Вернуть умершего человека к жизни казалось невыполнимой сказкой, чистой воды безумием.
Однако тот приятель с загадочным видом заверил его: он всё видел своими глазами, потому и приложил все силы, чтобы достать этого червя.
— У его другого знакомого дочка погибла в двухлетнем возрасте, в результате несчастного случая. Так он благодаря этому червю снова увидел её.
Отец Ли слышал о том случае, но поначалу всё равно сомневался — пока приятель тайком не привёл его к дому того человека. Там отец Ли своими глазами увидел, как тот ведёт за руку девочку, один в один похожую на его погибшую дочь.
— Я видел это собственными глазами! — отец Ли ткнул пальцем себе в веко.
Он перевёл взгляд с Чжу Цина на Цзо И, разливавшего чай:
— Самый настоящий живой ребёнок! Я потом специально поспрашивал их старых соседей. Все как один твердили, что два года назад у них и вправду умерла дочка.
Но в тот день он точно видел её снова. Приятель объяснил: вернувшийся принимает тот же облик и возраст, в каком умер. С этого момента он больше не стареет и остаётся рядом до самого конца.
— Я сразу подумал о своей сестре, — отец Ли сжал губы и опустил взгляд на пиалу с чаем. — Бедняжка, всю жизнь только и делала, что страдала. Мне так хотелось вернуть её... Дать ей хотя бы ненадолго прикоснуться к нормальной, счастливой жизни.
Тот иньский червь, которого он выхаживал, на самом деле принадлежал его умершему приятелю.
— История сложная... Я взял этого иньского червя поневоле, — тяжело вздохнул отец Ли.
Тот приятель, завладев тварью, стал чахнуть на глазах, да и с ума потихоньку сходил. Когда сокрушённые соседи выбили дверь, он уже несколько дней как лежал мёртвым. К тому моменту червь разросся с кулак величиной. Выбросить такую махину стало жалко, и отец Ли тайком унёс тварь к себе.
— Друг не успел рассказать, как с ним обращаться. Я только помнил, что он кормил его сырым мясом. Стал подсовывать мясо — а эта дрянь ни в какую! Объявила голодовку!
Не имея никакого опыта, отец Ли впал в панику: он ведь так рассчитывал снова обнять сестру. Пришлось тайком наводить справки и искать хоть кого-то, кто знающий.
На пути попадались одни шарлатаны, а иньский червь без еды ссохся до первоначального крошечного размера. Сгорая от отчаяния, отец Ли наступил на горло собственному страху и пошёл к тому самому господину Хуану — знакомому своего погибшего друга, который смог вернуть дочь.
Увидев у него личинку иньского червя, господин Хуан искренне удивился: их общий знакомый сгинул, и Хуан думал, что тварь погибла вместе с хозяином.
— Я не стал объяснять, откуда она у меня, а он и не спрашивал. Выслушав меня, господин Хуан просто дал мне тот самый листок.
Ознакомившись с инструкцией, отец Ли прежде всего спросил: если червь питается мясом, почему он воротит нос от кусков, которые ему подсовывают?
Хуан пояснил: тварь признала хозяина, и этим хозяином был умерший друг. В юном возрасте червь не принимает пищу из чужих рук.
— Чтобы заставить тварь признать нового хозяина, одного желания мало, — Чжу Цин поднял глаза на собеседника. — При первом признании всё просто, но ваш случай иной. Приходилось выкармливать её собственной жизненной эссенцией и кровью, пока она не начнёт принимать обычное мясо, верно?
Отец Ли пристально посмотрел на Чжу Цина и после паузы кивнул:
— Всё так. Полтора месяца я поил её своей кровью, пока она наконец не взяла мясо.
Пока червь был совсем крошечным, он нарезал ему тончайшие полоски, а когда тварь снова разрослась до размера кулака, стал покупать свиные рёбрышки.
Вот только каждый раз рёбрышки оставались целыми, зато от них несло жуткой тухлятиной. А по ночам отец Ли явственно слышал в тишине чавканье и хруст.
Мать Ли Минъаня перед сном пила мелатонин и спала без задних ног, зато сам Ли Минъань засиживался допоздна и то и дело прислушивался к странному шороху в квартире.
— Я страшно боялся, что сын обо всём догадается. Поэтому стал цепляться к нему по любому поводу, провоцировал скандалы. Мы с его подросткового возраста так общались, вот он и не выдержал — съехал.
С уходом сына отец Ли перевёл дух. Пока жена пила мелатонин, ночной хруст ей не грозил.
— Со временем тварь начала обгладывать мясо с костей, но всё, к чему она прикасалась, мгновенно протухало. Мне приходилось вставать в четыре утра, чтобы выбросить это гнильё до прихода дворников.
Кто же знал, что смрад всё равно выдаст его?
— Этот запах не выветривается, — Чжу Цин спокойно взглянул на него. — А как поживает жена господина Хуана?
Он спросил не «дома ли она», а именно «как она поживает».
Отец Ли уловил в вопросе скрытый подвох, но откровенно ответил:
— О его жене я ничего не слышал. Когда я приходил к нему, в квартире были только он и дочка.
— А женских вещей в доме вы не заметили? — поинтересовался Цзо И.
Отец Ли на мгновение задумался. В памяти всплыла прихожая: доставая бахилы, он случайно глянул в обувницу. Там лежали только мужские туфли и детские ботиночки. Ни одной пары женской обуви.
— А это... имеет какое-то отношение к моему делу?
— Имеет ли? — Чжу Цин переглянулся с Цзо И.
Цзо И усмехнулся:
— Дядя Ли, отношение тут самое прямое. Господин Хуан ведь не сказал вам, что именно нужно делать дальше?
— Нет, ни в какую не соглашался говорить. Утверждал, что я должен дойти до всего сам, иначе это будет разглашением небесных тайн, которое навлечёт беду и на него, и на меня.
После таких слов отец Ли просто не решился расспрашивать дальше.
— Душа — это квинтэссенция человеческого существа, — Чжу Цин поднялся, подошёл к отцу Ли со спины и положил руки ему на плечи, не давая обернуться. — Сердце поддерживает жизнь в плоти, но именно душа даёт человеку разум и суть. Потеря духовных сил истощает человека: сначала мутнеет рассудок, затем наступает кома, а там и смерть.
— И тот, кто угасает от истощения души, после смерти даже не превращается в призрака. От него остаётся лишь жалкая горстка бессознательной энергии, неспособная переродиться. Единственная её судьба — стать добычей для голодных духов.
— Хотите узнать, каково это — терять душу? — Чжу Цин сместил пальцы с плеч на виски отца Ли. — Попробуйте.
Зрачки Чжу Цина мгновенно затопила густая непроглядная тьма. Вид у него стал жутковатый, но Цзо И смотрел на это абсолютно спокойно.
Стоило глазам Чжу Цина потемнеть, как из висков отца Ли потянулись тонкие струйки зеленоватого тумана, впитываясь прямо в ладони юноши.
— А-а-а-а-а! — дико закричал отец Ли.
Его лицо исказилось от невыносимой муки, на лбу вздулись тёмные вены. Боль была такой лютой, что мужчина забился в судорогах.
Спустя пару секунд Чжу Цин убрал руки, и взгляд его снова стал прежним.
— Вот так чувствуется вытягивание души. От той капли, что я забрал, вам захотелось умереть прямо сейчас. А ведь этот червь сжирает за день в двадцать раз больше.
— И это пока он мал! Чем больше он растёт, тем прожорливее становится. Ваших жизненных сил хватит лишь на то, чтобы вырастить его наполовину. А дальше? Где брать недостающее?
Отец Ли покрылся липким холодным потом, его крупно трясло. Нечеловеческая боль ещё отзывалась в каждой клетке тела.
— Чтобы вернуть свою дочку, господин Хуан пожертвовал не только её матерью, — Чжу Цин медленно наклонился, заглядывая мужчине прямо в глаза. Его юношеское лицо казалось абсолютно спокойным. — Ваших сил на червя не хватит. Но, к счастью, у вас ведь есть ещё и сын...
— Нет! Нет!
Отец Ли в ужасе оттолкнул Чжу Цина, уставившись на него безумным взглядом. Продемонстрированная юношей сила намертво парализовала его волю.
— Из... извините!
— Ничего страшного.
Чжу Цин вернулся в своё кресло. Цзо И тут же подлил ему свежего чая.
Улыбнувшись спутнику, Чжу Цин сделал глоток:
— Ароматнее, чем прошлый сбор.
— Ещё бы, технология шагнула вперёд! — с ухмылкой отозвался Цзо И.
Глядя на то, как эти двое непринуждённо беседуют, словно ничего не произошло, отец Ли упёрся руками в колени, вытер холодный пот и бессильно опустился обратно на стул.
— Ма... мастер, выходит, вернуть сестру мне не суждено?
Чжу Цин опустил пиалу. Его тёмные, как бездна, глаза заставили отца Ли снова содрогнуться.
— Отчего же? Всё возможно. Подумаешь — помимо той боли, придётся расплатиться всего лишь двумя жизнями: вашей и вашего сына.
— Нет! — отец Ли отчаянно затряс головой. — Он ведь только-только устроился на работу! У него вся жизнь впереди, я не могу сгубить собственного ребёнка!
— Тогда отступитесь, — Чжу Цин перевёл взгляд на глиняный кувшин. — К тому же учтите: далеко не каждого удаётся вытащить с того света. Если душа вашей сестры давно ушла на перерождение, все усилия пойдут прахом.
— Перерождение...
— Ваша сестра была доброй женщиной, отстрадавшей при жизни с лихвой. Наверняка в следующем воплощении судьба к ней благосклонна. Стоит ли ваша слепая одержимость таких жертв?
Чжу Цин приподнял краешек жёлтого талисмана и спросил:
— Так мне дорассказать, как именно этот червь выпивает душу?
Отец Ли заворожённо уставился на глиняную банковатую квашню. Без сдерживающей силы талисмана голодная тварь внутри принялась биться о стенки. Сосуд заходил ходуном, вот-вот готовый разлететься на куски.
— Юй...
Отец Ли вспомнил младшую сестру, перед которой чувствовал давнюю вину.
Но горло сжало. Стоит ли отдавать две живые жизни ради призрачной надежды вернуть того, кто, возможно, давно обрёл покой?
В этот момент телефон отца Ли ожил — звонила жена.
— Я останусь у Минъаня на пару дней, — донёсся из динамика её голос. — Ты там дома не голодай. И прекрати ходить в куртке, на улице жара такая!
— Угу, — глухо отозвался отец Ли.
— Минъань ужасно за тебя переживает. Всю ночь глаз не сомкнул. Спрашивал меня, неужели он настолько никчёмный сын, раз ты вечно им недоволен и цепляешься по пустякам...
Отключив связь, отец Ли снова взглянул на трясущийся сосуд, затем с силой провёл ладонью по лицу и отвернулся:
— Мне... мне не нужна эта тварь.
Чжу Цин с коротким хлопком прижал талисман обратно к глиняному боку:
— Уверен, об этом решении вы не пожалеете.
Отец Ли горько усмехнулся:
— Надеюсь...
— У нас есть и другие услуги, правда, они оплачиваются отдельно, — с приветливой улыбкой заметил Цзо И.
Отец Ли замер, непонимающе уставившись на него.
— Сестру вы не увидите — она действительно давным-давно переродилась. А вот с матерью встретиться вполне реально.
— Ч-что?! — отец Ли вскочил с места. — Я могу увидеть маму?! Она... она всё ещё со мной?!
— Конечно, со мной, — Чжу Цин достал жёлтую полоску бумаги и резким взмахом провёл перед его лицом.
В глазах у отца Ли на мгновение резануло, а когда зрение прояснилось, он боковым зрением заметил стоящую рядом пожилую женщину.
Бабушка Ли смотрела на сына с абсолютным бесстрастием. Но стоило тому ошарашенно выдохнуть: «Мама?..», как старуха размахнулась и с сочным хрустом залепила ему звонкую пощёчину.
Отец Ли вытаращился на неё, ошарашенно поглаживая вспыхнувшую щеку:
— Призрак... Разве призрак может драться больно?!