Пока Ло Хуань пребывала в оцепенении, женщина внезапно разжала пальцы.
Она с силой вцепилась себе в волосы, перевела безумный взгляд на не плачущую и не зовущую на помощь девочку, а затем посмотрела на собственные руки и разрыдалась:
— Мама не хотела… Мама ошиблась! Хочешь торт? Давай поедим тортика!
С этими словами она в панике вскочила, щелкнула выключателем и торопливыми шагами бросилась на кухню.
Острая боль на шее заставила Ло Хуань поднять руку. Едва коснувшись кожи, она судорожно зашипела и тут же отдернула ладонь. Вспыхнувший свет позволил разглядеть обстановку: квартирка была старой и невероятно захламленной. На полу валялись вовсе не детские игрушки, а горы одежды — исключительно взрослой.
Прислушиваясь к доносящейся с кухни возне, Ло Хуань попыталась выбраться из шкафа, но резкая боль в бедре заставила ее замереть. Помолчав немного, она потянула вверх грязную штанину крошечной детской ручкой — вся кожа была покрыта сплошными синяками и кровоподтеками.
— Вот, держи тортик.
В коридоре послышались шаги. Ло Хуань медленно подняла голову. Женщина была пугающе худой: выступающие скулы, нездоровый землистый цвет лица, а во взгляде — застывшая бездна отчаяния.
— Что такое? Все еще дуешься на маму?
Заметив, что девочка смотрит на нее, а не на угощение, женщина решила, будто напугала ее слишком сильно. Она осторожно опустилась рядом на корточки:
— Это же твой любимый клубничный торт, такой вкусный!
Она протянула кусок Ло Хуань. Та лишь поджала губы, окончательно осознав: сейчас она находится в теле той самой погибшей девочки, а перед ней — мать-одиночка, решившаяся на самоубийство.
— Чего уставилась? Ешь давай! — заметив неподвижный взгляд, женщина мгновенно вспыхнула от ярости.
Ло Хуань невольно вздрогнула. Увидев этот испуг, женщина вновь переменилась в лице, исполнившись раскаяния. Она прижала девочку к груди и принялась ласково баюкать:
— Мама просто громко сказала, не бойся… не бойся, маленькая.
Затем отстранилась и снова сунула ей торт. Ло Хуань не сомневалась: откажись она сейчас, ее либо снова запрут в душном темном шкафу, либо жестоко изобьют.
Она послушно взяла липкий кусок и принялась через силу жевать маленькими кусочками. На лице женщины наконец-то проступило удовлетворение. Она ласково погладила Ло Хуань по голове, словно домашнего зверька:
— Вот и умница.
Ло Хуань пробрала дрожь, но она продолжала глотать испорченный, похожий на яд торт.
Видя, что ребенок тихо сидит, опустив голову, и ничем не нарушает тишину, женщина словно обрела долгожданный покой. Она поднялась, собрала с пола разбросанную одежду, запихала ее в шкаф, где только что прятали ребенка, и комната сразу стала немного просторнее.
После этого она схватила телефон и принялась строчить голосовые сообщения:
— Почему ты не отвечаешь?
— Я не прошу у тебя денег, я сама могу ее вырастить! Но почему ты меня игнорируешь?
— Она ведь и твоя дочь тоже! Ты не можешь просто бросить нас! Я заболела, тяжело заболела… Приди проведать меня, ну пожалуйста!
Она отправляла одно сообщение за другим, но Ло Хуань так и не услышала ни одного звука входящего ответа.
Мужчина молчал.
Это молчание окончательно сорвало женщине тормоза. Она принялась исступленно сыпать проклятиями, колотя кулаками по старому шкафу, который жалобно скрипел и шатался под ее ударами.
Ло Хуань тайком сунула недоеденный торт под табурет и, превозмогая ломоту во всем теле, поднялась, намереваясь добраться до двери. Но стоило сделать лишь пару шагов, как грубая сила рванула ее обратно…
* * *
— Мастер Чжу! Мастер Чжу! Сестра вдруг так страшно закричала!
Ро Цзюнь в панике влетел к Чжу Цину и Цзо И, указывая на спальню Ло Хуань.
Чжу Цин нахмурился. Переглянувшись с Цзо И, он поспешил за парнем. Ло Хуань все так же сжимала в зубах персиковую дощечку, из-за чего ее глухие, надрывные рыдания звучали особенно жутко.
Она кричала не переставая, но само тело оставалось абсолютно неподвижным. Цзо И вопросительно взглянул на Чжу Цина.
Тот покачал головой и обратился к семье Ло:
— Не трогайте ее. Сейчас ее сознание едино с душой той девочки. Скоро она очнется.
Ро Цзюнь сгорал от тревоги, но безоговорочно доверился мастеру. Мать Ло до боли стиснула пальцы и, глядя на корчащуюся в беззвучном крике дочь, испуганно прошептала:
— А этот призрак… она ведь не здесь, с нами?
Отец Ло тут же побелел и пулей выскочил из комнаты. Мать Ло, поколебавшись секунду, попыталась утянуть за собой и сына, но Ро Цзюнь резко стряхнул ее руку:
— Я не боюсь!
— Да при чем тут твой страх?! — топнула ногой женщина, но договорить не успела — сын просто выставил ее за дверь.
— Ах ты, негодник…
Она запнулась, натолкнувшись на ледяной, не сулящий ничего хорошего взгляд Цзо И.
—…Я буду ждать снаружи! Ро Цзюнь, будь осторожнее, случись что — держись ближе к мастеру Чжу!
Оставив последние наставления, мать Ло поспешно ретировалась из главного зала.
Ро Цзюнь с виноватым и изможденным видом повернулся к гостям:
— Простите… Стыдно, что вам пришлось это видеть.
— У каждой семьи свои скелеты в шкафу, — усмехнулся Цзо И, бросив выразительный взгляд на закрытую дверь. — Вот только с такими родителями твоя женитьба мало что изменит.
Если они так бессердечны к собственной дочери, то уж невестку и подавно со свету сживут. Цзо И не сомневался в этом ни на секунду.
Ро Цзюнь и сам прекрасно все понимал, потому и не спешил создавать семью. Его единственным желанием было накопить денег на скромную квартиру в городе, чтобы свить собственное гнездо подальше отсюда. Навещать родителей пару раз в месяц он бы еще смог, но совместная жизнь под одной крышей неизбежно довела бы любой брак до развода.
* * *
Дверь с грохотом захлопнулась.
Ло Хуань лежала навзничь, обливаясь холодным потом. Боль пронзала все тело, каждый вдох отдавался мучительной судорогой.
Она изо всех сил попыталась приподняться, чтобы сбежать, но в этот миг валявшийся возле шкафа телефон зашелся резким звонком. Ло Хуань вздрогнула всем телом. Дверь тут же распахнулась, и в комнату вихрем влетела женщина.
Не обращая внимания на избитого ребенка, она с безумно вспыхнувшими глазами схватила трубку. В спешке пальцы соскользнули, включив громкую связь.
— Это ты, тварь, постоянно названиваешь и строчишь моему парню?!
Увы, на том конце провода был не мужчина, а его новая пассия.
Женщина в панике оборвала вызов. Несколько секунд она сидела в полном ступоре, а затем, словно очнувшись, судорожно заблокировала номер. Заметив сжавшуюся в углу Ло Хуань, она тяжело, прерывисто задышала и резко выключила телефон.
Ло Хуань не отрываясь следила за каждым ее движением, но стоило женщине поднять голову, как девочка тут же испуганно уставилась в пол.
Однако это не помогло. Женщина медленно подошла, сжимая в руке выключенный мобильник:
— Смеешься надо мной? Радуешься, да?!
Ло Хуань отчаянно замотала головой.
— Ты хоть знаешь, кто это был?! Это твой отец! Слышишь, твой отец!
Женщина вцепилась ей в волосы и с силой дернула назад, заставляя Ло Хуань смотреть прямо в свое искаженное яростью лицо.
— Он бросил меня! Бросил, потому что я забеременела, потому что носила тебя под сердцем! Это ты во всем виновата! Ты разрушила мою жизнь!
Боль обожгла кожу головы. Крошечные руки попытались оттолкнуть обезумевшую мать, но та внезапно разжала пальцы и сгребла ребенка в охапку.
— А-а-а!
Все тело Ло Хуань было покрыто гематомами, и от этого рывка она закричала от невыносимой боли. Она хотела заговорить, закричать о пощаде, но онемевший детский язык не слушался — из горла вырывались лишь невнятные хрипы.
Женщина с привычной сноровкой намертво зажала ей рот ладонью, вынесла из квартиры и решительно зашагала вверх по лестнице — на самую крышу.
Осознав происходящее, Ло Хуань забилась в панике, пытаясь оторвать чужую руку от своего лица, но силенок у истощенного ребенка не было вовсе.
Выбравшись на крышу, женщина шаг за шагом направилась к парапету, бормоча в бреду:
— Она придет за мной… Я не позволю ей растоптать мою честь. Я заберу тебя отсюда, прочь из этого грязного мира, хорошо?
Ло Хуань отчаянно мотала головой, слезы градом катились по щекам. Но женщина не обращала внимания.
Когда они замерли на самом краю бездны, Ло Хуань застыла от ужаса, боясь шелохнуться — любое неосторожное движение могло столкнуть их вниз.
— Мама была плохой мамой, — внезапно всхлипнула женщина. Она убрала ладонь от лица девочки и нежно поцеловала ее в лоб: — В следующей жизни… никогда больше не рождайся у меня. Слишком уж это горькая доля.
Губы Ло Хуань задрожали. Ее взгляд намертво приковало к плечу женщины — прямо там, прижавшись к матери, сидел призрак маленькой девочки и жутко улыбался ей в лицо!
С непривычной, почти пугающей нежностью женщина крепко прижала ребенка к груди, так что лицо Ло Хуань оказалось в паре сантиметров от призрачного личика. С разбитого лба призрака на щеку Ло Хуань закапала густая кровь.
Ло Хуань затрясло мелкой дрожью, и в следующий миг они шагнули в пустоту. А мертвая девочка продолжала улыбаться.
* * *
Если спросить, каково это — падать с высоты, Ло Хуань смогла бы сказать лишь одно: невыносимо больно.
Она лежала на холодном асфальте, не в силах пошевелиться. Вокруг плотным кольцом стояли зеваки, но поднявшийся ветерок даже не казался холодным.
Ло Хуань потеряла счет времени. Внезапно сквозь толпу кто-то протиснулся, опустился перед ней на колени и осторожно накрыл ее искалеченное тело чистой белой скатертью. И от этого простого жеста вдруг стало удивительно тепло.
— Бедное дитя…
Когда Ло Хуань смогла разглядеть лицо этой девушки, ее прошиб озноб. Это было ее собственное лицо.
И тогда все встало на свои места. Это был тот самый день, когда погибла девочка.
Внезапно Ло Хуань почувствовала, как взмывает в воздух, бесплотным духом следуя за живой версией самой себя. Оглянувшись на накрытое скатертью детское тельце, она поняла, что страх исчез. Хотелось плакать, но слез не было — осталась лишь глухая, всепоглощающая тоска.
Она видела, как в ресторане к ней подошли коллеги, и один из поваров покачал головой:
— Ну ты и смелая. Сама пошла и накрыла ее нашей скатертью.
— Ничего страшного, я из своей зарплаты высчитаю, — печально улыбнулась прошлая «Ло Хуань», тяжело вздохнув: — Она ведь совсем крошка… Нельзя было оставлять ее вот так, у всех на виду.
— Добрая ты душа, — с теплотой отозвался повар.
Призрачная Ло Хуань продолжала следовать за своим прошлым воплощением вплоть до того дня, когда появились новости о трагедии — те самые, которые позже показал ей господин Цзо. В тот день весь персонал ресторана без умолку обсуждал случившееся:
— Слыхали? Тот мужик оказался отпетым бабником. Скольким девчонкам жизнь сломал! Сунет денег на аборт и поминай как звали.
— Тьфу! Мразь поганая! — с отвращением бросила «Ло Хуань».
— И не говори! — сокрушалась коллега. — А девчонка-то глупая оказалась, решила родить. Думала, ребенком этого кобеля удержит. Да только кобель он и есть кобель, сразу сбежал, сверкая пятками. Зачем ему лишний хомут на шее?
Ло Хуань вспомнила: мать действительно пыталась найти этого подлеца, но тот заявил, будто она работала хостес в клубе и спала со всеми подряд, а потому ребенок не от него. Женщина сделала тест ДНК, но когда принесла бумаги, мужчина просто разорвал их в клочья. После этого ее рассудок окончательно помутился, а родственники из деревни, сочтя ее позором семьи, даже на порог не пустили…
«Ло Хуань» сжала телефон, глядя на замазанное мозаикой детское личико в криминальной сводке, и сдавленно произнесла:
— В чем ребенок-то виноват? Будь это моя дочка, я бы ее на руках носила, как сокровище берегла!
— Язык прикуси! — испуганно шикнул на нее повар. — Не болтай лишнего, не то дух ребенка к тебе привяжется!
— А я не боюсь! — упрямо вскинула подбородок «Ло Хуань». — Бояться должен этот ублюдок! Пусть лучше их призраки за ним придут!