкус.
Вернувшись домой, они увидели Сяо Ба, парящего над двором. Завидев хозяев, дух с радостной улыбкой ринулся навстречу. Было приятно осознавать, что дома кто-то ждёт.
Главным украшением стола стали креветочные котлетки в хрустящей корочке. Рецепт прост: очищенные креветки маринуют в специях, обмакивают во взбитое яйцо с крахмалом (как для жарки свинины), облепляют крошкой из подсушенного риса и обжаривают в кипящем масле. Чжу Цин орудовал ножом невероятно ловко, отчего помогавший ему Цзо И выглядел ужасно неуклюжим. Потерпев крах, мужчина смущённо переключился на мытьё зелени и взбивание яиц.
Сяо Ба висел в воздухе над отведённым ему уголком и с жадностью сглатывал слюнки, глядя на шипящую сковороду. Увы, слова Чжу Цина его расстроили:
— Креветок мало, так что тебе достанется от силы десяток. Наесться не выйдет, но позже я сожгу для тебя пару угощений.
Призрак был мал, но аппетитом обладал отнюдь не детским.
За обедом Чжу Цин упомянул о планах на вечер:
— Эту грудинку вечером зажарим до хруста, а потом будем добавлять в наваристые супы.
Цзо И, уплетая сочные креветки, энергично закивал. Сяо Ба тоже с аппетитом уплетал свою порцию духовой пищи.
Едва они закончили трапезу, снова раздался звонок от отца Ганя:
— Сяо Чжу, этот приятель явно что-то утаивает! Я нарочно оставил его у постели сына одного, а в одеяло спрятал включённый диктофон. И знаете, что он спросил?! «Ну как тебе теперь супониться, а?»
— Он ещё там?
— Ушёл уже.
— Приезжай ко мне, я дам тебе талисман.
Мужчина примчался мгновенно. Чжу Цин протянул ему бумажную полоску:
— Это Талисман Откровения. Заклей его на одежду — и он выложит всю правду на любой вопрос.
— Неужто и впрямь сработает?! — у отца Ганя перехватило дыхание, когда он бережно принял артефакт.
— Верить или нет — твоё дело, — пожал плечами Чжу Цин.
— Верю! Слову господина Чжу я верю беспрекословно!
Когда гость ушёл, Цзо И придвинулся ближе, заворожённо глядя на кисть с киноварью и жёлтую бумагу:
— Реально существует такая магия?
— Естественно, — кивнул Чжу Цин и лукаво взглянул на него. — Хочешь проверить на себе?
Цзо И затарахтел головой так, будто шею вывихнул:
— Ни за что!
Глядя, как залихватски мотает головой мужчина, Сяо Ба решил повторить жест — да так усердно, что у него из глазниц вывалились глазные яблоки! В итоге Чжу Цину и Цзо И пришлось ползать по полу: один выковыривал глазик из-под тумбы с телевизором, другой — из-под старого дивана. С грехом пополам вставив глаза призрака на место, Цзо И сообразил:
— А может, на него наклеить талисман?
— Бесполезно, — Чжу Цин отпил чаю. — Срабатывает только на живых людях.
Цзо И разочарованно вздохнул.
Отец Ганя не стал торопить события. Лишь на следующий вечер он позвал парня на поздний ужин — якобы от тоски и желания вылить душу близкому другу сына. Тот сперва мешкал, но старший Гань надавил на жалость:
— Врачи говорят, Мин-мин может больше никогда не прийти в себя... На душе кошмар, а от матери пока скрываю. Приди, хоть помянем его здоровье.
И парень сдался.
Когда они встретились, отец Ганя предложил посидеть у себя дома, сославшись на то, что жена уехала:
— Ты не смотри, что я старик, в молодости я неплохо жарил закуски к пиву! Да и на улице колотун, давай наберем еды и посидим в тепле.
Повод казался разумным, и приятель без задней мысли согласился.