Вторая тётушка Чэнь распалялась всё сильнее. Вскочив с места, она вцепилась в плечи матери Юань и с покрасневшими от слёз глазами заговорила:
— Я знаю, как вам жаль старшую сестру, как жаль Ханьханя! Да мне и самой его жалко! Но простить её я не могу! Что сделано, то сделано, и тут я бессильна — как и в том, суждено ли выжить Ханьханю.
Она с мольбой посмотрела на безутешно рыдающую пожилую женщину:
— Мама, я не прошу вас помогать мне. Просто не предупреждайте их, и всё! Вы мать, но ведь и я тоже мать! Мой сын — это жизнь, моя и мужа!
Чжу Цин покосился на сидящего напротив Цзо И, который озадаченно чесал в затылке, и сделал жест подойти ближе:
— Ты на днях говорил, что твоя фамилия И и ты неприлично богат?
— Кхм… дела минувших дней, к чему вспоминать, — хохотнул тот, но тут же широко и по-свойски хлопнул себя в грудь. — Однако деньжата и правда водятся. Так что выкладывай прямо, чем смогу — помогу. Будем считать это благим делом во спасение моей кармы и здоровья дедушки.
Чжу Цин с улыбкой шепнул ему что-то на ухо.
Выслушав, Цзо И отложил шахматную фигуру в сторону и обратился ко Второму дяде Чэню, который как раз пытался успокоить разволновавшуюся жену:
— Второй дядя Чэнь, разузнайте через знакомых, что там стряслось с Ханьханем: тяжело заболел или попал в аварию? У моего приятеля отличная частная клиника. Если случай не безнадёжный, можно устроить мальчика туда.
Услышав это, мать Юань оживилась, в её глазах вспыхнула надежда. Она поспешно взглянула на зятя. Тот согласно кивнул:
— Ребёнок ни в чём не виноват. Если получится спасти и Ханьханя, и нашего Юаньюаня, это будет лучшим исходом.
Оставалось лишь уповать на то, что недуг Ханьханя поддаётся лечению.
Терзаемый тревогой, Второй дядя Чэнь отдохнул всего с полчаса и поспешил по делам.
Тем временем Вторая тётушка Чэнь и мать Юань накрыли для гостей сытный стол. Хозяйка дома с искренней неловкостью посмотрела на Чжу Цина:
— Простите, что заставили вас столько времени хлопотать на голодный желудок. Вечером я обязательно натушу для вас ребрышек.
— И мне! Я тоже хочу! — вытянув шейку, звонко пискнул румяный Юаньюань, не отрываясь от своей игрушечной машинки.
— Конечно, милый! Наш Юаньюань съест целую большую миску, правда?
Вспомнив, как ещё недавно малыш не мог проглотить ни кусочка, Вторая тётушка Чэнь почувствовала, как щемит сердце. Она тут же с тревогой обернулась к юноше:
— А Юаньюаню уже можно такое?
— Можно, — с мягкой улыбкой отозвался Чжу Цин. — Только совсем немного, чтобы животик не перегружать.
Мать Юань закивала:
— Я приготовлю для внука отдельно: потушу подольше, чтобы разварилось, добавлю морковку и кукурузу — он их так любит.
С этими словами женщина, заметно приободрившись, принялась за готовку. Прибрав посуду, Вторая тётушка Чэнь поспешила ей на помощь.
Возвращаться в деревню в тот же день не имело смысла. Сидеть без дела в чужом доме Чжу Цину не хотелось, да и Цзо И не любил стеснять хозяев, так что, предупредив женщин, они сняли номер в ближайшей гостинице.
— Я же обещал подарить тебе рабочий инструмент, так что даже не думай со мной спорить, — Цзо И по-хозяйски закинул руку Чжу Цину на плечо, увлекая его к выходу. — Слушай, а где ты раздобыл то зеркало?
Штука работала почище любой камеры наблюдения, да ещё и сама следовала за целью.
Чжу Цин плавно смахнул его руку со своего плеча:
— Эту вещь мне оставил наставник.
— Ничего себе! — восхитился Цзо И.
Перед мысленным взором всплыл заурядный облик дядюшки Чжу — кто бы мог подумать, что за этой скромной внешностью скрывался настоящий мастер!
Заметив его жадный интерес, Чжу Цин с усмешкой достал зеркальце и протянул спутнику. Цзо И бережно принял артефакт, принявшись осторожно вертеть его в руках и ощупывать оправу.
Однако зеркало оставалось самым обычным. Гладкая поверхность отражала лишь его собственную привлекательную физиономию и ничего более.
Полюбовавшись на себя, Цзо И озадаченно почесал в затылке:
— Чертовщина какая-то.
Дождавшись, пока тот наиграется, Чжу Цин забрал вещицу и небрежно подбросил её на ладони:
— Человек, не сведущий в даосских искусствах, увидит здесь лишь самое простое стекло.
"Вот он, настоящий мастер! Прямо передо мной! Да ещё и мой названый брат!" — Цзо И вновь воодушевился и с улыбкой постучал пальцем по тыльной стороне зеркала:
— Вот оно что… Ну ты даёшь! Слушай, давай я куплю для него хороший кожаный чехол? Чтобы артефакту уютнее жилось.
—…В этом нет нужды, — Чжу Цин едва заметно усмехнулся. Спрятав зеркало в карман и наткнувшись на укоризненный взгляд Цзо И, он сухо кашлянул: — Разве восхищаться нужно не тем, кто управляет инструментом?
— А ведь верно!
Хлопнув в ладоши, Цзо И решительно потащил юношу в торговый центр через дорогу.
— Вот этот комплект, этот и вон тот — убрать, а всё остальное заверните! — властно скомандовал новоявленный "властный босс", и продавщицы фирменного магазина бросились суетливо упаковывать одежду.
Чжу Цин закрыл лицо рукой, предпочтя сделать вид, что они не знакомы.
Цзо И тем временем снисходительно вздохнул:
— В этом городишке и магазинов-то приличных раз-два и обчёлся. Будет время — съездим в столицу провинции, там и закупимся.
— Правда, не стоит, — Чжу Цин всё же удержал разошедшегося благодетеля. — Мне не подходят здешние вещи. К тому же я привык шить сам. Если так уж хочешь сделать подарок — купи мне швейную машинку.
Цзо И ошарашенно уставился на него:
— Ты… ты ещё и шить умеешь?!
— Немного, — спокойно отозвался юноша. — Если брат И не побрезгует, могу сшить что-нибудь и для тебя.
— Да как я могу брезговать! — воскликнул тот.
Носить одежду, сшитую самим мастером — какая честь! Дедушка от зависти наверняка бросит тайком прикладываться к бутылке.
В итоге слегка ошалевший от восторга Цзо И послушно поплёлся вслед за Чжу Цином выбирать швейную машинку и отрезы добротной ткани.
Едва они успели занести покупки в номер, как раздался звонок от семьи Чэнь с приглашением на ужин. У самого подъезда гости столкнулись с вернувшимся хозяином дома. Лицо Второго дяди Чэня было темнее тучи. Завидев их, он прибавил шагу:
— Чжу Цин, дело плохо.
— Поднимемся, там и поговорим, — коротко бросил юноша.
Войдя в квартиру и взглянув на мать Юань, которая хлопотала вокруг внука, Второй дядя Чэнь поджал губы и вопросительно посмотрел на мага.
— Давайте сначала поедим, — негромко вздохнул Чжу Цин.
О нечеловеческом аппетите гостя Второй дядя Чэнь знал не понаслышке, да и его супруга была наслышана о деревенских новостях. Опасаясь, что еды не хватит, хозяйка заранее достала старую рисоварку и наготовила риса с большим запасом, благо угощений на столе и так было вдоволь.
Наблюдая за тем, как Чжу Цин невозмутимо уминает восьмую пиалу риса, запивая её третьей порцией наваристого куриного бульона и сметая закуски, Цзо И лишь нервно дёргал щекой. Маленький Юаньюань заворожённо застыл возле гостя и, стоило тому опустить палочки, с горящими от восторга глазами выпалил:
— Братик, ты такой сильный! Круче, чем Свинка Пеппа!
Свинка Пеппа…
Цзо И первым не выдержал и расхохотался в голос, а за ним улыбнулись и остальные.
Чжу Цин ничуть не смутился. Погладив малыша по голове, он произнёс:
— Для меня это великая честь. Если будешь хорошо кушать, тоже станешь сильнее любого супергероя, договорились?
— Договорились! — с румянцем на щёчках звонко отозвался мальчик.
Когда бабушка увела Юаньюаня играть в детскую, Цзо И придвинулся к Чжу Цину и вполголоса заметил:
— Раньше за тобой такого аппетита не водилось.
Ни у Вэней, ни в тот день, когда юноша угощал его рыбой в кислом бульоне, он не ел больше обычной нормы.
Сидящий с безупречной осанкой Чжу Цин лишь тонко улыбнулся:
— Мы ведь только познакомились. Надо же было соблюдать приличия перед братом И.
Цзо И оторопел. В памяти вдруг всплыли студенческие годы: когда один из соседей по комнате начал встречаться с девушкой и привёл её в общую компанию, та за столом вела себя скромнее птички — ела меньше домашнего котёнка. Но стоило пройти полугоду, как она уже вовсю уплетала мясо, пила пиво и азартно играла в кости. Сосед тогда посмеивался: мол, сблизились, вот истинная натура и проявилась.
Если подумать, они ведь тоже знакомы всего ничего, а юноша уже так считается с его мнением!
— Брось эти глупости, ешь сколько влезет, — с внезапной теплотой и жалостью глядя на худенькую фигуру спутника, проворчал Цзо И. — С твоей-то комплекцией… Ты вообще наелся? Может, сходим куда-нибудь перекусить на ночь?
— Наелся. Но от ночного перекуса не откажусь, — с готовностью кивнул Чжу Цин.
Вернувшиеся после уборки супруги Чэнь ошеломлённо замерли в дверях.
— Может, мне ещё что-нибудь приготовить? — спохватилась хозяйка.
— Не нужно, я действительно сыт, — с мягкой улыбкой отозвался Чжу Цин, покосившись на соседа. — Просто брат И так щедр, грех упускать возможность.
— Вот именно! — поспешно подтвердил Цзо И, решив, что парень просто стесняется признаться в голоде, ведь две трети стола уже исчезли в его желудке. — Давайте лучше о деле.
Юаньюань уже крепко спал. Уложив внука в кроватку, мать Юань прикрыла дверь и опустилась на диван рядом с дочерью.
Второй дядя Чэнь тяжело вздохнул:
— Ханьхань с самого рождения был слабее других детей. Мы-то думали, обычный слабый иммунитет, а оказалось — врождённый порок. Только вот родители мальчика слишком гордые, о его болезни знали лишь единицы. А недавно отец повёл его гулять, и ребёнка сбил велосипед. Ханьхань впал в кому. Друг сказал, что из больницы его выписали в совершенно критическом состоянии.
Мать Юань сжалась от боли:
— Почему же его не отвезли в крупную столичную клинику?!
— Врачи прямо сказали: дорогу он не переживёт, — с горечью продолжил мужчина. — Пришлось забрать его домой. Но вскоре мальчик внезапно пошёл на поправку и стал носиться как ни в чём не бывало. И произошло это ровно тогда, когда занемог наш Юаньюань.
Под конец фразы Второй дядя Чэнь не сдержался и с яростью стиснул зубы — пусть даже напротив сидела мать виновницы.
Вторая тётушка Чэнь посмотрела на дрожащую от слёз мать и после недолгого молчания произнесла:
— В общежитие мы с мужем наведаемся сами. Вы оставайтесь здесь, приглядывайте за Юаньюанем.
— Нет, я пойду с вами! — сквозь слёзы возразила старушка. — Нельзя позволить им грешить дальше… Господин Цзо.
— Слушаю вас, — отозвался Цзо И.
Женщина поднялась и отвесила ему низкий, полный отчаяния поклон:
— Как бы всё ни закончилось… примет ли больница вашего друга моего бедного внука?
— Ребёнок ни в чём не виноват. Разумеется, примет.
— Спасибо вам, господин Цзо… Я пойду, побуду с Юаньюанем, — утерев слёзы, она скрылась в спальне. Вторая тётушка Чэнь, не в силах усидеть на месте, поспешила следом за ней.
В гостиной остались только трое мужчин.
Второй дядя Чэнь выглядел крайне встревоженным:
— Они наверняка начеку. Найдёт ли мама эту соломенную куклу?..
— Иногда вещи, лежащие на самом виду, привлекают меньше всего внимания, — спокойно заметил Чжу Цин, указав на шкаф возле телевизора. — Скажите, та вещь представляет для вас ценность?
На верхней полке лежал невзрачный, блёклый булыжник. На деле же это был цельный кусок необработанного нефрита размером с кулак, который супруги Чэнь много лет назад привезли из-за границы. Сокровище пусть и не баснословное, но стоило немалых денег. И этот ценный камень совершенно буднично пылился наверху, пока нижние стеклянные витрины ломились от ярких, но грошовых сувениров.
Хозяин дома изумленно воззрился на юношу:
— Ну и глаз у тебя! Это моя мама посоветовала туда положить. Сказала: дети не достанут, а чужой человек ни за что не подумает, что на самом верху лежит настоящая драгоценность.
В то время в их районе как раз орудовали воры, обчистившие несколько квартир. Супруги не знали, куда спрятать камень от греха подальше, пока бабушка Чэнь не приехала проведать внучку и не определила тайник. С тех самых пор никто и не догадывался о секрете этой полки — вплоть до сегодняшнего вечера.
— Бабушка Чэнь — мудрая женщина, — искренне отозвался Чжу Цин.
Цзо И подошёл к шкафу. Благодаря высокому росту ему достаточно было лишь слегка приподнять голову, чтобы всё разглядеть. Камень действительно казался невзрачным, но и саму полку, и минерал регулярно протирали от пыли — в отличие от нижних полок, где чистотой сияли лишь стеклянные дверцы.
— Чистейший нефрит, — заключил Цзо И и обернулся к хозяину: — Второй дядя Чэнь, не продадите?
— А? — опешил тот и тут же испуганно замахал руками: — Нет-нет, ни за что!
Цзо И с лёгким разочарованием цокнул языком.
Чжу Цин лишь прижал ладонь ко лбу:
— Брат И, ну ты и выдал финт.
— Финт? — Цзо И с вызовом плюхнулся на диван рядом с юношей, возмущённо уставившись на него: — Называть меня красавчиком — пожалуйста, но намекать на легкомыслие не позволю! Или, по-твоему, я недостаточно солиден?!
Чжу Цин лишь молча покачал головой: при чём здесь солидность, когда речь шла о банальной коммерческой наглости?