Старик Ли сидел за рулём, а Чжан Чжан, примостившись на пассажирском кресле, работал навигатором. Вернее, не сидел, а забрался на сиденье с ногами, полностью проигнорировав правила дорожного движения. До самого выезда из деревни Ли терпел, но под конец всё же не выдержал:
— Ты можешь сесть нормально? Глаза мозолишь.
Чжан Чжан прыснул от смеха, но ноги всё-таки опустил. Пристегнуться он, понятное дело, не мог, зато смотрелся теперь куда опрятнее.
— Я ведь призрак! Неужели даже после смерти нельзя расслабиться?
В его голосе проскользнула такая лёгкая, горькая ирония, что у Ли сжалось сердце. Вновь окинув взглядом его утончённое, почти женственное лицо, старик тихо пробормотал:
— Зато урок на будущее. В следующей жизни будешь умнее — перестанешь изводить здоровье ночными бдениями.
— Ох, брат Ли, ну и мастер же ты утешать покойников!
Чжан Чжан снова расхохотался. Ли и сам понимал, насколько неуклюже прозвучали его слова, поэтому не удержался и улыбнулся в ответ.
— Кого включить? Чью музыку любишь?
— «Юэшэн».
Ли нажал на кнопку. Салон заполнила приятная, мелодичная песня...
* * *
Вечерний ветер раннего лета приносил с собой лёгкую духоту. Чжу Цин и Цзо И разлеглись на шезлонгах во дворе. Возле каждого дымилась спираль от комаров, а на небольшом столике между ними стояли стаканы с ледяным напитком — только из холодильника, с едва заметным парком от мороза на запотевшем стекле.
— Так и оставишь иньского червя в кладовой? — тихо спросил Цзо И, вспомнив мерзкую тварь, которая без подпитки с каждым днём становилась всё меньше.
Чжу Цин приоткрыл глаза:
— Поголодает недельки две, ссохнется — вот тогда и переплавлю.
— Откормить эту дрянь трудно, а вот измором взять — пара пустяков, — вздохнул Цзо И. Он повернул голову, разглядывая утончённый профиль Чжу Цина. — Не укладывается в голове... Это же чистой воды авантюра.
— Ставка в этой игре огромна, — согласился Чжу Цин. — Выиграешь — получишь желаемое. Проиграешь — потеряешь всё, включая жизнь.
Чжу Цин поднялся и отпил немного из стакана. Прохлада приятной волной разлилась по телу, в глазах мелькнуло удовлетворение.
— Остаётся ждать новостей от твоих людей. Да и дядя Ли, возможно, что-нибудь выведает.
Направлять духов на разведку к настоящему хозяину иньского червя Чжу Цин не рисковал. Наткнись они на знающего человека — мигом схватят. И ладно бы просто пытали, хуже, если переплавят в свирепых призраков, лишив разума и превратив в слепых марионеток для убийств.
— Мои уже на месте, — Цзо И протянул руку и ласково коснулся щеки Чжу Цина. Ощутив нежность его кожи, он едва заметно улыбнулся. — Всё прояснится.
Почувствовав щекотку, Чжу Цин перехватил его запястье и чуть сжал пальцы:
— Не балуйся.
— А ты скажи, что любишь меня, — дурачась, пристал Цзо И.
Чжу Цин не сдержал короткого смешка. Подтянув ладонь Цзо И к губам, он мягко коснулся её поцелуем:
— Люблю тебя.
— И я тебя люблю.
В бледном свете луны их взгляды встретились. Цзо И легко подхватил Чжу Цина на руки, вынуждая того обвить его талию стройными ногами, и неспешно понёс в дом...
А на столике оставленные стаканы постепенно оттаивали, теряя прохладу в неторопливых сумерках летней ночи.
* * *
В доме семьи Хуан кипела жизнь. Во дворе стояли три стола, полностью занятые гостями: родственники отчима азартно резались в карты. Многих из них Чжан Чжан узнал сразу.
Двери главного зала были распахнуты настежь. В центре помещения стоял гроб, вокруг которого кружили четверо или пятеро даосов в жёлтых обрядовых балахонах, монотонно затягивая заупокойные молитвы. Чуть в стороне сидела исхудавшая, убитая горем женщина. Мелкие кудряшки её завивки растрепались, бледное лицо казалось осунувшимся, под глазами залегли тёмные тени, а сами веки распухли от непрерывных слёз. Неподалёку с каменным лицом сидел мужчина средних лет — отчим Чжан Чжана, Старик Хуан. Супруги молча слушали скорбные песнопения, не перемолвившись ни единым словом.
Появление старика Ли привлекло внимание отчима. Встретившись взглядом с незнакомцем, мужчина нагнулся к жене и тихо что-то шепнул. Женщина подняла воспалённые глаза, взглянула на Ли и отрицательно качнула головой.
Чжан Чжан, примостившийся прямо в воздухе над собственным гробом, с иронией заметил:
— Она говорит, что знать тебя не знает.
Старик Ли поспешно подошёл поближе и слегка поклонился матери Чжан Чжана:
— Здравствуйте. Я был другом Чжан Чжана. Узнав об этой трагедии, не мог не приехать. Примите мои соболезнования.
Мать Чжан Чжана вздрогнула и нахмурилась, недоверчиво разглядывая его:
— Что ещё за друг? Из... того заведения?
— Э-э... — Ли растерянно коснулся взглядом призрака.
Чжан Чжан вздохнул и бесшумно подплыл ближе. Взирая на мать, которая даже в горести стыдилась его работы, он пояснил:
— Она спрашивает, не познакомились ли вы в том клубе, где я выступал.
— Нет-нет, — мягко ответил старик Ли. — Мы пересеклись, когда он подрабатывал на стройке. Возьмите, пожалуйста, это на похороны.
Ли вложил в её ладонь конверт с ритуальными деньгами.
Отчим, заметив деньги, тут же оживился и предложил:
— Вы ели с дороги?
— Ел, спасибо, — замахал руками Ли. Затем он сокрушённо поглядел на гроб в центре комнаты и вздохнул: — Такой молодой... И надо же было так отчаяться.
— И не говорите! — покачал головой отчим. — Ушёл, не подумав ни о ком! Мать извелась вся, который день слёзы литрами проливает, вон — живого места на лице нет.
Старик Ли бросил короткий взгляд на молчаливую женщину:
— Держаться надо...
Мать Чжан Чжана пристально посмотрела на пришельца:
— Вы правда познакомились на стройке?
Рядом Чжан Чжан сквозь зубы продиктовал Ли название одной из строительных фирм, где когда-то действительно подрабатывал. Ли точно повторил наименование.
Лицо женщины чуть смягчилось, хотя улыбка вышла натянутой:
— Из такой дали приехали... Спасибо вам.
— Да что вы, пустяки! — ответил Ли.
В этот момент отчима окликнули с улицы, и тот вышел. Ли, воспользовавшись моментом, наклонился ближе к матери Чжан Чжана и заговорил по инструкции Чжу Цина:
— Мы с Чжан Чжаном хорошо сработались, но я там ненадолго задержался. Сейчас в деревне Пиншань пристроился, в местной усадьбе помогаю.
— По вашей одежде не скажешь, что вы простой рабочий, — недоверчиво прищурилась женщина.
— Так меня с напарником сам хозяин сюда отправил, — Ли ничуть не смутился, ведь в его словах была доля правды. — А босса моего Чжу Цин зовут.
Улыбка сошла с лица матери. Услышав это имя, она замерла, а затем впилась взглядом в старика Ли:
— Чжу Цин?.. Тот самый, Хранитель деревни Пиншань?
— Он самый, — подтвердил Ли. — Надо же, слава о нашем Маленьком боссе и до вас дошла.
— Дошла... — женщина нервно сжала пальцы.
Чжан Чжан, наблюдая за ней, поджал губы.
— А... он... — замялась она.
— Что «он»? — переспросил Ли.
Мать Чжан Чжана перевела взгляд на гроб. Глаза её вновь застелила пелена слёз, и сдавленным голосом она выдохнула:
— Он... может сделать так, чтобы мы с Чжан Чжаном увиделись?
Ли посмотрел на призрака.
Чжан Чжан усмехнулся:
— Надо же, Чжу Цин как в воду глядел! Соглашайся. Мне и самому безумно любопытно спросить у неё, с какого перепугу я вдруг стал самоубийцей.
— Мы можем поехать прямо сейчас? — тихо спросил Ли, косясь на даосов, продолжавших обряд.
Поняв, что надежда есть, женщина ухватилась за неё обеими руками. Сердце её забилось чаще:
— Да! Да, хоть сейчас! Поехали скорее!
Но едва они повернулись к выходу, в зал вернулся отчим. Смерив их озадаченным взглядом, он спросил:
— Вы куда это собрались?
— Дело есть, нужно доехать до Пиншаня, — бросила мать. — У Чжан Чжана там кое-какие вещи остались. Я быстро, за час обернусь. Старик Хуан, побудь с гостями.
— Но ведь ночь на дворе, — недовольно буркнул Старик Хуан, косясь на Ли.
— Веришь мне — отпусти, — резанула женщина, поправляя траурную шаль. — А не веришь... что ж, похороним сына и подадим на развод. Сяомэй уйдёт со мной, а на твоё имущество я не претендую.
При этих словах и у матери, и у Чжан Чжана перед глазами предстала картина многолетней давности: точно так же она заявляла и его родному отцу перед разводом.
— Что за глупости ты несёшь! Я же о тебе пекусь! — пошёл на попятную Старик Хуан. Затем обратился к старику Ли: — Вы уж берегите её... господин...
— Моя фамилия Ли, — улыбнулся старик. — Не переживайте, заберём вещи и сразу назад.
— Ну, надеемся на вас.
* * *
Проводив их взглядом до машины, Старик Хуан вздохнул и вернулся к ритуальному столу.
Автомобиль выехал на дорогу. Прошло несколько минут, и мать Чжан Чжана снова не удержалась:
— Он правда устроит нам встречу?
Чжан Чжан, развалившийся на заднем сиденье, хохотнул:
— Как думаешь, брат Ли, мы с ней не подерёмся прямо в машине?
Старик Ли даже не знал, кому отвечать первым.
— Устроит, — коротко раздался его голос.
Женщина погрузилась в молчание, уставившись за стекло, где проплывала непроглядная мгла.
— И я думаю, что подеремся, — тихо добавил призрак сзади.
Минут через пятнадцать Ли съехал на обочину и затормозил. Женщина огляделась: кругом ни единого огонька, дикая глушь. Хоть в Пиншане она не бывала, но сообразить, что их привезли на пустырь, труда не составило. В её взгляде вспыхнуло подозрение.
Ли не стал вдаваться в объяснения. Достав из сумки особые благовония для открытия духовидения, он подожёг палочку прямо в салоне.
— Минутку терпения.
Сладковатый, терпкий запах сандала мгновенно заполнил пространство. Женщина инстинктивно затаила дыхание. Ли ухмыльнулся:
— Не бойтесь, травить вас никто не собирается. Да и задерживать дыхание бессмысленно — этот дым действует не на лёгкие, а на глаза.
Он указал пальцем сначала себе на веки, а затем на заднее сиденье.
Она медленно обернулась... и наткнулась взглядом на бледное, мертвенное лицо собственного сына.
Время застыло. Прошла минута, другая... Прошло почти пять минут, а женщина всё так же неподвижно смотрела на него, не произнося ни звука.
Чжан Чжан потянулся вперёд и потыкал Ли в плечо:
— Похоже, у мамы шок. Вовсе онемела.
— И что делать? — Старик Ли вытащил телефон. — Попробую набрать Маленького босса!
— Чжан Чжан?.. — вдруг хрипло выдохнула женщина.
— Ну слава богу, — Ли отменил вызов. — Ладно, давайте быстрее. Нам ещё назад возвращаться, а то ваш муженёк заподозрит неладное.
Закрепив дымящуюся палочку на зеркале заднего вида, Ли выбрался из машины и прикрыл дверь.
* * *
Оставшись наедине с сыном, мать несмело протянула руку, желая прикоснуться к нему. Чжан Чжан сжал губы, но отстраняться не стал. Однако за сантиметр до его лица её рука замерла.
— Ты... даже на том свете в этом виде?..
Сердце Чжан Чжана мгновенно обледенело. Он откинулся на спинку сиденья и горько ухмыльнулся:
— Ну да. Даже после смерти продолжаю разочаровывать вас.
Щёки матери нервно дёрнулись. Всё же она попыталась дотронуться до его щеки:
— Дай... дай хоть коснуться тебя...
— Да что тут трогать? — Чжан Чжан поднял руку и легко провёл ею сквозь переднее кресло. — Видите? Я мёртв. К призраку не прикоснуться.
В салоне повисла тяжёлая, давящая тишина. Лишь спустя долгое время мать тихо, с болью проговорила:
—... Вини мать. У меня ума не хватило понять эти ваши... новшества. Ты твердил, что это искусство, а я по-старому думала: мужик должен оставаться мужиком! Родился парнем — так зачем... зачем наряжаться бабой?
Не дождавшись от него ответа, она продолжила:
— Тебе же семью строить нужно было, жену брать! Какая нормальная девушка пойдёт за такого? Да и работа эта... развлечение до первых седин! Нашёл бы нормальное ремесло, чтобы на всю жизнь...
Видя, что сын всё так же молчит, не перебивая, мать утёрла слёзы:
— Что ж ты молчишь-то? Почему не споришь, как раньше?
— Умер потому что, — тихо ответил Чжан Чжан, устремив на неё печальный взгляд. — Поругайте напоследок. Скоро вам больше некому будет морали читать.
Женщина зажала рот руками, и из её глаз снова хлынули слёзы.
— Мама, — перешёл к делу Чжан Чжан. — Самоубийцы не могут переродиться. Их души отправляются отбывать наказание в ад. Но я ведь не лишал себя жизни! Зачем вы всем сказали, будто я покончил с собой?
Женщина отшатнулась, в страхе отняв руки от лица:
— Что?! В преисподней правда такие законы?!
— А ты как думала? — Чжан Чжан закатил глаза. — По-твоему, перерождение человеком всем подряд даётся? За грехи отвечать надо. Либо муки в аду, либо в следующем перерождении скотиной станешь!
Мать затрясло крупной дрожью. В отчаянии она попыталась схватить его за руку, но пальцы снова рассекли лишь холодный воздух. Оба замерли.
— Мам, я правда умер, — хрипло повторил он.
— Прости меня... Чжан Чжан, сынок, прости глупую мать!.. — зарыдала она в голос.
Как оказалось, в тот злополучный день именно она первой нашла его тело. Чжан Чжан лежал на полу в развороченной женской одежде, под головой лужилась кровь, а дыхания уже не было. Оплакав сына, мать дрожащими руками переодела его в мужской костюм. А когда подоспел Старик Хуан, она от шока и стыда соврала, будто Чжан Чжан не выдержал давления и разбил себе голову об стену.
Отчим обомлел, а мать лишь твердила, что раз парня не вернуть, нужно проводить его без лишнего шума.
— Да как же так?! — недоумевал отчим. — Что мы родне-то скажем?
Всё дело было в том, что после возвращения домой Чжан Чжан постоянно ругался с матерью. Родня прекрасно знала о его «постыдной» работе травести-артиста и о том, что он без стеснения наряжается в женское платье. Для деревенских это стало любимым анекдотом. Они даже не гнушались подшучивать над его маленькой сестрёнкой:
— Сяомэй, а у тебя кто — брат или сестра?
— Брат!
— Да ну? А почему твой брат в юбке и парике ходит?
— Всё равно брат!
— Э-э, нет, никакой он не брат, он этот... трансвестит! Полоумный мужик в юбке, поняла?
Девочка после таких разговоров рыдала навзрыд, но до последнего стояла на своём: это её брат.
Едкий стыд раздирал материнскую душу. Ради собственного представления о «приличиях», ради того, чтобы соседи не болтали о загадочной смерти в ванной комнатке, она объявила всем, что сын покончил с собой. В глазах же окружающих это выглядело ещё хуже — будто он свёл счёты с жизнью от осознания греховности своего позорного ремесла.
Чжан Чжан ошеломлённо выслушал исповедь. Губы его перекосило, и он сквозь зубы выцедил:
— Да-а... Ну и родная же вы мне мать!