Экран видеозвонка целиком заслонила физиономия Яо Цзянькана — сколько Цзо И ни пытался протиснуть взгляд через щель сбоку, чтобы увидеть своего парня, ничего не выходило.
— Сколько не виделись! — со смешком откликнулся Цзянькан. — Попьём чаю, потолкуем в одной постели, мы же от силы пару раз в год встречаемся.
С этими словами он бросил на Чжу Цина немного обиженный взгляд.
Только когда Цзянькан слегка повернул голову, Цзо И уловил в образовавшемся просвете образ Чжу Цина. Тот лежал рядом, и один лишь вид его профиля заставил сердце Цзо И трепетно сжаться. Но Цзянькан тут же заслонил собой весь обзор, погрузив собеседника в уныние.
— А нельзя просто поговорить и уйти к себе? — удручённо спросил Цзо И.
— Это ещё почему? — искренне удивился Цзянькан.
— Потому что он — твой старший брат, — неожиданно вмешался Чжу Цин.
Телефон выскользнул из рук Цзянькана и упал на матрас. Экран мгновенно погрузился во тьму, откуда донеслись его опешившие возгласы. Сердце Цзо И заколотилось с бешеной скоростью. Расплывшись в широкой ухмылке, он бодро отчеканил:
— А ну-ка, добавь меня в Вичате! Скину тебе солидный хунбао. С Новым годом!
Услышав про деньги, Цзянькан моментально оживился. Подняв смартфон, он хитро заулыбался в камеру:
— Брат И, ну кто бы мог подумать, что мы станем одной семьёй!
— И не говори, — с охотой подхватил Цзо И. — Слушай, давай договоримся: я отправляю тебе щедрый подарок, а ты отправляешься спать в свою комнату?
— Идет! — без колебаний продался Цзянькан прямо на глазах у брата.
— Вот и ладненько. А теперь оставь нас на пару минут — нам с Цин-ди надо шепнуться. К тому же, — Цзо И с видом умудрённого опытом старшего наставительно прищурился, — ты разве не должен звякнуть своей девушке?
— Точно! — просиял Цзянькан.
Быстро добавив Цзо И в контакты, он на ходу набрал номер возлюбленной и выскочил из спальни, не забыв заботливо прикрыть за собой дверь.
Чжу Цин поднял телефон и со вздохом уставился на довольную физиономию на экране:
— Ты прямо при мне подкупаешь моего родного брата?
— Это стратегический финансовый манёвр, — не моргнув глазом заявил он. — К тому же твой брат — это мой брат. Я о его же благе пекусь: какой нормальный парень не звонит на ночь своей девчонке?
Чем дольше Цзо И говорил, тем ярче азарт горел в его глазах. Он прильнул к экрану, запечатлев на нём виртуальный поцелуй. Глядя на эти шутовские выкрутасы, Чжу Цин не удержался от смешка.
— Ну всё, хватит тебе.
— Как это «хватит»? — ухмыльнулся тот.
Вокруг Цзо И царила тишина, отчего его мягкий бархатистый голос звучал удивительно отчётливо. Чжу Цин невесомо коснулся пальцем экрана в том месте, где обрисовывались губы собеседника, и уголки его рта самовольно поползли вверх.
При виде этой улыбки взгляд Цзо И потемнел. Он сильнее сжал корпус телефона, и голос его заметно осел, став хриплым:
— Цин-ди... не дразни меня.
Улыбка Чжу Цина лишь расцвела ярче, но в следующее мгновение камера резко сместилась, уткнувшись в изножье кровати.
—... Я понял, я был неправ! — тут же пошёл на попятную Цзо И. — Поверни обратно, а?
— Пора спать, — в голосе Чжу Цина сквозила непреодолимая усталость.
— Ладно, — смирился ревнивец. — Но того малого к себе больше не впускай!
— Хорошо-хорошо.
Утихомирив этот ходячий бак с уксусом, Чжу Цин сладко зевнул, отключил связь и, натянув одеяло до самых глаз, погрузился в сон.
Тем временем Яо Цзянькан, разглядывая в собственной спальне упитанные суммы переводов, резко обрёл небывалую сообразительность.
«Брат! Если возникнут какие дела — только свистни», — отстучал он сообщение.
Ответ прилетел незамедлительно: «Толковый парень».
Цзянькан довольнёхонько хмыкнул и тут же поделился добычей со своей девушкой ровно пополам.
* * *
Чжу Цин проснулся на рассвете. Повернувшись на бок, он по привычке вытянул руку, чтобы обнять лежащего рядом, но ладонь опустилась на пустую простыню.
Распахнув глаза и оглядев до боли знакомые, но отвыкшие от него стены детской комнаты, он окончательно пришёл в себя. Вспомнив про Цзо И, Чжу Цин открыл Вичат — там уже висело несколько эмодзи-поцелуев.
Он замялся, раздумывая, не рановато ли набивать видеовызов, как экран мигнул новым сообщением: «Господин Чжу уже изволил подняться?»
Усмехнувшись, Чжу Цин нажал кнопку вызова. Спустя пару секунд на экране появилось изображение.
Цзо И в этот момент варил лапшу, а дедушка И следил за огнём в печи.
— Рано ты сегодня, — удивился Чжу Цин.
— Не спится, — Цзо И подмигнул с лёгким лукавством. — Сам понимаешь почему.
— Это почему ещё? — послышался голосок дедушки.
Цзо И покашлял и навёл камеру на старика:
— Смотри, дед надумал со вторым дядей Чэнем в карты сесть, вот и поднялся ни свет ни заря.
— За карты надо с утра садиться, а то к ночи засидишься, а я уже старый, мне ночные бдения не по плечу, — вздохнул дедушка И.
— Слышал? — Цзо И вернул объектив на своё лицо. Чжу Цин тем временем потянулся и сел в постели. Широкий ворот пижамы съехал в сторону, обнажив изящную линию ключицы. — Какие у тебя планы на день?
— Будем дома с родителями в карты резаться.
Семья из четырёх человек — аккурат полный стол. Отец с матерью играли нечасто, но правила знали отлично. В праздник они любили разложить партию-другую: если Чжу Цина не было, перекидывались в «Дудичжу», а когда собирались вместе — садились за маджонг или карточные «цзыпай».
Перед сдачей Цзянькан горделиво выпалил:
— Смотри у меня, брат, всё твоё серебро себе заберу!
Чжу Цин изогнул бровь:
— У тебя ещё вчерашний хунбао в кармане не остыл, а ты уже на чужое заришься?
— Какой ещё хунбао? — мгновенно насторожилась мать. — Ты же ему вчера с утра подарил?
— От старшего брата достался, — с улыбкой ответил Чжу Цин и бросил кости на сукно. — Сдавай.
Родители дружно перевели недоумённые взгляды на младшего сына. Цзянькан виновато кашлянул:
— Давайте сначала сыграем, потом разберёмся!
К полудню Цзянькан остался без гроша, спустив больше четырёхсот юаней. Остальные трое оказались в плюсе, и бедный парень был готов разрыдаться.
Пока Чжу Цин хлопотал на кухне, готовил обед, родители зажали Цзянькана в углу и устроили ему детальный допрос.
— Это внук дедушки И — того самого, что с дядей Чжу чарку на брудершафт преломлял.
— Внук дедушки И? — Отец насупил брови. — Так у него же одни дочки, сыновей не было, откуда сыновний внук?
— Да материнский же внук, от дочери! — всплеснула руками мать и тут же поджала губы. — Так это выходит... из тех самых Цзо? Сын того девелопера, строительного магната?.. Господи, да не морочит ли он нашему А-Цину голову?
Все эти богатые отродья — сплошь прожжённые искусители.
— Ничуть! — вступился за заступника Цзянькан. — Брат И — отличный мужик! У них с братом всё по-настоящему, и вообще, они друг у друга первые!
— Это кто же тебе такую прелесть поведал? — сощурилась мать.
Цзянькан важно кашлянул:
— Сам спросил! Если он метит мне в старшие братья, я что, не имею права разузнать подноготную?
— И ты на слово поверил?
— Доверие — вот базис человеческих отношений!
Чжу Цину и без гаданий было ясно, о чём они там шепчутся. На праздники еды не жалели: обжаренная до хруста свинина пошла в наваристый бульон с пекинской капустой, тушёная рыба манила мягким ароматом, а отварные кочанчики «вавацай» подали со жгучим соусом — самое то, чтобы разбавить жирные блюда. Стол ломился от мясных кушаний, а пропаренный рис так и пышил жаром, так что обед удался на славу.
После полудня мать достала подарки, сплетённые собственными руками: мягкие вязаные тапочки и тёплый свитер. Нынче мало кто брался за спицы, но мать это дело любила — пока другие покупали готовые вещи в лавках, она предпочитала набирать пряжу. Вся семья ходила в её свитерах да шерстяных штанах, и даже Чжу Цин научился вязать шарфы именно у неё.
— Висит мешком... Совсем ты тощий, — разглаживая складки на надетом свитере, со вздохом изрекла мать.
— Я буду стараться есть больше, — с улыбкой успокоил её Чжу Цин.
Мать подняла на него глаза, и выражение её лица стало серьёзным:
— Что до твоей половинки... Мы с отцом ничего не боимся, да только тревожно на душе: вдруг он поиграет да бросит...
— Мам, — Чжу Цин мягко перебил её, — я понимаю твои опасения. Но поверь, он не поступит так. И просто не посмеет. Я ведь... далеко не обычный человек, правда?
Мать посмотрела в его очи, и перед её взором мгновенно всплыли воспоминания многолетней давности. День, когда Чжу Цин появился на свет. Младенцы в его возрасте ещё не размыкали век, но едва она прижала новорождённого кроху к груди, как тот распахнул глаза. В них совершенно не было зрачков — лишь сплошная, пугающая белизна.
Тогда от ужаса она едва не выронила дитя!
След удушающего страха растаял, стоило младенцу моргнуть — глаза стали самыми обыкновенными, детскими. Но мать знала: ей не показалось.
С тех пор странности не покидали Чжу Цина, а по дому всё чаще скользили жуткие тёмные тени. Каждая госпитализация сына заставляла родителей седеть от ужаса, пытавшихся отвоевать его у смерти. Всё прекратилось лишь тогда, когда Мастер Чжу забрал мальчика к себе на обучение. С тех пор Чжу Цин ни разу не попадал в больницу. Пусть он остался худощавым и бледным, но главное — он выжил.
— Наш А-Цин, конечно, парень непростой, — прошептала мать, обнимая его за плечи, — но если тебя кто обидит — ты только слово скажи. У твоего брата эти жилы да мускулы не просто для красоты выросли. Понимаешь?
Чжу Цин крепче прижал мать к себе:
— Я всё понимаю, мам.
Весь остаток дня они провели в уютном семейном кругу: смотрели передачи, неспешно беседовали, а после ужина отправились гулять по оживлённому ночному рынку. Цзянькан уговорил торговца фонариками сделать их общий снимок. Позже этот кадр займёт своё почётное место на стене над диваном в гостиной — там ежегодно обновляли портрет, отмеряя ход утекающих лет.
— Береги себя, — напутствовал отец, когда всё семейство провожало Чжу Цина в гараж. — Будет время — привози своего ухажёра, хоть посмотрим на него.
— Обязательно. И вы себя берегите. Цзянькан, ты уже взрослый парняга, будь храбрым и ответственным мужчиной.
Цзянькан серьёзно кивнул:
— Я понял, брат. Едь осторожно, как доберёшься — набери.
— Договорились.
Короткая встреча завершилась, стоило машине выехать за ворота. Вернувшись в квартиру, мать ласково посмотрела на свежее фото:
— Вот обзаведётесь семействами — и наш общий портрет станет ещё больше.
Едва выехав на шоссе, Чжу Цин звякнул Цзо И и опешил: тот сообщил, что уже дожидается его на вокзале! Пришлось сменить маршрут и мчаться на встречу.
Цзо И выделялся из пёстрой толпы с первого взгляда — и статной фигурой, и выразительными чертами лица. Заметив его, Чжу Цин помахал рукой.
Цзо И стремительно преодолел разделявшее их расстояние и прямо на глазах у прохожих сжал Чжу Цина в объятиях:
— Как же я скучал! — прошептал он, прижавшись губами к его щеке.
Чжу Цин сжал его ладонь:
— Поехали, перекусишь с дороги.
— Я не голоден, — ответил Цзо И, уже усевшись в салон и с нежностью уложив голову на плечо спутника. — Увидел тебя — и сердце переполнилось, где уж тут о желудке думать.
— Ты примчался сюда только ради того, чтобы встретить меня?
— А как иначе? — Цзо И вчера специально выведал время отъезда и мчал во весь опор, чтобы поспеть аккурат к его выезду. — Ну что, удивлять умею?
— И удивил, и порадовал, — кивнул Чжу Цин. — Что ж, держим курс домой?
— Ага, — Цзо И оживился. — Слушай, а мои новогодние подарки... родителям понравились?
Надо же, как быстро переключился на «родителей»!
Чжу Цин лукаво взглянул на него:
— Про подарки не знаю, но мама решительно нарекла тебя прожжённым ловеласом.
Цзо И аж подскочил:
— Да вы что?! Я чист как соколиное крыло!
С шутками да смехом они покатили в сторону дома.
* * *
В День фонарей Цзо И вскочил с первыми лучами солнца. Убрал двор, задал корму свиньям и курам, после чего отправился проверить чайную плантацию. К моменту, когда Чжу Цин поднялся с постели, тот ещё не вернулся.
По традиции на праздник Юаньсяо полагалось варить клёцки «танъюань». На завтрак Чжу Цин приготовил яйца в сладком хмельном отваре из ферментированного риса. Дедушка И умял четыре яйца и отпил две полные пиалы супа — куда больше, чем обычную порцию лапши.
Цзо И, вернувшись, тут же беззастенчиво раскусил деда:
— Да тебе лишь бы рисового отвара с хмельком глотнуть, по алкоголю тоскуешь!
Старик добродушно хихикнул:
— Понимаешь толк!
— И не мечтай, — фыркнул Цзо И. — Вы с дедушкой Линем на выезде тоже под строгим запретом.
— Знаю, знаю, — дедушка И шутливо ткнул пальцем в сторону внука, обращаясь к Чжу Цину. — Слыхал? Бубнит прямо как старая бабка.
— Это я-то старая бабка?! — округлил глаза Цзо И.
— Вовсе нет, — с улыбкой вмешался Чжу Цин и кивнул на поленницу. — Сходи-ка за дровами, мне нужно заварить кунжутную пасту.
— Уже лечу! — мгновенно подобрался Цзо И и устремился в сарай.
Дедушка И заходился от хохота:
— Вот уж воистину: нашёл на него управу!
Чжу Цин посмотрел вслед небулонному помощнику:
— Он просто признаёт только ласку, а нажим не терпит.
— Это уж точно, упёртый с детства, — со вздохом подытожил старик.
Чжу Цин налепил клёцек с разными начинками: жидким сахаром, густым кунжутом и дроблёным арахисом. Цзо И обожал кунжут и арахис, дедушка предпочитал сладкий сахар, а сам Чжу Цин с удовольствием уплетал все три вида.
Вечером они рванули в уездный город: любовались праздничной иллюминацией, отгадывали загадки на фонарях, смотрели пляски драконов и выступления ходулей.
На следующий день дедушку И, дедушку Линя и ещё одного деревенского старейшину забрала машина, присланная Цзо И.
С приходом ранней весны Чжу Цин привёл в порядок инвентарь и засел за перекопку заброшенного огорода Мастера Чжу под овощные грядки. Цзо И тем временем орудовал мотоблоком — рыхлил пашню и прочищал оросительные канавы, готовя землю к посеву. Оба крутились не покладая рук.
В один из таких дней, когда Чжу Цин высаживал в грунт молодую рассаду, неподалёку показался дядюшка Чэнь и басисто крикнул:
— Чжу Цин! К тебе гости приехали!
— Сейчас иду! — откликнулся Чжу Цин, вытирая пот со лба.