— А то, — сально ухмыльнулся Линь Чэнбинь и, подавшись к самому плечу Чжу Цина, понизил голос: — Я ж в тот день, когда приносил весточку для старшего дяди Чанга, сам всё видел. Дверь отворил Цзо И... Мать моя, да у него на шее живого места не было! Зрелище — хоть глаза зажмуривай!
Уши Чжу Цина вспыхнули. Он слегка откашлялся и невинно уточнил:
— И до какой же степени "хоть глаза зажмуривай"?
Чэнбинь смерил его сочувственно-покровительственным взглядом:
— Эх ты, бедолага. Сразу видно: ни разу в жизни ни с кем не встречался, даже элементарных вещей не понимаешь.
—... Брат Чэнбинь, я смотрю, в этих делах знаток? — улыбнулся Чжу Цин, окинув собеседника озадаченным взором.
Линь Чэнбинь горделиво выпрямился и скрестил руки на груди, всем видом изображая умудрённого опытом знатока:
— Слыхал поговорку? "Не обязательно быть мясником, чтобы знать, как бегает свинья".
— Чего?
Разве эта поговорка так звучит? У Чжу Цина на миг мысли смешались.
— Да неважно! — покашлял Чэнбинь и уставился на него, призывая уловить суть. — Главное, что Цзо И кого-то завёл! Да ещё и притащил эту пассию к тебе домой с ночёвкой! Неужто ты совсем ничего не заметил?
Щёки Чжу Цина обдало жаром. Он перевёл подёрнутый дымкой взгляд на Цзо И, работавшего неподалёку, и вспомнил слова Чэнбиня. Взор сам собой скользнул к шее мужчины, но тот повязал шарф, так что разглядеть ничего не удавалось.
Впрочем, прошлым вечером Чжу Цин и сам оставил там пару отметин...
Где именно? Кажется, чуть ниже ключицы и на кадыке. А кадык у Брата И до того хорош — особенно когда того захлёстывает страсть... Чжу Цин просто обожал этот вид.
Чем дольше он об этом думал, тем темнее становился его взгляд.
Но Линь Чэнбинь ничего не заметил и продолжал бубнить под нос:
— Неужели он притащил кого-то и тебе ни словом не обмолвился? Стой, а когда эта девица ушла?
— Кхм. Это его личное дело, — Чжу Цин отвёл глаза и скользнул взглядом по собственному запястью. На коже ещё виднелись бледные синеватые следы — немые свидетельства того, насколько неистовым бывал этот пёс, когда терял контроль.
Заметив задумчивый вид Чэнбиня, Чжу Цин непринуждённо подтянул рукава и сложил руки на коленях.
Но даже эта явная подсказка пролетела мимо внимания собеседника. Линь Чэнбинь лишь покачал головой, глядя на Цзо И:
— Неужто этот паршивец выставил девчонку на улицу ни свет ни заря? Ну и грубиян.
— Кхм-кхм, — Чжу Цин вынужденно откашлялся сильнее и перевёл тему: — Брат Чэнбинь, я тут слышал от тётушки Линь, что тебе снова прочат сватовство?
Неужели тень от предыдущего свидания уже рассеялась?
Линь Чэнбинь аж вздрогнул. Он уставился на Чжу Цина с немым ужасом:
— Когда это она успела выдумать?!
— Да только что, — ответил Чжу Цин, продолжая перевязывать колбасу. — Говорила, мол, после Нового года ты станешь ещё на год старше, и нельзя из-за одной неудачи ставить крест на всех девушках. Так что она попросила твою тётку поспрашивать во все стороны.
— Да ладно?! — завопил Линь Чэнбинь.
Отмыв двор, Цзо И переступил порог кухни как раз в тот момент, когда Линь Чэнбинь издал этот отчаянный вопль. Увидев его перекошенное от уныния лицо, Цзо И удивился:
— Это что тут за трагедия?
— Да вот, обсудили твою подружку, — буркнул Чэнбинь, безнадёжно опустив руки.
— Чего?! Какую ещё подружку?! Откуда у меня подружка?!
Цзо И от неожиданности запнулся ногой за ногу и едва не растянулся на ровном месте.
— Такую! Которая тебе на шее засосов ненаставляла! — Линь Чэнбинь смотрел на него так, будто у него рухнули все представления о морали. — Неужто после всего, что между вами было, ты даже за девушку её не считаешь?!
Удержав равновесие, Цзо И метнул взгляд на Чжу Цина. Тот как раз ловко завязывал узелок на набитой колбасной оболочке и снизу вверх посмотрел на него.
Уловив в глазах возлюбленного явную насмешку, Цзо И с облегчением выдохнул. Он бесцеремонно вклинился между ними, буквально сдвинув Чэнбиня с табурета:
— Вообще-то это мой спутник жизни. Единственный и навсегда.
Чжу Цин усмехнулся и ткнул Цзо И локтем под дых:
— Надо же, какая непреклонность.
— Ого. Ты что, реально собрался на ней жениться? — Линь Чэнбинь притащил другой табурет и с искренним изумлением уставился на сияющего Цзо И.
Цзо И перехватил руку Чжу Цина, пытавшуюся снова его ужалить, и, не оборачиваясь, отчеканил:
— Само собой. Встречаться без намерений жениться — обычное хулиганство. Мой дедушка мне это с детства вдалбливал. Тебе, что ль, дедушка Линь такого не говорил?
— Да он бы и рад сказать, — со вздохом ухмыльнулся Чэнбинь, — да только жениться мне пока не на ком. А ты хитёр, однако! Запрятал девчонку так, что даже Чжу Цин понятия не имеет, когда ты её привозил.
— Да не привозил я никого! — Цзо И состряпал обиженную мину и поглядел на Чжу Цина.
Тот с тихим смешком подтвердил:
— Ага, никого не привозил.
— Ладно-ладно, — Линь Чэнбинь вскинул руки, сдаваясь. — Признаю, выставили меня дураком. Но вы лучше подскажите, как мне от сватовства отвертеться! Я ж ближайшие лет пять о бабах даже слышать не хочу!
— Тут уж вряд ли что поможет, — сочувственно вздохнул Цзо И, зная страстное желание тётушки Линь обзавестись невесткой.
— А ты попробуй, — пожал плечами Чжу Цин. — Не попробуешь — не узнаешь, вдруг следующая кандидатка и есть твоя судьба?
Судя по настрою тётушки Линь, на новогодние праздники в деревню съедется столько девиц, что если устраивать по свиданию в день, наберётся добрый десяток. Глядишь, кто и приглянется.
Линь Чэнбинь сокрушённо вздохнул и принялся усердно помогать по хозяйству, надеясь заглушить тяжким трудом грядущие ужасы сватовства.
Поужинав у Чжу Цина, Чэнбинь до последнего оттягивал уход, пока мать не позвонила ему дважды. Лишь после этого он поплёлся домой.
Заперев калитку, Цзо И вернулся в главный дом. Чжу Цин сидел на диване и щёлкал семечки. Цзо И плюхнулся рядом, аккуратно забрал у него из рук горсть семечек и принялся очищать зёрна, отдавая их Чжу Цину.
— Как только тебе исполнится достаточно лет для брака, поедем за границу. Сейчас во многих странах регистрируют однополые союзы.
Чжу Цин выгнул бровь:
— А кто сказал, что я собираюсь за тебя выходить?
Цзо И прищурился, подхватил его за подбородок и властно, глубоко поцеловал. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. В глазах одного плясали смешинки, в глазах другого горело упрямство.
— Можешь за меня не выходить. Тогда я сам выйду за тебя.
Ночью они снова увлечённо и беззаветно предались сдержанным утехам.
* * *
На следующий день пришла пора заготавливать "юроу" — свинину, вытопленную в смальце.
В следующем году Чжу Цин планировал всерьёз заняться землей, так что запасы сытной заготовки очень пригодились бы в страду: разогрел на пару — и готово. И время экономится, и мясо вкусное.
— Впервые вижу, чтобы мясо готовили эдак, — заметил Цзо И, глядя на огромный котёл, едва не до краёв полный топящимся жиром и кусками мяса. От одного вида можно было насытиться.
— А по-моему, очень вкусно, — Чжу Цин зачерпнул кусочек палочками и отправил Цзо И в рот. — Много не съешь, тяжеловато. Но когда наработаешься в поле, любое жирное мясо за милую душу идёт.
— Это точно, — прожевав, согласился Цзо И. — Вкуснота!
Чжу Цин заранее отмыл и высушил большой глиняный кувшин.
— Запомни: каждый раз, когда будешь доставать мясо, руки должны быть идеально чистыми и сухими. Попадёт хоть капля воды — всё мясо пойдёт насмарку, плесенью покроется.
— Понял, заучил! — поспешно кивнул Цзо И.
Едва они успели переложить заготовку в кувшин, как во двор со всех ног прибежал дядюшка Чэнь. Старик спешил так, что едва не споткнулся у самых ворот. К счастью, Цзо И только что вышел из свинарника и успел вовремя подхватить его под руки.
— Дядюшка Чэнь, что стряслось?!
Старик дрожащими пальцами протянул ему свою трубку-чубук, голос его прерывался от испуга:
— Я... у меня в чубуке пепел красный! Красный, аккурат как кровь!
Цзо И сразу узнал эту трубку. Дочка купила её дядюшке Чэню в городе почти за сотню юаней — вещь куда более дорогая, чем обычные десятиюаневые коленца из местного магазинчика. Старик очень гордился подарком, всегда носил чубук с собой и при каждом удобном случае — на праздниках или в компании — с гордостью рассказывал, что это дочкина забота.
— Братец Цин! — крикнул Цзо И в сторону комнат и тут же повернулся к старику: — Дядюшка, пойдёмте в дом, присядьте. Цин переодевается, сейчас выйдет. Я вам водички налью.
— Да-да... — Дядюшка Чэнь был перепуган до смерти. После недавней беды с младшим внуком любые странности повергали его в ужас, так что он послушно соглашался со всем, что говорил Цзо И.
Чжу Цин пачкался свиным жиром, пока перекладывал мясо, и ушёл к себе переодеться. Услышав клич Цзо И, он быстро сменил одежду и вышел в коридор, где как раз столкнулся с Цзо И, несущим пиалу с кипятком.
— Что случилось?
— У дядюшки Чэня пепел в трубке покраснел, — вполголоса удивился Цзо И. — Я глянул — и впрямь красный. Ярче, чем густой сурик.
— Вот как? — Чжу Цин слегка нахмурился и прошёл в комнату.
Дядюшка Чэнь сидел на диване сам не свой — с таким видом обычно ждут результатов анализов, подозревая у себя наихудшее.
— Дядюшка Чэнь, дай-ка я погляжу на твою трубку.
Как только Чжу Цин переступил порог, старик подскочил и с готовностью протянул чубук.
Чжу Цин расстелил на столе чистый лист бумаги, перевернул трубку и слегка постучал по чашечке. Из неё на бумагу высыпался пепел.
Красный. Густо-алый.
И ведь самое странное: этот пепел был самым обычным продуктом горения табака.
Чжу Цин попросил у старика щепотку самосада, набил чашечку, прикурил и попросил дядюшку Чэня сделать затяжку.
— Поглядим, какой пепел образуется прямо сейчас.
Старик торопливо затянулся.
Сначала пепел выглядел вполне обычным, серовато-белым. Но стоило огоньку чуть угаснуть, как серый цвет на глазах начал наливаться алостью.
— Смотри! Смотри! — затрясся дядюшка Чэнь, указывая пальцем на верхушку чашечки. — Опять покраснел!
— И давно это началось?
— Да вот сегодня! Мы с твоей бабушкой Чэнь ходили в соседнюю деревню на забой свиньи. Я закурил, сам внимания не обратил, а люди пальцами тыкать стали: «Чэнь, ты чем это трубу набил? Почему у тебя пепел красный?!»
Тут-то старик и обомлел. Табак-то он покупал обычный, в поселковой лавке, такой же, как у всех! Раньше ни разу подобной чертовщины не случалось. Почуяв недоброе и испугавшись нечисти, он бросил всё и прибежал сюда.