С приближением Нового года по лунному календарю в деревне всё чаще забивали праздничных свиней. Чжу Цин и Цзо И уже несколько дней толком не ели дома: их постоянно звали то в один двор на пышный пир, то в другой.
Впрочем, некоторые деревенские откладывали забой на самый канун праздника или даже на утро тридцатого числа — аккурат к возвращению детей из городов. От таких приглашений Чжу Цин вежливо отказывался: им с Цзо И и самим нужно было приготовиться к встрече Нового года.
— Я поехал за дедушкой. Кроме красной бумаги нужно ещё что-нибудь взять? — тихо спросил Цзо И, пока Чжу Цин поправлял на нём шарф.
Чжу Цин разгладил шерстяную ткань, затем провел пальцами выше и слегка сжал плотную мочку уха Цзо И.
— Возьми сушёного острого перца. И давай осторожнее на дороге, возвращайся пораньше.
— Понял, — Цзо И крепко обнял его за талию, ласково потёрся щекой о щеку и лишь затем, явно нехотя, разомкнул объятия и вышел на улицу.
Покормив свиней и кур, Чжу Цин переоделся в старую одежду, которую не жалко было испачкать, натянул сбитую кепку и, обмотав конец длинного бамбукового шеста чистой тряпкой, принялся счищать застарелую копоть и паутину под самым потолком кухни.
От печного чада эти хлопья сажи со временем превращались в длинные чёрные стручья. Стоило пройтись по одному углу, как тряпка на шесте совсем почернела. Чжу Цин выполоскал её в воде с моющим средством и снова взялся за работу.
Потребовалось немало времени, чтобы довести потолок и балки до чистоты. Но этим уборка не закончилась: следом пришлось оттирать пол, кухонную плиту и разделочные доски. Прошёл целый час, прежде чем всё снова засияло.
Налив себе чашку тёплой воды, Чжу Цин прислонился к дверному косяку главной комнаты и стал неторопливо пить, разглядывая двор.
Во дворе и так было чисто, разве что у самой стены темнели пятна сажи, оставшиеся после копчения домашней грудинки. На общем фоне они смотрелись неаккуратно. Чжу Цин подключил длинный шланг и тщательно вымыл не только всю площадку, но и саму ограду. Когда грязная вода потекла по желобу за ворота, у него на душе стало легко и свежо.
Он терпеть не мог грязь. Ему нравилось уничтожать её, видеть, как она сходит на нет, а не смотреть, как нечистоты постепенно затягивают всё вокруг, пожирая человеческую жизнь по частям.
Из соседского двора донеслись громкие причитания бабушки Чэнь — она вовсю бранила дядюшку Чэня за то, что тот плохо вымел углы. Чуть дальше над крышами потянулись сизые дымки: видать, соседи уже начали жарить хрустящую свинину и лепить мясные шарики к праздничному столу.
Вымыв руки, Чжу Цин открыл окно в малом флигеле, перенёс туда жаровню с углями, достал из запасов плотную красную бумагу и ножницы и принялся вырезать новогодние узоры-чуанхуа.
Поскольку в доме Дедушки И давно никто не жил и там стоял холод, Чжу Цин и Цзо И заранее решили, что старик встретит праздник у них. В малом флигеле уже постелили свежее бельё, так что Дедушке И было бы там вполне уютно. А если захочет спать в родных стенах — что ж, пусть ночует дома, а есть приходит к ним.
Наступающий год был годом Свиньи, поэтому Чжу Цин вырезал несколько симпатичных поросят, а остальную бумагу пустил на традиционные иероглифы «Счастье». Пальцы его двигались легко и споро, а узоры получались настолько изящными, словно он упражнялся в этом искусстве много лет подряд.
К тому моменту, как Цзо И привёз дедушку, Чжу Цин уже украсил все окна ажурными красными вырезками и только-только снял с огня деревянный казан с пропаренным рисом.
— Цин-ди, глянь-ка, такой перец сойдёт? — Цзо И вошёл на кухню, держа в руках кучу пакетов и свёртков.
Вслед за ним показался улыбающийся Дедушка И:
— Чжу Цин!
— Дедушка И, — Чжу Цин тепло улыбнулся старику. — В зале горит жаровня, проходите. Цзо И, там в чайнике кипяток, завари дедушке свежего чая, пусть согреется с дороги.
— Ой, да брось ты эти церемонии! — весело отмахнулся Дедушка И. — Чай, не чужие люди, сам налью!
Выглядел старик отлично: видать, поездка пошла ему на пользу. Он даже привёз для Чжу Цина целый ворох местных гостинцев.
Устроив дедушку, Цзо И засучил рукава и пришёл на кухню:
— Что у нас на обед?
— Острые свиные рёбрышки. Ещё отварил немного колбас и домашней грудинки. Дедушка И ведь скучал по острому?
— Самое главное — алкоголя ему не давать, — хмыкнул Цзо И. Впрочем, он был доволен тем, что старик проявил сознательность и за время поездки с дедушкой Линем ни разу не прикоснулся к бутылке.
— Завязал — и славно, — Чжу Цин попросил Цзо И подбросить дров в печь.
После обеда Дедушка И велел внуку сходить в родной дом и проведать обстановку. Чжу Цин пошёл вместе с ним, чтобы помочь прибрать в главной комнате.
Старик согласился обедать и ужинать у Чжу Цина, но спать твердо вознамерился в собственном доме.
«А вдруг бабка с девчонками вернутся, а дома никого?» — таков был его единственный, не терпящий возражений аргумент.
Цзо И немного помолчал, но спорить не стал.
Телевизор у дедушки долго не включали, и в нем что-то барахлило, но Цзо И быстро всё починил. Заодно наколол побольше углей, чтобы старику не пришлось напрягаться, накладывая их в жаровню.
Закончив с делами, они вернулись к Чжу Цину. Дедушка И порывался помочь с праздничной стряпней, но молодые люди выставили его из кухни. Сидеть без дела старику быстро надоело, и он ушёл калякать к дядюшке Чэню.
Дети Чэней ещё не приехали, в доме оставались только старики. Стоило Дедушке И спуститься к ним во двор, как оттуда то и дело стал доноситься дружный пожилой хохот.
Чжу Цин и Цзо И тем временем жарили свинину в кляре, рубили фарш для фрикаделек и готовили на пару блюда из клейкого риса. День пролетел незаметно. Поужинав, Дедушка И подхватил фонарик и сам отправился к себе.
Когда Цзо И собрался пойти следом, старик лишь сердито сверкнул глазами:
— Я что, совсем беспомощный?
Но Цзо И всё равно молча шёл сзади до самых ворот дедовского двора и повернул обратно лишь тогда, когда убедился, что тот благополучно вошёл в дом.
Вообще-то, раз дедушка вернулся, Цзо И следовало бы ночевать с ним. Когда они легли постель, Чжу Цин обмолвился об этом, но Цзо И лишь возразил:
— Дед сам сказал, что если я останусь, нам всё равно не о чем говорить, и ему проще одному смотреть телевизор. К тому же ты заботился обо мне столько месяцев — неужели я брошу тебя одного в новогоднюю ночь?
— Ладно-ладно, — улыбнулся Чжу Цин. — Завтра я сам приготовлю завтрак, а ты сходи за дедушкой.
— Договорились.
Придя к согласию, они обнялись и погрузились в сон.
* * *
Наступил канун Нового года.
Второй дядя Чэнь с родней наконец добрались до деревни. Первым делом они завернули к Чжу Цину, чтобы занести новогодние подарки. Зная его характер, они выбрали недорогие, но очень вкусные угощения.
Лишь когда Чжу Цин принял дары, они со спокойной душой ушли к себе.
Двор Чэней мгновенно наполнился шумом и гамом, отчего дом Чжу Цина показался бы стороннему наблюдателю немного тихим. Впрочем, по сравнению с прошлыми годами здесь и так было невиданное оживление.
В канун праздника полагалось клеить на двери парные надписи-чуньлянь.
Чжу Цин сам нарезал красную бумагу и сам же вывел тушью новогодние пожелания.
Дедушка И с пресерьёзным видом снимал этот процесс на телефон. Когда Цзо И попытался что-то вставить, старик наградил его таким суровым взглядом, что тот сразу умолк.
Выложив видео в соцсеть, дед тут же заставил внука поставить лайк.
Цзо И не просто поставил лайк, но и переслал видео себе, после чего выложил его на своей странице. Профиль Чжу Цина и его каллиграфический почерк моментально собрали кучу восторгов.
Цзо И с гордостью отвечал друзьям на комментарии: «Это мой Цин-ди!»
Линь Чэнбинь, увидав запись в сети, тут же примчался на мотоцикле, прихватив рулон красной бумаги, и слезно попросил Чжу Цина написать пару комплектов и для его семьи. При этом он попытался сунуть Чжу Цину красный конверт с деньгами, а когда тот отказался брать — даже шутливо рассердился.
В воздухе царила невероятно теплая, живая атмосфера.
Проводив Чэнбиня, Цзо И достал сваренный и размятый клейкий рис и, следуя указаниям Чжу Цина, густо густо смазал им дверной косяк. Чжу Цин прикладывал полосы бумаги, а Дедушка И стоял чуть отдаль и руководил процессом, проверяя, ровно ли висят надписи.
Стоило наклеить парные куплеты, как дух праздника стал почти осязаемым.
После этого Цзо И зарезал двух куриц. Свежая курятина и нежная птичья кровь так понравились Дедушке И, что старик с удовольствием уплел две целые пиалы риса.
С обеда Чжу Цин начал готовить ужин. Блюд вроде бы намечалось немного, но каждое требовало долгой, кропотливой работы. Это были традиционные новогодние угощения, к тому же в доме находился пожилой человек, так что всё требовалось как следует потушить на медленном огне.
К вечеру весь двор пропитался умопомрачительными ароматами.
— С Новым годом!
Трое подняли налитые доверху бокалы с напитками и со звоном стукнули их друг о друга, обмениваясь добрыми пожеланиями.
— И это вкусно, и то! — Дедушка И ел с таким аппетитом, будто последние полгода Цзо И жил в раю. — Эх, Цзо И, ты посмотри, как человек готовит! Учился бы хоть чему-то. Сейчас мужикам, которые кашеварить не умеют, жену ни за что не найти!
Услышав это, Чжу Цин и Цзо И переглянулись.
Губы Цзо И тронула лёгкая улыбка:
— Дед, ты не переживай. Моя будущая женушка готовит так, что пальчики оближешь.
— Вот говоришь тебе, а ты всё не веришь, — покачал головой старик и переключился на Линь Чэнбиня. — Мы тут ходили на эти... как их... ярмарки невест в городском парке. Ох, мамочки! Девчонки такие требования выставляют — с ума сойти! А парни — ещё пуще: подавай им и красавицу, и с высшим образованием, да чтоб после свадьбы дома сидела и бытом занималась! Вот не пойму я: если девка такая толковая, с чего бы ей дома киснуть да мужа обслушивать? Ей работать надо, диплом отбивать! Сейчас чай не прежние времена. Так что некоторые мужики в бобылях сидят исключительно по собственной дурости!
Дедушка И с увлечением делился городскими впечатлениями, и улыбка не сходила с его лица. Чжу Цин и Цзо И ели и слушают старика. В комнате жарко пылали угли, не оставляя холоду ни единого шанса.
По телевизору вовсю транслировали праздничный концерт: гремели песни, мелькали танцоры, смешили зрителей юмористические сценки. Закончив ужинать, молодые люди не стали сразу убирать со стола; они уселись на диване перед жаровней, щелкали семечки и орехи, поглядывая на экран и тихо смеясь.
Около девяти вечера Чжу Цин достал телефон и набрал номер родителей, чтобы поздравить их с наступающим.
Он заранее предупредил супругов Яо, что в канун Нового года останется в деревне, а приедет только первого числа.
Родители весь вечер сидели у аппарата в ожидании звонка. И сами хотели набрать, да всё не знали, с чего начать разговор — так и прождали в обнимку с трубой.
Яо Цзянькан, глядя на это, едва удерживался от смеха и успел прислать Чжу Цину кучу ироничных сообщений в мессенджере.
Положив трубку, Чжу Цин повернулся и обнаружил, что Цзо И стоит прямо за его спиной.
— Подслушиваешь?
— Не нужно думать обо мне так плохо, ладно? — Цзо И шутливо закатил глаза, подошёл ближе и неожиданно аккуратно поддел пальцами подбородок Чжу Цина. Наклонившись, он мягко коснулся его губ своими.
Чжу Цин вздрогнул. Его ресницы трепетали, а взгляд невольно метнулся в сторону зала.
К счастью, поцелуй был быстрым. Цзо И тут же отстранился, но, заметив испуг в глазах партнера, тихо усмехнулся и взял Чжу Цина за руку, ласково сжимая его ладонь.
— Дедушка ушёл. Я хотел сказать тебе, но ты как раз говорил с родителями, поэтому он ушёл вместе со Вторым дядей Чэнем.
— Со Вторым дядей Чэнем?
— Угу, — Цзо И не сводил с него глаз. — Второй дядя как раз собирался к Третьему дяде У переброситься в карты, им оказалось по пути. К тому же дед с дедушкой Линем заранее договорились встретиться там же.
Семья Третьего дяди У обожала азартные игры. Каждый Новый год у них дома собиралась шумная компания, игравшая до самого утра. Все, кто хотел сыиграть в маджонг или карты, тянулись к ним.
— Ну и напугал же ты меня.
Чжу Цин бросил взгляд на закрытую изнутри калитку и слегка сжал пальцы Цзо И.
— Я не так уж часто вижу тебя растерянным, — Цзо И потянул его к себе, прижался лбом к его лбу и заговорил глубоким, бархатистым голосом: — Хотя, признаться, больше всего я люблю, когда ты улыбаешься.
— Ты сколько килограммов сахара сегодня съел? — тихо хмыкнул Чжу Цин, чуть потеревшись о его лоб.
— Любой день рядом с тобой — будто в патоке. Зачем мне сахар, когда сладость уже пропитала меня до самых костей? Понимаешь?
Цзо И сильнее сжал его талию и медленно, с наслаждением покрыл поцелуями шею Чжу Цина, поднимаясь к скулам. Его голос звучал настолько низко и чувственно, что у Чжу Цина слабели колени.
Сильные руки властно удерживали его за поясницу. Из главной комнаты проливался мягкий свет, падал на их плечи и озарял утонченное лицо Чжу Цина. Цзо И мог во всех деталях видеть нежность и страсть, плескавшиеся в родных глазах.
Он обожал всё в этом человеке.
На губах Цзо И заиграла счастливая улыбка. Потонув на мгновение в мягких губах Чжу Цина, он наконец отпустил тяжело дышавшего юношу, взял его за руку и быстро накыл кольцо на безымянный палец его левой руки.
Ощутив прикосновение холодного металла, Чжу Цин мгновенно пришел в себя. Он поднял руку к свету, разглядывая украшение.
Кольцо было строгим, изящным и явно очень дорогим.
— Когда ты успел его купить?
— Попросил старика Фана прислать почтой, — Цзо И сжал руку Чжу Цина с надетьм кольцом и поднес её к губам, не сводя с него влюбленных глаз. — Дорогой господин Чжу, не согласитесь ли вы провести со мной остаток жизни?
Чжу Цин изогнул бровь:
— Ты мне делаешь предложение?
— Нет-нет-нет, — Цзо И вовсе не собирался ограничиваться таким обыденным предложением. Достав из кармана второе кольцо, он вложил его в ладонь Чжу Цина. — Просто хочу, чтобы все сразу видели: ты занят. И точно так же — я принадлежу тебе.
Их взгляды встретились. Чжу Цин тепло улыбнулся и под напряжённым взором Цзо И взял второе кольцо, после чего бережно надел его на палец правой руки Цзо И.
Подняв взгляд, Чжу Цин столкнулся с сияющей от счастья ухмылкой Цзо И.
— Господин Цзо, может, зайдем в дом? Я замерз.
— С удовольствием, — Цзо И подхватил его за руку, затащил в дом и тут же запер дверь на засов.
Чжу Цин откинулся на спинку дивана. Из телевизора доносились праздничные песнопения, но перед глазами был лишь Цзо И — его темные, полные темного желания глаза. Губы накрыла тяжелая, властная ласка, и Чжу Цин, запрокинув голову, перестал замечать весь окружающий мир...
* * *
Спустя полтора часа Чжу Цин в полном изнеможении лежал на груди Цзо И:
— Ты мне всю руку отбил...
В ответ раздался тихий, охрипший смех:
— Не наговаривай, было-то всего два раза.
Чжу Цин поднял свою ладонь, демонстрируя покрасневшую кожу. Никаких слов не требовалось — следы говорили убедительнее любых упреков.
— Кхм-кхм, — Цзо И кашлянул, резко приподнялся и взял Чжу Цина за подбородок, заставляя смотреть на себя. Затем ткнул пальцем в собственные губы: — А у меня тогда что? Там внутри тоже всё горит, я ведь старался ради тебя три...
Чжу Цин мгновенно зажал ему рот ладонью и спускливо буркнул:
— Заткнись!
Цзо И весело прищурился и кивнул.
Но стоило Чжу Цину убрать руку, как тот склонился к самому его уху:
— Твой вкус... мне ужасно нравится.
Уши Чжу Цина вспыхнули. Он запустил пальцы Цзо И под рубашку и с силой щипнул его за бок. В комнате тут же раздался вопль жертвы.
В наказание Цзо И был отправлен на кухню греть воду. После того как оба приняли душ, Цзо И перестелил диван, уложив свежие подушки, и только после этого снова сгреб Чжу Цина в объятия, продолжая смотреть концерт.
Когда дикторы на экране начали обратный отсчет, Цзо И опустил взгляд на Чжу Цина. Его костистые пальцы ласково гладили юношу по горячей щеке. Чуть приподняв брови, он произнёс низким, бархатным голосом:
— В новом году, господин Чжу, пожалуйста, любите господина Цзо так же сильно.
Чжу Цин тихо усмехнулся. За окном небесный свод мгновенно расцвёл сотнями ярких вспышек. Пока первые залпы салюта рассыпались в темноте, Чжу Цин обнял Цзо И за шею и крепко поцеловал в губы:
— Обязательно.
Цзо И крепко сжал его в объятиях. Вспышки петард без остановки озаряли лицо Чжу Цина. Он знаками попросил разжать руки, и они вместе вышли во двор. Из усадьбы Чэней в темноту один за другим улетали снопы цветных огней.
Они стояли, держась за руки, пока последние искры не угасли в вышине.
— Забыл купить салюты, — с досадой вздохнул Цзо И.
— Да мы и так всё увидели, — улыбнулся Чжу Цин, потянув его обратно в дом. — Или в глазах брата И я уступаю какому-то салюту?
— Ну уж нет, на эти уловки я не попадусь, — хмыкнул Цзо И.
— Прекрасно. В новом году господин Цзо заметно поумнел.
От этого покровительственного тона Цзо И не удержался: он сгреб Чжу Цина в охапку и увлек в спальню:
— Ну всё, спать ты сегодня не ляжешь!
Впрочем, до крайности дело не дошло: Чжу Цину с утра нужно было ехать к родителям.
* * *
Рано утром первого числа Чжу Цин сел за руль машины Цзо И и отправился в город. Цзо И, точно брошенный ребенок, стоял у ворот и тоскливо смотрел вслед уезжающему автомобилю.
Дедушка И, уплетавший горячие рисовые шарики-таньюань, не удержался от смешка:
— Чего стоишь? Тоже хотел поехать?
— Ещё как хотел, — буркнул Цзо И, поворачиваясь к деду. — Да время ещё не пришло.
Старик застыл, чувствуя в его словах скрытый смысл. Вспомнив вчерашний вечер, он спросил:
— Ты чего вчера телефон отключил?
— Чтобы спам не донимал, — бросил Цзо И, достал ноутбук и уселся за работу.
Дедушка И лишь качнул головой: «Ну и парочка...»
* * *
Тем временем Чжу Цин за два с половиной часа добрался до жилого комплекса семьи Яо. Яо Цзянькан ждал его у въезда. Чжу Цин заранее скинул ему номер машины, поэтому парень внимательно всматривался во все проезжающие авто.
Он успел заметно загореть. Чжу Цин коротко посигналил.
— Брат!
Яо Цзянькан с сияющей улыбкой запрыгнул на переднее сиденье, и они покатили на подземную парковку.
— Мама с папой убойный обед приготовили! Всё, что ты любишь!
— Знаю, — улыбнулся Чжу Цин. — А тебя, я смотрю, даже зима не отбелила?
— А то! — Яо Цзянькан был вполне доволен своим загаром. — Моей девушке ужасно нравится! Брат, а ты когда себе кого-нибудь найдешь? Мама велела разнюхать почву.
Чжу Цин как раз заглушил двигатель. Он протянул правую руку и показал брату кольцо на пальце:
— Уже нашел.
— Офигеть!
Кольцо на пальце означало лишь одно: человек помолвлен и связал свою судьбу с избранником!
Яо Цзянькан принялся наперебой расспрашивать, как выглядит невеста, где они познакомились и как сошлись.
Чжу Цин ненадолго задумался и ответил:
— Да так... Чуть-чуть придурковатый. При первой встрече едва не подрались, а потом всё как-то само собой закрутилось.
Придурковатый?
Невестка — придурковатая?!
Яо Цзянькан выпал в осадок.