Услышав это, Шаньмянь и вовсе побоялся повернуться. Сжавшись под жёлтым талисманом, зверёк наивно полагал, будто так его никто не заметит.
Цзо И лишь хмыкнул, склонился к самому уху Чжу Цина и шепнул пару слов. Тот мягко улыбнулся и тихим шёпотом ответил.
Разговаривали они вполуха, но было ясно: речь шла о твари, затаившейся под самой крышей.
Дядюшка Ван не видел существо на балке, но, будучи ближе всех к Хромому, давно догадывался о его странностях. К тому же он ежемесячно помогал тому отправлять какие-то посылки. Вспомнив об этом, дядюшка Ван занервничал. С тревожным чувством он посмотрел на Чжу Цина, чьё лицо немного посуровело, приоткрыл было бледные губы, желая замолвить слово, но, перехватив тяжелый взгляд Хромого, бессильно опустил плечи. Заступаться ему было не по праву.
Чжу Цин и Цзо И не упустили этот немой обмен взглядами. Они думали, что дядюшка Ван уйдет, но тот остался — молча стоял подле, не делая ни шага к выходу.
Поняв, что молчаливые знаки не действуют, Хромой сжал сцепленные на коленях пальцы, затем расслабил их и горестно усмехнулся. Взглянув на Чжу Цина, он произнёс:
— Мы с Хуэйвэнем просто использовали друг друга. Неужели вся вина лежит только на мне?
Чжу Цин кивнул:
— Сделка была обоюдной. Наказывать вас никто не собирается, но продолжать в том же духе нельзя. Иначе последствия окажутся совсем иными.
С этими словами Чжу Цин махнул рукой в сторону Шаньмяня.
Существо мгновенно ощутило, как спала давящая тяжесть. Жёлтая фуцзянь соскользнула на пол, а самого Шаньмяня неведомая сила потянула прямо в ладони Чжу Цина. Тварюшка оказалась мягкой, будто плюшевой. Чжу Цин удивлённо пошевелил бровями и не удержался — слегка сжал пушистый бок.
— Мягкий? — прищурился Цзо И, наклоняясь ближе.
— Попробуй, — Чжу Цин протянул ему зверька.
Цзо И ухмыльнулся, зацапал малыша и потыкал пальцем в животик:
— Выглядит тощим, а на ощупь вполне упитанный.
Шаньмянь, ещё недавно бессовестно вравший им в глаза, замер и боялся даже пискнуть.
Дядюшка Ван ничего не замечал, но по движениям юношей понял: они что-то поймали. Вспомнив слова Чжу Цина, он немного успокоился, перевёл дух и посмотрел на Хромого.
— Можно мне подержать его? — кротко спросил Хромой, с нежностью глядя на Шаньмяня.
Зверёк подсознательно косился на его иссушенные руки, и в глазах его мелькнул кровожадный огонёк.
Щёлк! — Чжу Цин тут же дал ему лёгкий щелчок по лбу.
Малыш мгновенно прикрыл мордочку лапками. И даже когда иссохшие, шершавые ладони Хромого бережно подхватили его, Шаньмянь так и не решился убрать лапы от рта — боялся не сдержаться и царапнуть.
— Надо же... Впервые мы касаемся друг друга без крови, — тихим шёпотом произнёс Хромой, поглаживая тварь по голове.
Прежде, когда ему требовались деньги, он первым делом полосовал себе руку ножом, взбирался по стремянке под самую крышу и подставлял окровавленное предплечье, наблюдая, как Шаньмянь жадно пьёт его живительную влагу.
— Коли уж Шаньмянь приносил тебе богатство, отчего ты сам жил в такой беспросветной нищете? — тихо спросил Чжу Цин, разглядывая мягкое, светлое сияние добродетели, окутывавшее старика.
Хромой горько усмехнулся, бросил взгляд на ошеломлённого дядюшку Вана, в глазах которого мелькнула догадка, и неторопливо ответил:
— Вся моя жизнь — сплошная мука. До того горчащая, что я не раз думал: за какие грехи родился человеком? Лучше бы стал собакой, кошкой или змеёй...
Каждый новый день приносил не надежду, а лишь новые истязания. Хромой ненавидел всё: родню, пославшую ему такую долю, глухое небо над головой и самого себя.
— Вот только духу сводить счеты с жизнью не хватило, — тяжело вздохнул старик, опуская взор на свою иссохшую, мёртвую ногу. — Да и к чему мне умирать? Я вытерпел столько боли, перенёс столько бед... Почему бы не задержаться в этом мире ещё ненадолго?
Дядюшка Ван сжал губы и пробормотал:
— Живи... Живи, раз так лучше.
— Вот именно, — старик поднял голову, и на его изрезанном морщинами лице просияла слабая, но теплая улыбка. — Промучившись всю жизнь, я не хотел, чтобы другие калеки повторяли мою судьбу — росли отвергнутыми, брошенными на произвол судьбы. Поэтому все деньги, что приносил Хуэйвэнь, я отдавал на благотворительность. Мне хотелось, чтобы они встали на ноги, исцелились и могли ходить с высоко поднятой головой.
Дядюшка Ван опешил, широко распахнув глаза:
— Так те... те посылки?!
Хромой кивнул и обратился к Чжу Цину:
— Каждая пересылка, которую делал для меня старик Ван, содержала золотые и серебряные монеты от Хуэйвэня.
Дядюшка Ван был человеком молчаливым и никогда не расспрашивал, что за свертки отправляет его сосед, хоть за почтовые услуги каждый раз приходилось отдавать больше десяти юаней. Для городских — сущие копейки, а для них — недельный труд на свалке.
Вот откуда берется свет праведных заслуг. Сделка с монстром, порожденная взаимной выгодой, спасла не одну сломанную жизнь.
— Это ведь Хуэйвэнь нашёл вас? — вдруг спросил Хромой.
У ворот показались Вань Цинцин и её отец. Беспокоясь, что юноши задерживаются, они решили проверить, всё ли в порядке.
— Верно, — подтвердил Чжу Цин.
Хромой тихо хохотнул и взглянул на зверька, сидевшего на руках у Чжу Цина:
— На самом деле я давно хотел отпустить тебя... Но ты привык к теплу, и я боялся, что на воле ты начнешь нападать на людей. Потому и переставал поить тебя своей кровью последние два месяца.
Он надеялся смирить кровожадный нрав твари, да не рассчитал, насколько та хитра: зверёк нашел лазейку и выследил Вань Цинцин.
У Вань Цинцин с отцом от этих слов мурашки побежали по коже. А уж когда они увидели, как Хромой разговаривает, уставившись куда-то в район живота Чжу Цина, им и вовсе стало жутко.
Понимая, что его поведение выглядит дико, старик слегка подался назад.
Чжу Цин переглянулся с Цзо И, и оба поднялись:
— Берегите себя. А его мы заберём.
Хуэйвэнь неотрывно смотрел на Хромого. Зверёк думал, что обретет долгожданную свободу и радость, но в груди почему-то щемило. Столько лет они прожили бок о бок. Большую часть времени старик делился кровью, даже когда у зверька не было для него ни единой монеты.
— Прощай, — проковылял старик ближе, опираясь на плечо дядюшки Вана, и в последний раз погладил Хуэйвэня по пушистой головке.
Зверёк доверчиво прижался к его сухой ладони. Глаза старика мгновенно увлажнились:
— Прости меня, дружище...
Хуэйвэнь жалобно, тихо пискнул.
Чжу Цин и Цзо И ушли.
Хромой остался сидеть на постели. Подержав в руках жёлтый талисман, поднятый стариком Ваном с пола, он молча глядел на него, а затем тихо попросил:
— Старик Ван, подай-ка мне зажигалку со стола.
Тот бессмысленно повернулся, взял зажигалку и протянул соседу.
— Сожгу... Так будет правильнее. Давно пора было, — Хромой, сухо заходясь в кашле, тяжело перевел дух и чиркнул колесиком. Жёлтая бумага вспыхнула и обратилась в пепел.
— Старик Ван...
— А?
Глядя на сизый дымок, Хромой тихо проговорил:
— Ты ведь жаловался, что в твоей развалюхе крыша течет и жить невмоготу?
Старик Ван утёр покрасневший глаз:
— Да я хоть сегодня к тебе переберусь! Только у меня характерец тяжелый, смотри не выгони.
— Не выгоню, — улыбнулся Хромой, крепко сжимая его руку. — Мы с тобой оба хороши, нечего нам друг на друга пенять.
* * *
Зверька Чжу Цин перепоручил Бай Ши.
Тот брезгливо поднял малыша за шкирку и вскинул брови:
— Духовную энергию не жрёт, зато подавай ему свежую кровь... Что ты за дрянь такая?
Хуэйвэнь висел вялой тушкой, и Бай Ши лишь покачал головой. Затем перевёл взгляд на Чжу Цина — и на Цзо И, закрывавшего собой добрую половину юноши.
— Не переживай, пристрою его в надежные руки, — ответил Бай Ши, но смотрел он исключительно на Чжу Цина, напрочь игнорируя стоявшего рядом Цзо И.
Выйдя из деревни Бай Ши, молодые люди заехали в городок, прикупили прохладительных напитков и мороженого, после чего покатили домой.
— Хочу машевого отвара, — заговорил Цзо И, едва они переступили порог.
Он тут же спрятал мороженое в морозилку, а пару ранее замороженных брикетов вытащил и протянул старику Чжао и старику Ли:
— Не стесняйтесь, угощайтесь!
— Да мы что, мы с радостью!
— Спасибо, господа! — закивали старики.
Чжу Цин заглянул в кладовую и вынес полмешка бобов маш:
— А если просто освежающий отвар сделать?
— Пойдёт! — охотно согласился Цзо И.
Отослав стариков отдыхать, Цзо И взялся промывать маш, а Чжу Цин, глянув на угасающее небо, вышел на задний двор и нарвал с десяток свежих листочков мяты.
— Пробовал когда-нибудь машевый отвар с мятой?
— Разве мяту варят вместе с машем? — удивился Цзо И.
— Ещё как. Вкус получается отменный, — Чжу Цин улыбнулся и принёс несколько охапок сухих дров для очага.
Бобы маша достаточно было просто отварить в чистой воде, вся суть кролась в мяте: её нужно было промыть, вымочить с час в холодной воде, а затем прокипятить на сильном огне. Когда отвар напитается ароматом, листья вынимают.
Вечером, после ужина, Чжу Цин смешал остывшую мятную воду с насыщенным машевым отваром и щедро налил каждому по большой пиале.
Мятная прохлада в сочетании с мягким вкусом маша доставила Цзо И истинное удовольствие. Остатки отвара Чжу Цин разлил по кувшинам и убрал в ледник.
— Завтра в полдень он станет ещё вкуснее, — с улыбкой пообещал Чжу Цин.
Цзо И молча протянул к нему руку, и Чжу Цин крепко сжал его ладонь.
Вечерние прогулки стали их неизменной традицией. Деревенская ночь принадлежала сверчкам и лягушкам, устраивавшим нестройные концерты в зарослях.
— На следующей неделе мне нужно отлучиться в город H по делам. Вернусь недельки через две, — заговорил Цзо И о работе.
— Возвращайся скорее, — кивнул Чжу Цин.
— Смотри, скучай по мне, — Цзо И сжал его пальцы сильнее.
— Скучаю... — ответил Чжу Цин слегка небрежно, за что тут же был накрыт поцелуем.
Под лунным светом две тени слились воедино.
* * *
В день отъезда Цзо И заглянул Бай Ши.
Во-первых, он пришел сообщить, что Хуэйвэнь пристроен, а во-вторых, старик Ван присмотрел нового преемника на роль хранителя деревни.
— Чем тебя угостить? — спросил Чжу Цин редкого гостя.
Бай Ши расплылся в широкой улыбке:
— Рыбой! Ужасно хочу рыбу в кисло-сладком соусе.
— Идёт.
Чжу Цин захватил бамбуковые шляпы и удочки, и они отправились к пруду Ли Цзяня.
Солнце палило нещадно. Они сидели на берегу у самой воды, опустив лески.
— Брат Чжу, насчет той группы в мессенджере — никаких следов, — заговорил Бай Ши о чате «Дружная семья под небесами», о котором его просил разузнать Чжу Цин. — Похоже, её создали городские зазывалы из мистиков.
— Скорее всего, — вздохнул Чжу Цин. — В нашем кругу совсем бардак начался.
Бай Ши повернул голову и посмотрел на белое, точёное лицо Чжу Цина:
— Вся беда от бедности. Одни концы с концами свести не могут, а другие на роскошных экипажах раскатывают...
— Бай Ши, — Чжу Цин тоже перевёл на него взгляд, предельно серьезный. — А кем хочешь быть ты?
— Я... хочу быть с тобой, брат Чжу...
Бай Ши закусил губу и только открыл рот, чтобы продолжить, как у Чжу Цина зазвонил телефон.
— Прости, — Чжу Цин достал мобильный: на экране высветился видеовызов от Цзо И.
Нажав «ответить», он увидел крупным планом красивое, но хмурое лицо Цзо И.
— До меня дошли слухи, что к тебе этот мелкий камушек Бай Ши завалился?
Бай Ши: «...»