— Они вдвоём живут? — спросил Чжу Цин, бросив взгляд на Сяо Ба. Малыш-призрак явно не узнавал здешних мест и лишь растерянно озирался.
— Угу, — кивнул Цзо И, оглядывая окрестности. — Раньше тут стояли в основном старые советские «хрущёвки», а потом построили фермерский рынок и обстроили всё переселенческим жильём. Торговая улица чуть дальше, за следующим перекрёстком. Дома древние, и живут здесь преимущественно старики.
Молодёжь любит оживлённые кварталы, но терпкие запахи и вечную грязь переносит плохо. На местном рынке чего только нет: помимо овощных лотков продают и разливное спиртное, и всякую всячину. Народу всегда толпа, а отсюда — мусор и вечные лужи. К тому же работающие молодые люди возвращаются поздно, когда рынок около восьми вечера уже закрыт, так что им проще закупаться в супермаркетах.
— Давай сначала поедим, — предложил Чжу Цин, глянув на темнеющее небо.
— Давай.
Они отыскали скромную закусочную и заказали четыре блюда с супом. Порции казались не столь уж большими, но у Чжу Цина за пределами дома аппетит всегда пропадал. Да и Цзо И, избалованный кулинарным талантом Чжу Цина, без особого восторга разглядывал принесённую еду. Впрочем, к еде оба относились бережливо и доели всё дочиста.
Что до Сяо Ба, то человеческую пищу он даже обонять не мог — духи способны чувствовать аромат лишь тех кушаний, что приносят им в жертву родные.
* * *
— Сяо Ба, узнаёшь что-нибудь? — спросил Цзо И, когда они вошли во двор.
Малыш беспокойно висел в воздухе, вертя головой. Заметив играющих неподалёку детей, он тут же рванул к ним, проигнорировав вопрос.
Цзо И вздохнул. Чжу Цин усмехнулся:
— Дело не из лёгких.
— Это уж точно.
Достав телефон, Цзо И открыл снимки родителей Сяо Ба, а затем взглянул на беседку во дворе. Там собралась кучка местных жителей: четверо играли в карты, а вокруг толпились зрители — всё сплошь пожилые люди. Цзо И прищурился, сравнивая фото с мужчиной в чёрной куртке среди зевак, и показал экран Чжу Цину:
— Похож?
Чжу Цин всматривался пару секунд и кивнул:
— Он.
— Пойдём тогда. — Цзо И слегка прокашлялся и, идя рядом с Чжу Цином, негромко добавил: — Впервые приходится выдавать себя за чужих родственников.
(Прим.: Кем они представились? Отчима Сяо Ба звали Чжэн, а мать — Ху. Цзо И и Чжу Цин решили представиться внуками дальней двоюродной сестры тётушки Ху, причём Цзо И был «старшим братом», а Чжу Цин — «младшим»)
— Дедушка Чжэн? — окликнул его Чжу Цин, подойдя ближе.
Старик не сразу сообразил, что обращаются к нему — рядом сидел ещё один Чжэн, да и голос был незнакомым. Лишь когда Чжу Цин слегка коснулся его плеча, старик оглянулся и прищурил мутноватые глаза:
— Это вы мне?
— Вам, — ответил Цзо И, показав бутылку хорошего алкоголя в руке. — Мы с братом проезжали мимо и решили наведаться. Столько лет не виделись!
— Ого, старик Чжэн! Откуда у тебя такие родственники-красавцы? — с улыбкой защебетала старушка с мелкой завивкой, сидевшая у карт.
Старик Чжэн пытался вспомнить, из какой именно родни эти молодые люди, но, не желая проявлять неучтивость перед соседями, лишь перебросился с приятелями парой фраз и повёл гостей к себе.
— Ну что вы, в самом деле... Зачем тратились? — приговаривал дедушка Чжэн. Ему уже перевалило за семьдесят, волосы наполовину побелели, но держался он бодро, хотя зрение явно подводило.
Возле старика Чжэна никакой нечисти не водилось. По пути они разговорились. Заведя речь о зрении, старик вздохнул:
— Позапрошлым летом сделали мне операцию — катаракту убирали. А вечером того же дня глаза так зачесались и заныли, что я не выдержал да и сорвал повязку. Потёр немного, не чесал вроде... А оно вишь как: не срослось толком. Теперь стоит солнцу вылезти — хоть плачь, ничего не вижу. Всё расплывается, совсем слепым куренком стал.
Проблемы с глазами у стариков — дело частое, да только вторично такую операцию делать нельзя. Глаз, считай, пропал.
Разговаривая, они поднялись на четвёртый этаж. В былые времена эти дома строили четырёхэтажными, поэтому при расселении их семья выбрала верхний этаж. Сам дом простоял уже добрых тридцать лет, лифта в нём, разумеется, не водилось, хотя позже надстроили ещё три этажа.
Сяо Ба к дедушке Чжэну никакого интереса не проявлял. Зайдя в подъезд, он крепко вцепился в рукав Цзо И и испуганно-любопытно поглядывал по сторонам.
— Эх, молодежь! Поднимаетесь — даже дыхание не сбилось, — улыбнулся старик Чжэн, вытирая со лба испарину.
— Да мы спортом занимаемся, привыкли, — отшутился Цзо И.
— Дело хорошее, полезное, — кивнул старик, вставляя ключ в замок.
Дверь отворилась. Внутри царил сумрак, и оттуда потянуло ощутимым могильным холодом. Чжу Цин и Цзо И переглянулись; улыбки с их лиц мгновенно сошли.
— Моя старуха не выносит света, — пояснил дедушка Чжэн. — Даже днём наглухо шторы занавешивает.
Он щелкнул выключателем и пошёл распахнуть портьеры, отчего комната сразу заполнилась дневным светом. Но не успели они толком осмотреться, как из дальней комнаты выскочила худая старуха. Вцепившись в ткань, она рывком задернула шторы обратно и сдавленно рявкнула на мужа:
— Зачем окна раскрыл?!
— Так ведь гости природились! — виновато оправдался старик Чжэн, снова зажигая люстру.
В электрическом свете гости смогли разглядеть хозяйку. Тётушка Ху была иссушенной, болезненно бледной женщиной. Бледность эта казалась неживой — сразу видно, человек месяцами не вылезает на солнце.
Но самое главное — прямо за её спиной стоял призрак мужчины.
В чертах его лица отчетливо угадывалось сходство с Сяо Ба. Было очевидно: перед ними родной отец мальчика.
Заметив Сяо Ба, мужчина вихрем рванулся вперёд, глаза его вспыхнули:
— Сяо Ба! Сын мой, Сяо Ба!
От столь бурного порыва у малыша вывалилось глазное яблоко. Сяо Ба тянулся ручонкой, пытался подобрать его, но призрак отца в отчаянии сжимал его в объятиях, ничего не замечая.
— Глазик! Мой глазик! — заверещал мальчик.
Опомнившись, призрачный отец залился кровавыми слезами и выпустил ребенка. Сяо Ба суетливо подхватил глаз, вставил обратно в глазницу и юркнул за спину Цзо И, боясь высунуться.
Призрак отца замер. Переведя взгляд на разорванное личико и окровавленное тельце сына, он осознал, какой жуткой смертью погиб его ребенок. Ярость мгновенно захлестнула его. Обернувшись к тётушке Ху, спорившей с мужем, он зарычал:
— Это всё ты! Ты погубила Сяо Ба!
Окружившись темной клубящейся дымкой, дух метнулся к женщине!
Цзо И напрягся, но Чжу Цин тихо шепнул:
— Не вмешивайся.
Так и вышло: призрак со свистом пролетел сквозь тело тётушки Ху. Женщина лишь вздрогнула от резкого сквозняка и снова сварливо бросила мужу:
— Ладно уж, пусть горит свет!
Дедушка Чжэн тяжело вздохнул и, поворачиваясь к гостям, виновато проговорил:
— Вы уж не обижайтесь на старуху, привычка у неё такая.
— Что вы, ничего страшного, — улыбнулся Чжу Цин.
Тётушка Ху выглядела куда старше своих лет: вся покрытая глубокими морщинами, с иссушенной кожей.
— Ой, старая я стала... — пробормотала она, усаживаясь на диван неподалеку от занавешенного балкона. Было видно, как она боится, что кто-то снова дернет штору. — Глаза света не выносят. Чуть ярче — сразу боль нестерпимая да слезы градом.
Достав из кармана платочек, она принялась усердно протирать уголки глаз, отчего те ещё сильнее покраснели.
Дедушка Чжэн качнул головой:
— Да вбила ты себе это в голову! Сколько раз к врачам ходили — в один голос твердят, что глаза здоровы. Тебе на воздухе бывать надо, гулять побольше.
— Никуда я не пойду! — при упоминании прогулок на лице тётушки Ху мелькнул животный испуг. Она перевела тревожный взгляд на Чжу Цина и Цзо И: — На улице страшно... А вдруг Сяо Ба вернётся, а дома никого? Кто ему дверь откроет? Вы... вы не встречали моего Сяо Ба?
Не дождавшись ответа, она поднялась и ушла к себе в комнату.
— А что с тётушкой? — осторожно поинтересовался Цзо И.
Старик Чжэн с грустной тоской посмотрел вслед жене:
— Сяо Ба — её главная боль. Пока работала, ещё держалась, а ушла на пенсию — совсем скрутило. Всё о сыне тоскует...
Стоявший подле Цзо И призрачный отец зло оскалился:
— Тоскует? Да если б не её паршивый эгоизм, разве Сяо Ба сгинул бы?!
Смысл этих слов заставил Чжу Цина и Цзо И нахмуриться.
Тем временем тётушка Ху вернулась. В руках она бережно держала потемневший, почти стёршийся от времени снимок, на котором уже невозможно было разобрать черты лица.
— Вот, ему тут пять лет, — ласково прошептала она, гладя карточку. — Я сама его в ателье водила. Такой послушный был мальчик...
Она судорожно вздохнула, пряча лицо в платок:
— Совсем малышом заболел... менингит. С тех пор и говорить толком не мог, и соображал плохо. У меня тогда словно небо над головой рухнуло. За что нам это, за что...
Слезы хлынули из её глаз. Старик Чжэн тихо подошёл и обнял жену за плечи. Он не стал произносить пустых слов о том, что всё в прошлом — просто крепко держал её. И это молчаливое сочувствие подействовало лучше любых утешений.
Призрак первого мужа, глядя на эту сцену, поджал губы и промолчал.
Опомнившись, тётушка Ху потянула мужа за рукав:
— Ой, вы ж с дороги, небось проголодались? Пойдём, отец, на стол накроем!
— Спасибо, тётушка, мы уже поели, — вежливо отказался Цзо И.
Убедившись, что гости действительно сыты, женщина снова унесла снимок в комнату.
— Память у неё совсем ни к чёрту, — вполголоса пожаловался дедушка Чжэн. — Врачи говорят, первые признаки маразма. Душа за неё болит...
* * *
Попрощавшись со стариками, Чжу Цин и Цзо И вышли из квартиры. Призрак отца последовал за ними — Сяо Ба ни на шаг не отходил от Цзо И.
В гостиничном номере, пока Чжу Цин заваривал чай (в том числе специальный напиток для духов), призрачный отец упал перед ними в поясной поклон:
— Спасибо вам! Если бы не вы, я бы и до скончания веков сына не нашел...
Он взглянул на Сяо Ба, пьющего чай, и снова залился кровавыми слезами:
— Двадцать лет я искал его по всей стране! В каждый город приезжал с надеждой, а уезжал с разбитым сердцем. И вот... встретил. Но кто, кто сотворил с моим мальчиком такое?! — Его голос перерос в яростный вопль.
В номере мгновенно похолодало, поднялся потусторонний ветер. Сяо Ба в испуге сжался на коленях у Цзо И.
Чжу Цин чётко и звонко стукнул костяшками по столу. Чистый звук разогнал тяжелую ауру, и дух опомнился:
— Простите... Сорвался.
— Мы пока сами не знаем, что случилось с Сяо Ба, — спокойно проговорил Чжу Цин. — Но что ты имел в виду там, в квартире, когда обвинил его мать?
Цзо И, поглаживая Сяо Ба по голове, нахмурился:
— Неужели она причастна к его исчезновению? Судя по её поведению, она искренне скорбит.
Дух отца сокрушённо опустил голову:
— После моей смерти я не ушёл в перерождение — остался подле них. Сяо Ба был совсем мал, а мать его осталась вдовой... Только она быстро охладела к ребенку. Стыдилась его неполноценности перед коллегами, на улицу почти не выводила. Сначала помогала моя мать, но у неё были и другие внуки. В итоге Сяо Ба отправили к бабке по материнской линии.
Призрак сжал кулаки:
— Дядька его с женушкой были людьми алчными. Деньги, что матери пересылали на содержание Сяо Ба, они спускали на своего избалованного сынка, а моего мальчика обижали и морили голодом! Старик Чжэн — вот кто оказался настоящим человеком. Он пожалел ребенка и забрал его к себе.
— Старик Чжэн относился к Сяо Ба как к родному. А вот мать... Она боялась родить второго ребенка с такими же отклонениями, потому держалась от сына подальше. А потом случилась беда. Мы были в уездном городке. Я зазевался — увидал в толпе своего брата и отвлёкся на минуту. А когда вернулся — Сяо Ба уже не было!
Глаза духа вспыхнули недобрым огнем:
— Старик Чжэн с ног сбился, полицию вызвал. А эта дрянь схватила его за руку и заявила: «Может, оно и к лучшему? Вдруг он ушёл искать настоящих родителей?» Как... как у матери поднялся язык такое ляпнуть?!
Цзо И мрачно прищурился:
— Значит, ты не знаешь наверняка, сам он ушёл или она...
— Не знаю, — признался призрак. — Но в последние годы она сходит с ума от вины. Слышал, ей приснился сон, будто Сяо Ба держат в тёмном чулане без капли света. Вот она и запирается в темноте — пытать себя пытается.
Чжу Цин задумчиво произнес:
— Похоже, она увидела, как чужой человек уводит мальчика. Но в тот миг в ней победил эгоизм... Она замешкалась лишь на мгновение, и этого хватило, чтобы потерять сына навсегда.
Призрак закрыл лицо руками:
— Я тоже так думаю... Она тогда странная ходила, всё на него смотрела, будто решалась на что-то.
Маленький Сяо Ба, видя, что отец закрыл лицо, с весёлым смехом запрыгнул ему на голову. Дух оторвал ладони, взглянул на сына, и они принялись кружить по номеру.
— У тебя есть знакомые гипнотизёры? — поинтересовался Цзо И у Чжу Цина. — Снять бы с нее барьер, чтобы узнать правду.
— Я сам умею, — ответил Чжу Цин.
— Серьёзно? — удивился Цзо И.
Чжу Цин лишь усмехнулся, глядя в свою чашку:
— Жизнь заставила научиться.
Однако прибегать к гипнозу не потребовалось. Поздно ночью, когда Чжу Цин и Цзо И ужинали полуночным перекусом, в номер вбежал призрачный отец:
— Она созналась! Она всё рассказала старику Чжэну!
Цзо И от неожиданности выронил кусочек жареного кальмара:
— Чего? Кому рассказала?
— Мужу своему! — выпалил дух. — Она проснулась среди ночи в слезах и всём призналась...
Выяснилось, что в тот день толкучка на улице не была случайностью. Тётушка Ху намеренно разжала пальцы и отпустила ручонку Сяо Ба, когда старик Чжэн отошёл за водой.
«Я хотела нормального ребенка, я испугалась...» — рыдала она перед мужем.
Услышав страшную правду, старик Чжэн слег с тяжелейшим гипертоническим кризом. Сейчас вся семья в больнице.