Услышав, как Чжан Чжан окрестил старика Ли, Чжу Цин отвернулся, отчаянно краснея и с трудом сдерживая смех. Цзо И сдержанно прокашлялся и со шлепком опустил ладонь на спинку дивана:
— Потише там! Соберитесь!
Чжан Чжан прикрыл рот ладонью и кокетливо хихикнул — чисто женский, жеманный жест.
— Да я что... Я ведь сам в ванной дух испустил. А тут слышу — вода плещется. Дай, думаю, гляну, как сам со стороны после смерти выгляжу. Вот и прошмыгнул.
Притиснув ладони к зардевшимся щекам, он жеманно прижал локти к бокам и тонким, едва ли не девичьим голоском запричитал:
— Кто же знал, что там действительно кто-то есть! Но боже мой, какой же он беленький! Я при жизни столько способов перепробовал, а такой кожи так и не добился. Ну и... зависть взяла, не удержался — протянул руку, потрогал.
Чжу Цин к тому моменту уже справился с собой и повернулся обратно. Услышав это невинное оправдание, он лишь бровь изогнул:
— Постой. Ты же сам сказал, что слышал звук льющейся воды. Как ты мог думать, будто там никого нет?
— Ой, ну хватит! — Чжан Чжан закрыл лицо руками и кокетливо извивнулся всем телом. Сочетание сугубо мужского баса с манерами капризной девицы выглядело чертовски сюрреалистично. — Сболтнул не подумав. Нужно же мне хоть каплю приличия сохранить!
С этими словами он смущённо отвернулся к стене. Чжу Цину и Цзо И пришлось выждать пару минут, пока дух не сменит гнев на милость и не соизволит повернуться обратно.
— И всё же старик Ли утверждал, что одним поглаживанием дело не обошлось, — уголок губ Цзо И нервно дёрнулся. — Ты его ещё и сжал.
— Ну так раз уж добрался! — Чжан Чжан стрельнул в него кокетливым взглядом. — Погладил — грех не ухватить, пока случай подвернулся!
Чжу Цин с Цзо И на мгновение дар речи потеряли. На такое и возразить-то было нечего.
— А что... Если подумать, вполне логично, — вдруг подытожил Цзо И.
Чжу Цин тут же наградил его лёгким пинком по ноге. Цзо И немедленно шутливо шлёпнул себя по губам и снова обратился к призраку:
— Ладно, пошли с нами. В том доме духам оставаться нельзя.
Чжан Чжан посмотрел на них с лёгким опасением. После смерти его никто не замечал, а тут явились двое, смотрят прямо в глаза и ни капли не боятся. Явно не из простых.
— Вы эти... мастера, которые экзорцизмом занимаются? — осторожно поинтересовался он.
— И да, и нет, — Чжу Цин ткнул пальцем в себя. — У меня интернет-магазин.
Цзо И вальяжно засунул руки в карманы брюк и с гордым видом заявил:
— А я живу на его содержании.
— Чушь-то не неси, — Чжу Цин снова пнул его.
Цзо И и не думал уворачиваться. Лишь с тихим смешком переспросил:
— А что такое? Не хочешь меня содержать?
Чжан Чжан перевёл взгляд с Чжу Цина на Цзо И, потом обратно, и вдруг решительно поднялся:
— Ладно, я с вами.
Цзо И лишь бровь поднял, задавать лишних вопросов не стал. Заперев ворота усадьбы, они направились к гостевому двору.
По пути Чжан Чжан с любопытством вертел головой:
— Я ещё когда шёл сюда, подумал: у вас тут что, какая-то образцовая деревня по программе развития? Дороги чистые, указатели везде висят. Совсем не похоже на глушь.
— У нас развивают сельский туризм, — пояснил Чжу Цин. — Гостевые дома, экологически чистые продукты: домашние яйца, куры, свинина на зерновом откорме.
Чжан Чжан одобрительно закивал:
— Отличное дело! Местную экономику подтягивает. Как только деревня богатеет — и людям жить становится легче.
— Ты ведь в городке жил? Там-то с деньгами получше должно быть.
Чжан Чжан лишь усмехнулся. Летя рядом с ними по воздуху, он произнёс с оттенком печали в голосе:
— Да какое там... Родители развелись, когда мне три года было. С тех пор мотался с матерью по свету. Толком не учился, а уж сколько чужих мужиков «папой» звал — и не сосчитать. Когда мне исполнилось шестнадцать, мать наконец зацепилась за одного человека здесь, в городке. Дядька он был неплохой, к матери относился хорошо... Но всё же не родной отец.
Отчим относился к Чжан Чжану ни тепло ни холодно. Позже мать всеми правдами и неправдами родила второму мужу ребёнка — девчушку, которая сейчас училась в начальной школе. С появлением родной дочери отчим и вовсе перестал замечать пасынка. Чжан Чжан тогда был подростком гордым и ранимым, так что долго терпеть не стал — собрал вещи да уехал на заработки.
— Где я только не вкалывал: и в парикмахерской, и на стройке, и официантом в баре. А потом к нам в бар приехали пять трансвеститов из Таиланда. Мы с ними сдружились, они научили меня краситься, одеваться... И знаете, когда я впервые вышел на улицу в образе девушки, у меня с души словно камень упал. Такая лёгкость образовалась! В баре я перестал подносить подносы и стал выступать в шоу. Пусть я худой, — Чжан Чжан указал на свою плоскую грудь, — зато язык подвешен как надо. Гости от меня тащились, дорогие напитки заказывали не глядя. Раньше я зарабатывал тысячи по четыре-пять, а тут доход до пятидесяти-шестидесяти тысяч в месяц подскочил!
Разбогатев, Чжан Чжан не забыл о матери, проскитавшейся всю жизнь. Каждый месяц он переводил ей по пять-шесть тысяч юаней. Для небольшого городка это были весьма солидные деньги.
Нельзя сказать, будто мать не любила сына — иначе не забрала бы его с собой при разводе, отказавшись от всего имущества. Но жизнь её подкосила, а с появлением младшей дочери заботы о старшем неизбежно отошли на второй план.
Получив первые деньги, мать плакала в трубку. А потом накупила дочке красивых платьев с туфельками и перед мужем хвасталась с нескрываемой гордостью: мол, смотри, это сын сестрёнке прислал!
Отчим и впрямь был поражён. Ну и рад, конечно, — кто же не обрадуется такому отношению к родной дочери?
Благодаря этим регулярным переводам мать наконец смогла поднять голову в доме мужа. Тратила она от силы треть, а остальное откладывала.
— Говорила, что бережёт мне на свадьбу, — с тоской вздохнул Чжан Чжан. — Но надо же было такому случиться... Столкнулся я в баре с одним земляком.
Земляк тот оказался родственником отчима. Увидев Чжан Чжана на сцене, он тут же позвонил домой и растрезвонил, будто парень за границей торгует телом.
Взбешённая мать немедленно вызвала сына домой и устроила ему грандиозный скандал.
— Ну а у меня тоже характер не сахар, — хмыкнул Чжан Чжан, медленно покачивая бёдрами в воздухе. — Я прямо при них нарядился в своё любимое платье, накрасился... Когда деньги мои брали — молчали! А как за «лицо» перед соседями испугались — так сразу плохим стал.
Ничем грязным он, разумеется, не занимался.
— Хотя ухажёр у меня был, — Чжан Чжан снова хихикнул в кулак и шепнул Чжу Цину: — Крепкий такой мужик, с такой фигурой, о которой я сам с детства мечтал.
Чжу Цин улыбнулся:
— И он тебе нравился?
— Да кто его знает... — Чжан Чжан опустил руку, в его взгляде блеснула растерянность. — Я и подумать-то толком не успел, как дух испустил.
Уже на подходе к усадьбе он тихо добавил:
— Я даже посмотреть не решился, как меня после смерти обряжали. Боюсь даже думать об этом.
А уж пойти и глянуть — тем более.
Как ни крути, а мать ему было жалко. Она-то надеялась, что сын вырос, встал на ноги, зарабатывает... А оказалось, что он пляшет в непотребном виде в ночном клубе. Приехал домой, ураганом прошёлся, разругался в пух и прах — она потом полночи уснуть не могла.
И в довершение всего он умудрился умереть прямо в том самом наряде, который она так ненавидела. Какая позорная смерть.
— Не бери в голову, — перебил его душевные терзания Чжу Цин. Уловив доносящийся со двора аппетитный аромат, он улыбнулся: — Хочешь, я тебе рыбы зажарю?
Чжан Чжан тоже потянул носом воздух, но лишь горестно вздохнул:
— Не стоит мараться. Я же призрак, мне еда ни к чему.
— Мою стряпню сможешь съесть.
Чжан Чжан удивлённо вскинул голову:
— Веришь?
Призрак уставился на Чжу Цина, а затем жеманно улыбнулся:
— Ты, конечно, не в моём вкусе, но ради такого...
— Никаких «но», — Цзо И, уже занёсший руку над калиткой, бесцеремонно притянул Чжу Цина к себе за талию, приподнял его за подбородок и с чувством поцеловал прямо в губы. После чего с абсолютно спокойным лицом обернулся к опешившему призраку: — Он занят. Мною.
—... Счастья вам, — выдавил из себя Чжан Чжан кривую ухмылку.
Цзо И блеснул белоснежной улыбкой:
— Благодарю.
— Заходи уже, — Чжу Цин с улыбкой качнул головой и слегка подтолкнул Цзо И к дверям.
Чжан Чжан только собрался что-то добавить, как изнутри донеслись два знакомых голоса. Он мигом взмыл над калиткой, заглянул во двор и ахнул:
— Ой! Большая белая попа!
Чжу Цин лишь качнул головой, а Цзо И сдержанно прокашлялся и со стуком распахнул ворота.
— О, как раз вовремя! — старик Ли помахал им зажаренной тушкой. — Рыба только-только подоспела!
— Ешь-ешь, не отвлекайся, — Цзо И старательно отвёл взгляд от его филейной части. Пройдя в кабинет, он взял благовоние духовного зрения и зажёг его в углу двора.
Спустя пару мгновений старик Ли обомлел: прямо под боком у него материализовалась девица.
— Ой, мамочки! Вы кто?!
Призрак кокетливо улыбнулся и медленно повернул к нему лицо:
— Меня зовут Чжан Чжан.
И тут старик Ли услышал этот голос...
Старик Чжао тоже поначалу вздрогнул, но, сообразив, что Чжу Цин с Цзо И вошли одни, быстро догадался, в чём дело. Втихомолку подхватив табуретку, он аккуратно отодвинулся подальше. А потом, решив, что дистанция всё ещё мала, отсел ещё на пару метров.
Пока Чжу Цин и Цзо И разделывали свежую рыбу, Чжан Чжан разговорился с ничего не подозревающим Ли.
Старика Ли, конечно, немного смущал странный вид собеседницы, но как истинный джентльмен он не стал задавать лишних вопросов и даже предложил ей кусок рыбы.
— Спасибо большое, но у меня зубы мудрости разболелись, так что не могу, — вежливо отказываясь, вздохнул Чжан Чжан.
— Да ничего страшного! — Старик Ли добродушно улыбнулся и налил ему стакан мятного отвара. — Вот, выпей мятного чаю: и жажду утоляет, и воспаление снимает.
Чжан Чжан с улыбкой закивал, а потом ненароком поинтересовался:
— Господин Ли, у вас просто изумительная кожа! Поделитесь секретом ухода?
— Да ну, правда? — Старик Ли смущённо погладил щеку, не скрывая удовольствия. — Наверное, от матери досталось. У неё тоже кожа мягкая да белая была.
— Ах, какая прелесть!
Чжан Чжан изошёл искренней завистью, отчего старик Ли смутился ещё сильнее:
— Да у вас, честно говоря, тоже кожа очень даже ничего.
— Ой, спасибо за комплимент!
Наблюдавший за этой взаимной лестью старик Чжао едва удерживался от хохота. Ещё когда Чжу Цин взялся за нож, Чжао догадался, для кого готовится угощение, и быстро сложил два и два: эта «красотка» и есть тот самый дух из душевой, ухвативший старика Ли за ягодицу.
До чего же хотелось увидеть физиономию Ли, когда правда выплывет наружу! Рыба в руках Чжао от этой мысли показалась вдвое вкуснее. Он похихикал в усы, перескакивая взглядом с рыбы на парочку.
Старика Ли откровенно смутили эти масляные взгляды товарища:
— Ты чего лыбишься, как идиот?
— Да так, ничего, ничего, — старик Чжао уткнулся носом в тарелку.
Тут подошли Чжу Цин с Цзо И, держа в руках подносы с замаринованной рыбой. Старик Ли решил подвинуться, но тут же вспомнил о соседке и обеспокоенно обернулся — как бы не прижать девушку.
Обернулся — и обомлел: его плечо прошло сквозь её плечо...
— Т-ты... ты... — застрял звук у него в горле.
Чжан Чжан смущённо взмыл в воздух и переплыл к Чжу Цину:
— Простите, я не хотел вас напугать.
— Я... э-э... — Старик Ли постепенно начал приходить в себя и тут же уставился на давшего волю смеху Чжао. — Ты знал?!
— Если я всё правильно понял, то это как раз тот самый ценитель из душевой! Ха-ха-ха-ха! — Старик Чжао хохотал уже в голос, ухватившись за живот.
Из комнаты, где отец Ли делился сокровенным с престарелой матерью, донеслось недовольное покашливание — громкий хохот во дворе мешал беседе.
— Люди радуются, и ты порадуйся, — с мягкой улыбкой остудила его бабка Ли.
— И то верно, — расправил брови отец Ли и продолжил разговор.
Тем временем старик Ли с трудом взял себя в руки, хотя взгляд, брошенный на Чжан Чжана, стал куда менее дружелюбным. Кому понравится воспоминание о том, как тебя сзади цапают во время мытья? Тем более когда «ценителем» оказывается призрак.
— Простите меня, пожалуйста, — Чжан Чжан чинно спланировал к старику Ли и отвесил глубокий поклон.
—... Даже не знаю, как сказать «ничего страшного», — буркнул Ли с неловкостью.
— Просто я не мог оторвать глаз от вашей кожи! — Чжан Чжан выпрямился, его глаза горели восхищением. — Особенно там, на ягодицах: такая белая, упругая, я просто...
— Всё-всё-всё! Хватит! — Старик Ли мгновенно забагровел до корней волос и замахал руками. — Я понял! Спасибо за оценку!
В глазах Чжан Чжана мелькнул лукавый огонёк, которого смущённый докрасна старик Ли, конечно же, не заметил.
Чжу Цин с Цзо И сдерживались изо всех сил, но в конце концов не выдержали и расхохотались вслед за стариком Чжао. Даже сам виновник смущения в итоге ухмыльнулся.
— А вообще, надо бы матушке спасибо сказать, — старик Ли снова уселся на место и жестом пригласил Чжан Чжана присесть рядом. — Старшая сестра у меня ещё белее. В маму уродилась.
Чжан Чжан аж слюной от зависти изошёл.
Тем временем Цзо И вкратце пересказал историю призрака. Выслушав её, старики Ли и Чжао потеплели взглядами.
— И ты уверен, что умер от внезапной остановки сердца? — перевели они разговор на причину смерти.
Чжан Чжан в этот момент не сводил голодных глаз с рыбы, которую жарил Чжу Цин. Запах стоял безумный!
— Ну да, наверное, — отмахнулся он. — Упал, а потом смотрю — а тело-то моё на полу лежит.
— Эх, молодежь... Совсем себя не бережёте, всё ночами не спите. Чем ты перед смертью занимался? — сокрушённо вздохнул старик Ли.
Чжан Чжан, уже присевший на корточки рядом с Чжу Цином и вовсю впитывающий аромат жареной рыбы, на мгновение задумался:
— Да с матерью воевал. Не спал толком несколько суток, всё с друзьями на эмоциях план мести разрабатывал.
Старики Ли и Чжао потеряли дар речи.
Цзо И подал Чжу Цину небольшое блюдце. Тот срезал наиболее зажаристые кусочки и выложил их на тарелку, чтобы призрак сбил первый голод.
Чжан Чжан принимал палочки дрожащими руками.
— Я... я держу их! — вырвалось у него сокрушённое всхлипывание. Он крепче сжал палочки и осторожно отправил кусочек рыбы в рот.
Взрыв вкуса на языке заставил его широко распахнуть глаза. Не успели остальные и глазом моргнуть, как тарелка опустела.
Затем призрак снова уставился на жарящуюся рыбу голодным взглядом, отчего старикам Ли и Чжао стало даже неловко продолжать расспросы. Пусть уж парень попирует вволю.
— Какое же ты счастье отхватил... — прошептал Чжан Чжан, подплыв к Цзо И со спины со своей пустой тарелкой.
Цзо И горделиво вскинул бровь и с превеликим удовольствием хвастанул:
— А то! При жизни накормит, да и после смерти без еды не оставит. Не жизнь, а сказка!
Зависть на лице Чжан Чжана вспыхнула с новой силой, вызвав очередной взрыв хохота у стариков.
— Готово, можно есть, — Чжу Цин переложил румяную рыбу в заранее приготовленный глубокий поднос, выделив порцию призраку, а сам принялся за кусок, который для него зажарил Цзо И.
— Вкусно? — тихо спросил Цзо И.
Чжу Цин с аппетитом проглотил кусочек:
— Очень.
— Пойду ещё одну разделю.
— Давай!
Желудок Чжу Цина казался поистине бездонным.
— Оставайтесь сегодня у нас, да и Чжан Чжан тут переночует, — предложил Чжу Цин, глядя на часы: дело стремительно близилось к полуночи, а старики явно носом клевали.
Тащиться обратно в усадьбу Цзо никому не хотелось.
Стариков Ли и Чжао уложили в одной комнате, а Чжан Чжан затребовал себе диван в гостиной, обещав полночи смотреть телевизор. Управившись с рыбой и наведя порядок, Чжу Цин с Цзо И тоже отправились спать.
На следующее утро старик Ли едва разлепил глаза, как обнаружил у себя на груди чью-то голову. Вскрикнув от неожиданности, он шарахнулся назад:
— Чжан Чжан?!
Призрак расплылся в улыбке, упёршись подбородком ему в грудную клетку:
— Очнулся?
Немного переведя дух, старик Ли оглянулся: место рядом пустовало, Чжао и след простыл.
— А Чжао твой уже на кухне крутится, помогает, — подсказал призрак.
— А, понял. Сейчас встаю.
Старик Ли с превеликими предосторожностями соскользнул с кровати с противоположной стороны. Подойдя к двери в ванную, он резко обернулся и строго уставился на призрака:
— Смотреть воспрещается!
Чжан Чжан лишь пожал плечами:
— Да больно надо, я не из таких.
—... Звучит предельно неубедительно, — буркнул Ли и поплёлся умываться в уличный туалет.
После завтрака отец Ли собрал вещи и попрощался. Попутно он оформил индивидуальный заказ в интернет-магазине Чжу Цина: попросил организовать ему встречи с матерью несколько раз в год, пока та не отправится на перерождение. Местом встреч назначили этот гостевой двор.
Едва отец Ли уехал, Чжу Цин отправил сообщение Яо Цзянькану. Тот сразу же обрадовал Ли Минъаня:
— Всё, твой батя отдал вещь моему брату! Я ж говорил: брат Чжу заставит его добровольно отказаться!
— Брат Чжу просто невероятен! — Ли Минъань от радости места себе не находил и заявил, что вечером устроит пышный ужин. Хоть ему и не хотелось видеть отца, но смотреть на измученную мать было ещё тяжелее. Ради её спокойствия он был готов поддержать хотя бы видимость мира в семье.
Вернувшийся домой отец Ли ни в снах, ни наяву не рассчитывал получить приглашение на обед от сына. За столом оба поначалу переминались с ноги на ногу и выглядели неловко, но обошлось без ссор. Обед прошёл тихо и мирно.
Мать Ли, сияя от счастья, отправилась с мужем домой. По дороге отец Ли неожиданно спросил:
— Как по-твоему... я хорошим был мужем? А отцом?
— С чего вдруг такие вопросы? — удивилась жена.
— Да так, к слову пришлось, — уклончиво пробормотал он.
Мать Ли внимательно всмотрелась в его лицо и, пока тот не вспылил от смущения, мягко ответила вопросом на вопрос:
— А я, по-твоему, хорошая жена и мать?
— Конечно! Даже не сомневайся! — без колебаний выпалил муж.
Женщина слегка закраснелась:
— Ну вот и для меня ты — отличный муж. А что до отца... тут тебе ещё работать и работать. Но жизнь у нас длинная, успеешь исправиться.
Отец Ли не стал спорить. Он лишь покорно кивнул:
— Ты права. Нужно меняться.
Раньше он жил в постоянном страхе и стыде, и только вчерашнее напутствие матери открыло ему глаза на то, как сильно он забросил близких.
— Я всё исправлю, — повторил он тихо, но твёрдо.
Чжан Чжан тем временем обосновался в гостевом дворе всерьёз и надолго, не пропуская ни единой трапезы. Впрочем, совести у него хватало, чтобы не сидеть на шее даром:
— Я помню номер своей карты и пин-код — 576930. Снимайте сколько надо!
Цзо И криво ухмыльнулся:
— Хочешь, чтобы нас в кутузку упекли? Человек умер, а по его карте деньги сняли. Совсем сдурел?
— На еду мы и так наскребём, не бери в голову, — Чжу Цин подвинул к призраку блюдо с жареной горькой тыквой и яйцом. — И давай без капризов.
Чжан Чжан с содроганием уставился на зелёные ломтики:
— Чжу Цин, помилуй!
— Это вкусно, — старик Ли, проигнорировав его умоляющий взгляд, щедро подложил ему изрядную порцию — причём выбрал исключительно тыкву, без единого кусочка яйца.
Любому дураку было понятно, что это чистой воды месть.
Линь Чэнбинь пришёл уже после ужина, когда все уселись у телевизора. Старики Ли и Чжао задерживались, а в комнате всё ещё курилось благовоние духовного зрения.
Едва Линь Чэнбинь переступил порог и присел на стул, как заметил на пустом доселе месте изящную девицу. Однако стоило той подать голос, как сомнения в её физиологическом полу отпали сами собой.
— Я съездил в городок, разузнал, — сообщил Чэнбинь. — На окраине, у выезда на шоссе к уездному центру, и впрямь кое-кого хоронят. Вот только говорят, будто это самоубийство.
— Самоубийство? — опешил Чжу Цин и остальные.
Чжан Чжан и вовсе взвился в воздух от волнения:
— Это про меня?! Про меня?! Я что, руки на себя наложил?!
— Фотографии я не видел, — Линь Чэнбиню впервые приходилось сидеть так близко к призраку. Хоть он и готовился духом, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Впрочем, Чжан Чжан выглядел просто бледным — куда симпатичнее тех неупокоенных, у кого конечностей не хватало. — Но фамилия той семьи — Хуан.
— Ну тогда мимо, — облегчённо вздохнул старик Чжао. — Наш-то Чжан Чжан — Чжан!
А вот Чжу Цин с Цзо И одновременно перевели взгляд на призрака.
Чжан Чжан бессильно опустился на диван, вытянув мрачную физиономию:
— Мой отчим — Хуан. А я с детства на маминой фамилии сижу... Чжан.
— Но... но ты ведь от сердечного приступа умер, разве нет? — Старик Ли с неловкостью посмотрел на него, а затем, вспомнив рассказанное ранее, нахмурился.
— Вот и я о том же! — Чжан Чжан провел рукой по лицу. — Какой ещё грех самоубийства?!
Все глаза устремились на Линь Чэнбиня. Тот почувствовал колоссальное давление и поторопился добавить:
— Я сам только слухи собрал! В том доме сейчас вовсю поминальная служба идёт, завтра на рассвете уже в землю зарывать будут!
В летний зной похороны затягивать не принято — три дня от силы.
— Сходил бы да посмотрел сам, — предложил Цзо И призраку.
Чжан Чжан поднял бледное, растерянное лицо:
— Я... один? То есть один дух пойдёт? — И при этом скосил глаза на старика Ли.
Старик Ли стиснул зубы и выдохнул:
— Ладно! Схожу, помяну, конверт с поминальными принесу!
Чжу Цин с Цзо И переглянулись и с улыбкой закивали.
— Раз завтра на кладбище несут, идти надо прямо сейчас, — напомнил Линь Чэнбинь. — По вечерам там народ собирается: кто поминальные песни поёт, кто в карты играет.
— Выдвигаемся, — старик Ли поднялся, и Чжан Чжан с довольным видом заскользил вслед за ним.
— А сколько в конверт положишь?
—... Сто юаней хватит?
— Э-э, ты подумай получше! Мы с тобой, между прочим, не чужие люди — ты за ягодицы меня держал!
— Всё, никуда я не иду! Эй, Чжао, марш вместо меня!