Чжу Цин всё ещё был занят на грядках — пальцы покрывала влажная весенняя земля. Выслушав сбивчивый рассказ Бай Ши, он ненадолго задумался, а затем спросил:
— А останки хорька? Вы их убрали?
— Нет-нет, прикасаться не посмели! — торопливо отозвался Бай Ши. — Так и лежат в гробу.
Цзо И опёрся подбородком о черен мотыги и с прищуром посмотрел на юношу:
— Малыш Бай Ши, а звонка тебе не хватило? Зачем было лично прибегать?
— Чтобы хоть мельком увидеть брата Чжу Цина, я и сотню раз прибегу, не охну, — отчеканил тот, глубоко вздохнув и стойко встретив испытательный взгляд Цзо И.
Цзо И выразительно закатил глаза:
— А сотовую связь, по-твоему, от глупости придумали? Всё ради экономии времени, понимаешь?
— Господин Цзо, — Бай Ши прямо поглядел на него, — я обсуждаю с братом Чжу Цином серьёзное дело. И если вам совершенно нечем заняться, — он выразительно кивнул на мотыгу в его руках, — можете продолжать работу.
Цзо И набрал воздуха, намереваясь выдать колкость, но Чжу Цин вовремя поднял ладонь, останавливая спорящих, и с улыбкой обратился к Бай Ши:
— Мне тут осталось совсем немного. Подожди меня на ферме, я скоро закончу.
— Я помогу, — Бай Ши принялся засучивать рукава. — Всё равно без дела сидеть не могу.
Не успел Чжу Цин и слова сказать, как юноша забрал у него инвентарь и жестом отправил отдыхать, готовясь взяться за работу плечом к плечу с Цзо И.
— Чжу-ди, иди посиди в теньке, мы сами справляемся, — проскрежетал зубами Цзо И.
В итоге оба выложились по полной. Подстёгиваемые духом соперничества, они раскопали оставшуюся делянку минут за пятнадцать вместо получаса. Разглядев, что Бай Ши запыхался сильнее, Цзо И победоносно ухмыльнулся:
— Эх, молодёжь... Здоровье уже не то. Так не пойдёт, надо бы тебе на досуге больше двигаться, а?
— Я ещё молод, у меня впереди куча времени для тренировок. А вот господин Цзо, кажется, старше меня на добрый десяток лет?
— В зрелости — вся суть: мужчина учится проявлять заботу.
— Зато с годами наступает пора, когда душа ещё просит, а тело уже не тянет.
Пока они обменивались колкостями, Чжу Цин подхватил заплечную корзину, прихватил серп и шагал по тропе в сторону подворья. Заметив, что главный слушатель их перепалки ушёл, соперники переглянулись, синхронно фыркнули, подхватили мотыги с корзинами и устремились к дороге.
Вернувшись, Чжу Цин вымыл руки, переоделся и собрался вместе с Бай Ши отправиться к дому семьи Лю. Цзо И, разумеется, без лишних приглашений увязался следом. Бай Ши смерил его тяжелым взглядом, но сдержался и ничего не сказал.
Юноша приехал на велосипеде, а Цзо И с Чжу Цином поехали на машине. Бай Ши крутил педали впереди, удерживая внушительный темп.
— А парень-то шустрый, — прищурился Цзо И, наблюдая за ним сквозь лобовое стекло.
— И почему тебе обязательно надо с ним задираться? — с легким вздохом спросил Чжу Цин.
— Он сам провоцирует! — с ущемленным видом возразил Цзо И. — Я лишь принимаю вызов. Да и потом, для хлопка нужны две ладони!
— Я с ним поговорю, — пообещал Чжу Цин, заверяя, что отнесётся к ситуации беспристрастно.
— Ну нет, ты должен на него строго насрать, чтобы было видно, что ты на моей стороне!
—... Своими людьми я дорожу, потому и бранить стану.
Цзо И рассудил, что в этих словах скрыта глубокая мудрость, и с готовностью добавил:
— Тогда будь с ним подчеркнуто вежлив!
— Хорошо-хорошо, — вздохнул Чжу Цин, посмотрев на силуэт крутящего педали юноши.
Возле подворья семьи Лю Цзо И припарковал машину. Чжу Цин уже беседовал с мужчиной средних лет, возле которого стоял Бай Ши. Это был Старший сын дедушки Лю — Старший дядя Лю. Пока его мать и младший брат дежурили в больнице у постели дедушки Лю, он, выполняя волю старика, первым вернулся в деревню.
— Господин Чжу, безмерно благодарен, что вы нашли время приехать!
— Не стоит благодарностей, Дядя Лю. Давайте сперва взглянем на гроб.
— Прошу, сюда! — торопливо увлек их за собой хозяин.
Цзо И пошёл сразу за Чжу Цином, оттеснив Бай Ши в самый хвост. Тот лишь молча закатил глаза ему в спину.
Гроб покрывал слой пыли, среди которой явственно выделялись отпечатки ладоней — видимо, оставшиеся с тех пор, как домовину вытаскивали на просушку.
— И-ге, — Чжу Цин кивнул на тяжелую крышку.
Цзо И засучил рукава, но Старший дядя Лю поспешно вмешался:
— Давайте я сам! Там ведь гадость редкая...
— Пустяки, — небрежно отозвался Цзо И и, приложив ладонь к краю доски, легко сдвинул крышку.
Из нутра гроба тотчас вырвался тяжелый, тошнотворный дух. Бай Ши и Дядя Лю инстинктивно закрыли носы и рты. Цзо И слегка прикрыл собой Чжу Цина и, лишь когда зловоние немного рассеялось, отступил в сторону.
Чжу Цин подошел к гробу и заглянул внутрь. Как и рассказывал Бай Ши, на дне лежал один лишь скелет хорька с жалкими обрывками истлевшей плоти; густая шерсть отсутствовала вовсе.
— Палочку, — протянул руку Чжу Цин.
Цзо И, предусмотрительно подготовленный, тут же вложил ему в пальцы сухую ветку. Бай Ши бросил на Цзо И удивленный взгляд.
Чжу Цин потормошил кости хорька и у самого основания бедренной суставной сумки наткнулся на круглый предмет. Цзо И подал вторую веточку, и Чжу Цин ловко, точно щипчиками, поддел находку. Бай Ши торопливо расстелил на полу чистую бумажную салфетку, куда Чжу Цин и опустил маленький шарик.
— С содержимым гроба теперь можно разобраться обычным образом. Главная загадка — вот эта бусина.
— А сам гроб... им ещё можно воспользоваться? — с тревогой спросил Старший дядя Лю.
— Лучше не надо, — качнул головой Чжу Цин. — Дело даже не в старых суевериях. Мы пока не понимаем, с какой целью кто-то ободрал зверька и замуровал его в домовине.
— Так это... чей-то злой умысел?! — обомлел Дядя Лю.
Чжу Цин едва заметно улыбнулся:
— Каким бы хитроумным ни был хорёк, он не мог сам перерезать себе горло, снять шкуру и улечься в гроб.
Видя, что собеседник всё ещё пребывает в замешательстве, Цзо И кончиком ветки указал на шейные позвонки скелета:
— Надрез глубокий, прямо по кости.
Старший дядя Лю и Бай Ши разглядели глубокую насечку и насупились. Бай Ши, как хранитель деревни, почувствовал острую вспышку гнева.
— Каким бы ни был человек, испортить вещь, которую старик готовил столько лет...
— Вот именно, — Чжу Цин поднял салфетку с белым шариком. — Поэтому нам необходимо выяснить природу этой вещицы. И ещё, — он перевёл взгляд на Дядю Лю, — ведь в деревне у многих припасены гробы?
Мужчина кивнул:
— У многих. В годы дедушки Лю каждый, у кого подрастали дети, старался заранее сбить домовину — считалось, это отгоняет беду.
— Тогда почему выбрали именно ваш дом? — Чжу Цин направился к выходу. — Это не случайность.
Старший дядя Лю застыл как вкопанный. Бай Ши негромко произнёс:
— Вам бы лучше расспросить дедушку Лю. Вспомнить, не происходило ли чего-то необычного... или, может, есть грех, который до сих пор тяготит его душу.
Смысл был прост: не совершал ли старик нечестивых поступков.
Дядя Лю поколебался, но всё же вытащил телефон и набрал брата, попросив аккуратно разговорить отца. Нравом старик отличался тяжелым, спросишь напрямик — разразится громом. А врачи строго-настрого запретили его волновать. Задача стояла непростая.
Тем временем Чжу Цин попросил у Цзо И листочек желтой бумаги и киноварь. Начертав на бумаге вязь заклинания, он повернулся к хозяину дома:
— Нужен один твой волос.
Дядя Лю без лишних расспросов выдернул из шевелюры волос и передал его. Чжу Цин обернул его талисманом, встряхнул бумагу в воздухе — та вспыхнула ярким пламенем, — и бросил пылающий лоскут прямо на белую бусину.
Как только бумага догорела, в воздухе раздалась тошнотворная вонь. Чжу Цин сложил пальцы в знаке и, прошептав заклинание, коснулся алого нагара. Раздался тихий щелчок, пепел исчез, однако пламя вокруг бусины не угасло — напротив, разгорелось ещё ярче!
— Теперь нужна капля жизненной крови.
Чжу Цин подхватил руку Дяди Лю и, прежде чем тот успел опомниться, выжал из его пальца каплю крови прямо в огонь.
— Смотрите.
Бусина на глазах сменила цвет с блекло-белого на густо-алый. И именно от этого алого шарика повалила волна нестерпимого злого духа. Более того, когда пламя опало, из шарика сочилась багровая жижа, быстро окрасившая пепел в кровавый цвет.
— Это... это что?! — Дядя Лю инстинктивно отшатнулся за спину Бай Ши.
Юноша заслонил его, не сводя насупленного взгляда с алого предмета.
— Что это за дрянь?
— Сфера обиды, — Чжу Цин поднялся и принял из рук Цзо И влажную салфетку. — Порождение сконцентрированной людской ненависти. Создана искусственно. Похоже на то, что мы нашли у Второго дяди Ши, но здесь в жертву принесли хорька, осквернив сам гроб. Злоба внутри запечатана лютая. Сфера пролежала в гробу не меньше полугода. Вам повезло, что вы решили просушить домовину, иначе вскоре пострадал бы не один человек, а вся ваша семья.
От этих слов у Дяди Лю по спине прошел холодный пот.
— Господин Чжу, спасите нас!
— Когда придут вести из больницы, тогда и поймем, за что зацепиться.
Оставив свой номер телефона, Чжу Цин забрал зловещий шарик с собой.
По дороге Цзо И бросил взгляд на Чжу Цина, вертевшего в пальцах алый шар:
— Когда ты сказал «пострадал бы один человек», ты имел в виду дедушку Лю?
— Гроб принадлежал ему, значит, и удар пришелся бы по нему. — Чжу Цин убрал шар и улыбнулся. — А ты бы испугался на его месте?
— Еще бы, — хмыкнул Цзо И. — Дедушка Лю ведь от страха в больницу слег?
Старика явно перепугало до полусмерти. Возможно, здоровье его уже пришло в норму, но возвращаться домой до разрешения беды он опасался.
После отъезда Чжу Цина долго не пробыл и Бай Ши. Из сказанного он понял: ударить пытались именно по старику Лю. И виноват в этом, скорее всего, сам старик. Как хранитель деревни, Бай Ши отвечал за проступки односельчан. Покрывать виновного он не намеревался: каре быть. С этой мыслью юноша ускорил шаг.
Вернувшись на ферму, Чжу Цин положил шарик на стол и попросил Цзо И затворить двери центральной залы. Старик Чжао и Старик Ли работали в чайной, так что помешать никто не мог.
Из выдвижного ящика Чжу Цин достал деревянное блюдо, выточенное из персикового дерева руками Цзо И. Поместив шарик в центр, он попросил подать тушь из киновари. Чжу Цин щедро окропил ею алый шар.
Светло-коричневая древесина мгновенно пропиталась красным, и шар в центре стал казаться зловещим изъяном. Чжу Цин сложил пальцы в печать и закрыл глаза, читая заклинание.
Цзо И увидел, как от тела Чжу Цина волнами хлынул золотистый свет, устремляясь к шару.
Прежде неподвижная сфера закрутилась на персиковом блюде, и из неё вырвался визгливый, полный нечеловеческой тоски и ярости вопль. Звук был настолько полон ненависти, что Цзо И поморщился.
Чжу Цин разомкнул веки и ткнул пальцем в сторону сферы — шум мгновенно стих.
— Сама выйдешь или заставить? — спросил он, опустив руку и отпив остывшего чая.
Цзо И с любопытством уставился на шарик.
Алая сфера, будто прося о милосердии, прокаталась по персиковому блюду по кругу и замёрзла в центре. Над ней поднялась струйка сизого дыма, принявшая облик молодой девушки. С двумя длинными косами.
Это был лишь бесплотный дух, не имевший плоти.
— Мастер, пощадите!
— Откуда ты?
— Я не знаю... Полгода назад ко мне внезапно вернулось сознание, и я обнаружила, что заперта в доме того изверга. Он жестоко погубил меня, я не могла унять ярость и попыталась отомстить. — Дымчатые руки молитвенно сжались. — Но видит небо, Мастер! Моя призрачная сила слишком слаба, а место заточения находилось далеко от него. Я не успела причинить ему вреда, как меня обнаружили! Мастер, я хотела наказать его, но даже пальцем не тронула!
В голосе духа звучала беспредельная горечь.
— Изверг, о котором ты говоришь, — это старик Лю? — уточнял Цзо И.
Девушка кивнула:
— Его зовут Лю Лиго. А меня — Чуньфэнь. Когда-то мы жили по соседству и росли вместе...
Из-за того что Чуньфэнь с малых лет бегала за Лю Лиго, взрослые обеих семей поглядывали на них с одобрением и не мешали общению. Девочкой она не знала мира дальше родного двора, и в её сердце был только он. В пятнадцать лет, помогая Лю Лиго на полях, она подвернула ногу, и юноша снёс её с горы на загривке. В тот день ей казалось, что красивее и добрее Лю Лиго нет мужчины на белом свете.
В пору первой влюбленности Чуньфэнь отдала ему всё сердце. Она тайком шила ему обувь и одежду, и он принимал подарки. А однажды, в порыве чувств, даже поцеловал её.
— Я думала, едва подрасту, мы сыграем свадьбу и будем вместе вечно. Но тут в деревню прибыли городские грамотеи...
Среди приехавших оказалась одна очень пригожая, образованная девушка. Она была открытой, приветливой, а по вечерам учила деревенских грамоте. Многим парням она приглянулась. Лю Лиго тоже потерял голову. Чуньфэнь, пытаясь удержать его, тоже пошла учиться. И первым словом, которое она хотела освоить, было «Лю».
Но не успела она выписать его имя, как заметила, что Лю Лиго отдалился. Он стал открыто виться вокруг городской девушки наряду с другими парнями.
Голос призрака прервался навзрыд:
— Деревенские девки подняли меня на смех! А когда парни спросили его, кем я ему прихожусь, он ляпнул, будто считает меня младшей сестренкой! Но разве кто-то целует родных сестер?!
Чуньфэнь проплакала несколько дней, сгорала от обиды. А Лю Лиго даже не поинтересовался её тоской. Он продолжал выслуживаться перед городской гостьей.
— Мои родители сгорали от стыда, но горше всего было мне. Я всё же принесла ему вышитые стельки и хотела спросить прямо: правда ли то, что он говорит людям? И если правда, то кем мы были всё это время?
Ей нужен был ответ! Но Лю Лиго, встретив её, сухо попросил больше не приходить к нему тайком — не дай бог городская девушка увидит и поймет неправильно.
Чуньфэнь разрыдалась прямо на пороге и напомнила про поцелуй.
— Я навек запомнила его лицо... Половина в тени, половина под лунным светом. И та часть, что была на свету, выражала лишь ледяное равнодушие.
Он ответил: «Поцелуй? Какой поцелуй? Не было ничего, тебе приснилось». И захлопнул калитку.
А то, что она пришла к нему глухой ночью, заметили соседи. По деревне поползли слухи, будто она совсем свихнулась от тоски по мужикам.
— Из-за меня родители терпели сплошные насмешки. На работе на меня только и делали, что шептались да тыкали пальцами. Я едва не сошла с ума.
Чуньфэнь закрыла лицо прозрачными ладонями:
— Я не могла так больше жить. Тётушка сосватала мне человека из соседнего села — парень немного хромал, но душевно был добрым. Ради родителей, ради собственного спасения я согласилась.
Она твердо решила забыть Лю Лиго и начать жизнь с чистого листа.
— После обручения я почти не выходила из дома. И вот, за пару дней до свадьбы, возвращаясь с ярмарки, я столкнулась с этим извергом... Он уволок меня в лесополосу.
Лю Лиго выглядел испитым и исхудавшим. Но Чуньфэнь знала: убивался он не по ней, а оттого, что городская девушка при всех заявила, что замуж не собирается и посвятит себя служению народу. Родители Лю Лиго требовали, чтобы он выкинул дурь из головы и женился.
И вот тогда Лю Лиго вспомнил про Чуньфэнь. А узнав, что она выходит за другого, взбесился.
— Он вцепился мне в горло и стал орать, зачем я его предала! Но в чём было моё предательство?! Он сам прогнал меня! За что он так со мной?!
В приступе ярости Лю Лиго пережал ей горло.
Когда Чуньфэнь испустила дух, испуганный Лю Лиго опомнился. В панике он сорвал с неё одежду и стал жестоко щипать и мять её тело.
Когда тело нашли, на нем не было живого места. Родители со слезами забрали дочь. Но дома оставалась младшая сестра, которой ещё предстояло выйти замуж, и родственники уговорили скрыть правду, списав всё на несчастный случай. Хотя шепотки не утихали: мол, Чуньфэнь побежала за мужиком, да тот её и забил до смерти.
Душа Чуньфэнь полнилась яростью, пока она смотрела, как Лю Лиго спокойно женится, рожает детей и каждый день проходит мимо места её гибели!
— Но моя ненависть не успела набрать силу, — с горечью выдохнула Чуньфэнь. — Почти сразу меня перехватил лютый злой дух и пожрал большую часть моей силы, превратив в калеку. Я долго восстанавливалась, но отомстить Лю Лиго уже не могла — слишком была слаба. Позже я смирилась и отправилась со стражниками в Подземный мир. Но очередь на перерождение была бесконечной, а уходить мне не хотелось, вот я и тянула время...
Пока полгода назад странный призыв не выдернул её обратно и не запечатал в гробу.