— И ради этого они собираются разводиться?
Фэн Кэ опешил. Неужели их чувства были настолько хрупкими? И ради такой ничтожной интрижки он в свое время потерпел крах, да еще и жизни лишился?!
— Да какие там чувства, — не согласился Чэ Кэ. — Любовью тут и не пахло. Скорее уж обычная обоюдная выгода.
Семья Ван Тао никогда не водилась с деньгами. Когда-то он подкатил к Мэйхун не только потому, что та приходилась ему по вкусу, но и по более прозаичной причине: она была единственной дочерью в семье. А значит, и дом, и торговая лавка гарантированно доставались ей, а не какому-то там зятю-пришельцу.
Едва Фэн Кэ испустил дух, Ван Тао тут же уболтал Мэйхун продать лавку, чтобы раздобыть стартовый капитал. Чуть позже с молотка ушел и дом. Лишь благодаря этим деньгам Ван Тао смог встать на ноги и развернуть дело. Так что всем, чем он владел теперь, он был обязан исключительно Мэйхун.
Впрочем, Мэйхун оказалась не промах. Схватив телефон, она написала его любовнице от лица самого Ван Тао — мол, хочу отправить тебе посылку, скинь точный адрес. Ван Тао и впрямь обладал такой привычкой: даже помня дорогу, он всегда заставлял перепроверять адрес.
Женщина ничего не заподозрила. Отправив локацию, она приписала целый ворох эмодзи с признаниями в любви.
Дальше все завертелось с беспощадной быстротой. Мэйхун явилась к ней на порог вместе с адвокатом, заставила сделать тест ДНК ребенку... Ван Тао даже опомниться не успел, как наружу выплыла и супружеская измена, и внебрачный отпрыск, и переписанная на любовницу квартира.
Собрав неопровержимые доказательства, адвокат без промедления подал иск о расторжении брака.
И без того оглушенный скандалом, Ван Тао окончательно терял рассудок из-за странных вестей, приходивших неизвестно откуда.
Отовсюду ему мерещился голос Фэн Кэ. Этот голос доносился из тёмных углов, выслеживая каждый его шаг, словно ядовитая гадюка.
Когда бракоразводный процесс выходил на финишную прямую, Ван Тао разыскал Мэйхун на ее новой квартире.
— Ты чего приперся? Все вопросы решай через моего адвоката.
Мэйхун попыталась захлопнуть дверь, но Ван Тао успел выставить руку, заблокировав проем:
— Тебе что, собственного сына не жалко?!
— А разве им занимается не твоя мать?
При упоминании Ван Шу Мэйхун снова обдало волной гнева. Заведя речь о разводе, она выслушала от сына кучу упреков: тот заявил, что мать раздувает из мухи слона, а если у отца появится мачеха, его собственное наследство заметно скукожится.
От этого в памяти Мэйхун еще ярче вспыхнул образ послушной, ласковой дочери из недавнего сна.
— Я пришел по делу.
— Все дела — к адвокату. Нам с тобой обсуждать нечего, — холодно отрезала Мэйхун.
— Это касается Фэн Кэ! — выкрикнул Ван Тао, теряя самообладание.
Фэн Кэ?
Мэйхун ослабила хватку. Ван Тао тут же прошмыгнул в прихожую. Увидев ее ошеломленное лицо, он подозрительно прищурился:
— Скажи честно... ты видела его в последнее время? Или, может, слышала о нем хоть что-то?
— Не понимаю, о чем ты, — Мэйхун подняла на него тяжелый взгляд. — Он мертв уже столько лет. Зачем ты вообще его вспомнил?
— Да не я его вспоминаю! — Ван Тао сбивчиво описал чертовщину, творившуюся с ним в последние дни. — В конце концов, в его смерти виноват не я один! В ладоши одной рукой не хлопнешь. Если он вернулся мстить, с какой стати он донимает только меня?!
— И поэтому ты притащился ко мне?
— А к кому еще?! Ты сама вынуждала его развестись, хотя он упирался до последнего! Ты загнала человека в угол, вот он и...
— Пошел вон! Убирайся!
Мэйхун закричала и изо всех сил вытолкнула его за порог.
Оказавшись на лестничной площадке, Ван Тао почувствовал, что дело дрянь. Он принялся молотить кулаками в дверь, переполошив всех соседей. Впрочем, под их любопытными взглядами он так и не решился выложить правду про призраков, а потому лишь выкрикнул пару угроз и поспешно удалился.
В квартире Мэйхун обхватила голову руками и медленно сползла на пол. В памяти снова всплыло вчерашнее сновидение. В том сне дочь уже выросла и обзавелась ухажером. Фэн Кэ страшно ревновал, то и дело вставлял палки в колеса молодым, а получив от дочери нагоняй, с обиженным видом бежал к Мэйхун за утешением.
Было и смешно, и горько. В конце концов дочь все равно вышла замуж за того парня. Жизнь у нее складывалась непросто, но стоило Фэн Кэ проведать дочку, как он тут же устраивал зятю взбучку.
Лишь когда родился внук, жизнь дочери более-менее наладилась.
А тем самым зятем... оказался Ван Тао.
В сне он был ровесником дочери, но по характеру и замашкам ничем не отличался от настоящего Ван Тао.
И глядя на то, как дочь мучается с ним, Мэйхун словно со стороны увидела собственную жизнь: измены, развод...
В том сне Фэн Кэ беспрестанно корил себя за то, что искалечил дочке судьбу, и изнывал от запоздалого раскаяния.
И Мэйхун терзало точно такое же раскаяние. Если бы тогда она осталась с Фэн Кэ и жила спокойно, разве случилось бы всё это безумие?
Дойдя до войны с Ван Тао, что она получила в итоге, кроме денег?
Детей у нее больше не будет. И человека, который относился бы к ней с такой же искренней теплотой, как Фэн Кэ, она уже никогда не найдет.
Мэйхун зажала рот рукой, судорожно всхлипывая. Слёзы градом катились по щекам. В самом конце того сна Фэн Кэ умер, оставив ей всё свое имущество.
Тот человек даже во сне ни в чём перед ней не провинился.
Да и наяву тоже! Это она шаг за шагом затягивала петлю на его шее, загнав живого человека в тупик и обрекши на жуткую гибель.
Она боялась даже представить, о чём думал Фэн Кэ перед смертью. Полно ли было его сердце разочарования?
И насколько сильно он её ненавидел?..
Звонкий хруст из ванной заставил Мэйхун вздрогнуть.
Она поднялась, утерла слезы и осторожно направилась на звук. Переступив порог ванной комнаты, она увидела, что зеркало над раковиной разлетелось вдребезги, осыпав пол острыми осколками.
Мэйхун замерла. Опасаясь порезаться, она не стала собирать стекло руками, а достала визитку мастера, устанавливавшего зеркало. Вскоре тот приехал и вставил новое полотно.
Однако после его ухода тревога не утихала. Обычно к девяти вечера Мэйхун уже клонило в сон, но сегодня она никак не могла сомкнуть глаз. Поднявшись с кровати, она снова прошла в ванную. Едва за ней закрылась дверь, как показалось, будто поверхность зеркала на мгновение дрогнула. Впрочем, приглядевшись, Мэйхун ничего подозрительного не заметила.
Странно.
Сделав свои дела, она включила краны и собралась умыться, как вдруг замерла.
В зеркале за её спиной кто-то стоял.
Фэн Кэ.
Не тот мягкий и ласковый Фэн Кэ из её сна, а прежний — с полудлинными распущенными волосами, с мертвенно-зеленоватым лицом и налитыми кровью глазами.
Мэйхун тяжело сглотнула. Всё её тело сковал ледяной ужас:
— Ф... Фэн Кэ...
Тот чудовищно усмехнулся:
— Вы тогда так со мной поступили... Но я смотрю, и вам сейчас не сладко, а?
— Я... я...
Встретившись взглядом с его багровыми глазами, Мэйхун ощутила, как горло сжала невидимая удушающая хватка. Темнота мгновенно застлала взор, и она рухнула без чувств.
— Тебе сказано было напугать её, а не душить! — Чэ Кэ отвесил Фэн Кэ звонкий подзатыльник.
Багровый блеск в глазах Фэн Кэ померк, и тот виновато хихикнул:
— Да ладно тебе, влетел в образ.
— Всё, уходим.
Когда Мэйхун пришла в себя, то обнаружила, что лежит на самом краю крутого обрыва. А рядом с ней без сознания валяется Ван Тао.