— Да что ж ты такое ляпаешь?! — Старуха тут же всплеснула руками и крепко зажала ладонями уши Фан Мина. — Тут же ребёнок!
— Ребёнок? — Длинноязыкий призрак выкатил глаза чуть не на лоб. — С каких это пор у нас такие жуткие мелкие призраки в «детишках» числятся?
— Всё равно не смей при нём пакость нести! Да и стыд бы имел: люди тешатся, а ты, дура старая, подглядываешь! Свалил бы в сторону, так нет же!
Старуха с отвращением смерила призрака взглядом, вызвав у Чжу Цина и остальных сдавленные смешки.
— Это я-то без стыда?! Я-то подглядываю?! Бабка, ты б хоть чуток соображала! — разразился возмущением Длинноязыкий. — Я себе спокойно спал, а они припёрлись и разбудили! Я ещё и виноват?!
Чем дальше тот говорил, тем более обиженным становился его голос:
— К тому же при жизни я даже жениться не успел. А стал духом — так неупокоенные девки от меня носы воротят, вишь ли, язык слишком длинный! Никакой личной жизни! Одна тоска!
Фан Мин осторожно отстранил сухие руки старухи и невозмутимо изрёк:
— Любовь лишь замедляет скорость самосовершенствования.
Длинноязыкий задумался и глубокомысленно кивнул: а ведь звучит логично!
— Ты давай лучше раскинь мозгами, как тех двоих городских пришлых звали. Имена вспомни, а то я вас, призраков, хрен разберёшь.
Длинноязыкий протянул костлявую ладонь.
Старуха замахнулась на него, но Фан Мин с улыбкой удержал её и вложил в простёртую руку призрака толстую стопку жертвенных купюр:
— Не будешь врать — золотых гор не пожалею.
Пока тот с жадностью пересчитывал бумажки, Фан Мин чуть сдвинул зеркало видений, и Цзо И молча поднялся с места.
— Ты куда? — полюбопытствовал Цинфэн.
— Деньги жечь, — коротко бросил Цзо И.
Цинфэн хохотнул, а старик Чжао со стариком Ли тоже не удержались от смешка.
Длинноязыкий дух вовсе не врал: времени прошло немало, и имена действительно выветрились из памяти. Зато с монетами в руках процесс воспоминаний пошёл куда веселее.
Спустя полчаса призрак, успевший обследовать все углы в округе, наконец вернулся:
— Вспомнил! Имена-то у них в те времена простые были, сплошь одинаковые, только фамилии разнились. Того, что с Чоуей валандался, звали Сюй Хунго. А тот, который при Чунмэй вился, — Чэнь Чжиго. В обоих именах это самое «Го» сидит.
— А что самое паршивое Чунмэй сделала для Чоуи?
Едва деньги оказались у Фан Мина, как он снова поманил ими призрака.
Длинноязыкий расплылся в довольной ухмылке:
— Так это Чэнь Чжиго пронюхал про шуры-муры Чоуи с Сюй Хунго и слил всё Чунмэй. Та припёрлась и давай Чоую с дерьмом мешать. Чоуя аж колотилась от злости, чуть булыжником ей в затылок не запустила! Но Сюй Хунго вовремя прибежал, скрутил её. А потом встал перед Чоуей и предупредил Чунмэй: если та хоть заикнётся в деревне, он тут же растреплет, как сама Чунмэй втихаря милуется с Чэнь Чжиго. Мол, если тонуть, так всем вместе.
— Погоди, — перебила старуха. — Значит, этот городской Сюй тоже боялся, что о его связях с Чоуей узнают?
— Да не в нём дело! — махнул рукой Длинноязыкий. — Чунмэй-то её стыдила, орала, будто Чоуя бесстыжая и сама на шею городскому парню вешалась. Кабы это по деревне поползло, Чоую бы плевками заклевали. Вот тогда-то я впервые и углядел у Чоуи в глазах лютую жажду убийства. Когда человека до цугундера доводят, он на всё готов.
Длинноязыкий цокнул языком, а Фан Мин принялся дотошно расспрашивать его о деталях той сцены и окружении. Он мурыжил духа до тех пор, пока у того язык изо рта на полметра не вывалился, а потом ещё и заставил найти среди местных призраков двоих, схожих по комплекции с городскими парнями, и одну — похожую на Чунмэй.
Только после этого Чжу Цин оторвался от бумаги, исписав полные два листа.
Фан Мин наконец отпустил бедолагу.
— Сдаётся мне, этот чёрт знает куда больше, чем говорит, просто делает вид, будто видел только призрак Дурнушки.
Старуха, услышав это, ничуть не удивилась:
— Он здесь давненько обитает, соображает, что можно болтать, а о чём лучше молчать. С Чоуей он просто оставляет себе путь к отступлению. Если её не упокоят и она вернётся в родные места, он хотя бы оправдаться сумеет. Фан Мин, — добавила она наставительно, — никогда не недооценивай призраков.
— Это уж точно, — согласился тот. — Кабы у нас денег не было, он бы и рта не раззинул.
Старуха от таких слов немного смутилась.
Фан Мин, заметив её неловкость, отдал ей всё оставшееся жертвенное серебро:
— Ладно, мне пора. Как будут результаты — нанесу визит. А эти деньги забирай. В следующий раз ещё принесу.
Старуха сжала купюры, её голос задрожал:
— Фан Мин…
— Ну полно тебе, — Фан Мин легко обнял её за плечи. — Сходи к Старому призраку, поешь по-человечески. Я пошёл. Жди новостей.
— Ты уж береги себя! И непременно возвращайся! — умоляюще уставилась на него старуха.
— Вернусь.
Фан Мин улыбнулся, взмахнул рукой и в то же мгновение обратился в сизый дымок, растаявший в воздухе. Старуха ещё долго стояла на месте, крепко прижимая к груди деньги, пока медленно не поплыла в сторону горных глубин.
* * *
Чжу Цин отложил зеркало видений и, посмотрев на присутствующих, поднял исписанные листки:
— Что ж, друзья, придется немного попотеть. Давайте обсудим раскладку защитного круга, а заодно подберем исполнителей на роли обоих городских парней и Чунмэй.
— С парнями всё просто, — оценил Цзо И, обведя взглядом комнату. — Судя по описанию, старшие Цинфэн и Цинли подходят идеально. А вот с Чунмэй беда.
— Госпожу Фэй привлекать нельзя, — сразу взял на себя роль режиссера Цинфэн. — К тому же она слишком худая. Чунмэй была девкой кровь с молоком, у нас в деревне такую фигуру сходу не найдёшь.
— Раз найти некого, обойдёмся бумажной куклой, — Чжу Цин уже орудовал ножницами, вырезая из жёлтой рисовой бумаги силуэт. — Поставим «Чунмэй» в тень, я буду управлять её голосом и заговорю зубы трупному призраку. А старшим Цинфэну и Цинли нужно будет только сыграть Сюй Хунго и держать защитную печать. Как только представится случай, ударим снаружи и изнутри: зажмём трупного призрака цепью пленения душ и запечатаем в круге.
Цинфэн с Цинли синхронно кивнули.
— А нам что делать? — подали голос старик Чжао и старик Ли.
— Будете дежурить у ворот. Мы начнём ночью. Если кто из деревенских услышит шум и прибежит — отправляйте их по домам.
— Сделаем.
— И последнее — госпожа Фэй, — Чжу Цин отложил бумажную фигурку. — Она в самом опасном положении. А если трупный призрак не клюнет? Если он не вылезет, вся наша работа пойдёт коту под хвост.
— Верно, госпожа Фэй — наша гостья, её нужно беречь в первую очередь, — поддержал Цинфэн.
Время перевалило за полночь. Поскольку Цинфэн с Цинли продолжали обсуждение деталей ритуала с Чжу Цином, старик Чжао и старик Ли решили остаться в усадьбе. Насмотревшись за вечер на нечисть, они до смерти боялись каждого шороха.
На следующее утро, зевая во весь рот, они вышли из комнаты и тут же услышали, как Цзо И пререкается с Фан Мином.
— Ого, ты уже вернулся?
— Так он же летает! Чай, побыстрее поезда будет.
— И то верно.
Фан Мин вальяжно развалился в бамбуковом кресле:
— Я ж тебя просто попросил раздобыть ещё немного ритуальных денег. Что ты за жмот такой?
— Жмот?! — вспыхнул вспыльчивый Цзо И. — Я — жмот?!
— Ну, во всяком случае, Чжу Цин куда щедрее, — Фан Мин ловко увернулся от тяжёлого взгляда Цзо И, потянулся и поплыл к заднему двору. — Начнёте вечером — зовите, тогда и вылезу.
Толку от него сейчас всё равно было мало: ритуальный круг на призраков действовал дурно, и влезать туда Фан Мин не горел желанием. Но покараулить снаружи на случай, если трупный призрак вырвется, он мог.
— Брат И, ты чего такой смурной? — спросил выходивший из горницы Чжу Цин.
— Да Фан Мин этот из себя вывел! — Цзо И с обиженным видом ткнулся подбородком в плечо Чжу Цина, жалуясь: — Знаешь, чего он заявил? Потребовал, чтоб я ему десять грузовиков с ритуальными деньгами подогнал! Десять грузовиков! Где я ему в поселке столько найду? Придётся в уезд ехать.
— Трехколесного мопеда тут точно не хватит, — усмехнулся Чжу Цин и погладил его по голове. — Брат И, делов-то. Поезжай в уездный город, найди оптовиков и наткни их, пусть сами доставят.
— Ты его совсем избаловал, — буркнул Цзо И, потершись щекой о его шею.
— Да при чём тут избаловал, — Чжу Цин тихо засмеялся. — Неужто не понял? Фан Мин собрался уходить.
Цзо И хмыкнул:
— Ладно! Завтра же рвану в уезд и приволоку ему двадцать грузовиков!
— Вот это размах, — похвалил Чжу Цин.
Настроение у Цзо И мгновенно взлетело до небес.
Цинфэн и Цинли отправились отсыпаться, а Цзо И вывесил в соцсетях объявление, что усадьба закрыта на два дня, и стал ждать вечера.
Госпожа Фэй, разумеется, изнывала от страха. Она раз за разом прогоняла со своей спутницей возможные сценарии и от этих репетиций пугалась ещё пуще.
— А если я всё испорчу? — дрожащим голосом твердила она.
В конце концов сопровождавшая её девушка не выдержала и позвала Чжу Цина.
Чжу Цин хлопнул себя по лбу:
— Совсем из головы вылетело! Госпожа Фэй, не нужно так нервничать. Представьте, что вы обычная деревянная кукла. Ни слова не говорите, просто стойте с остекленевшим взглядом, и всё.
— Правда?
— Правда.
Накануне они обдумали положение госпожи Фэй и пришли к выводу, что молчание — самый надежный вариант.
— Я справлюсь, — облегчённо перевела дух госпожа Фэй. — Даже если эта тварь меня ударит, я стерплю.
— Не волнуйтесь, — Чжу Цин подал ей две пиалы. — Попробуйте, только что сварил. Отвар для укрепления духа.
Восхитительный, насыщенный вкус отвара окончательно успокоил госпожу Фэй. Днём она даже сыграла пару партий в мобильную игру, немного вздремнула, а когда стемнело, решительно приложила ладонь к груди:
— Я готова.
Цзо И отлучался во второй половине дня и вернулся с состаренным свитком, на котором была изображена красавица. Портрет точь-в-точь повторял рисунок на спине госпожи Фэй.
— Не хватает только трупного масла.
Подделка должна быть безупречной.
Чжу Цин попросил Фан Мина отнести свиток к чернильному духу, а когда тот вернулся с готовой работой, Цинфэн и Цинли ощутили исходивший от бумаги едва уловимый, но жутковатый запах.
Они подошли ближе, втягивая носом воздух.
— До чего похоже!
— И всё же это не её родное масло, — помешкав, выразил сомнение Цинли.
— Я ещё днём об этом подумал, потому и заставил госпожу Фэй немного потерпеть, — Чжу Цин достал маленькую коробочку. Внутри находилась субстанция, извлеченная с её спины. — Они уже частично срослись, так что я отделил совсем чуть-чуть. Трупный призрак подвоха не заметит, хотя госпоже Фэй пришлось несладко.
Когда содержимое коробочки тонким слоем нанесли на свиток, Цинфэн с Цинли обнажили мечи и зашептали заклинания. В то же мгновение госпоже Фэй показалось, будто земля уходит у неё из-под ног, а светлая горница на глазах превратилась в сумеречный холм.
Она не смела шевельнуться, стараясь дышать ровно и глубоко. Памятуя о наказе Чжу Цина, она застыла, уставившись в темноту неподвижным, неживым взглядом.
Заметив, что госпожа Фэй вошла в роль, Чжу Цин снял печать с её спины.
— Ишь, страхолюдина! — раздался из тени ядовитый женский голос. — А ведь надо же, кавалера себе отхватила! Да во всей бригаде такой больше нет!
У подножия раскидистого дерева, поводя гибким станом, восседала «Чунмэй» в ярко-розовой кофтенке. В вечерней тьме среди густых ветвей разглядеть её лицо было невозможно, зато голосистый яд слышался отчётливо.
Трупный призрак медленно пробуждался. Едва злоба захлестнула его сознание, как в уши ударила эта до боли знакомая фраза.
Из-за спины госпожи Фэй сперва высунулась голова с портрета, затем показались плечи и тело.
Призрак обвивал руками плечи госпожи Фэй, прислонился щекой к её руке и, прищурившись, уставился на «Чунмэй».
— Сюй Хунго у нас такой из себя правильный, а вкусы-то эвон какие извращенные! Влюбился в самую уродливую девку во всём районе! Вот уж не знаю: то ли ты шустрая такая, то ли наша городская на всё подряд кидается?
«Чунмэй» прикрыла рот ладонью и залилась наглым, обидным хохотом.
Трупный призрак оскалился. Возможно, из-за внезапной смены обстановки его шея неестественно вытянулась, и он уставился прямо в лицо госпоже Фэй.
Та внутри похолодела от ужаса: она впервые видела эту тварь так близко.
К счастью, госпожа Фэй удержала лицо — взгляд остался абсолютно остекленевшим и пустым.
Призрак недовольно ткнул её когтем в щеку, а затем, проигнорировав выкрики «Чунмэй», мгновенно вскользнул в тело женщины, подавляя её волю.
В то же мгновение госпожа Фэй криво ухмыльнулась. Оглядевшись по сторонам, она произнесла чужим, сиплым голосом:
— А вы сильны! Раскопали, кто я такая, да ещё и сценку из прошлого разыграли! Только хрен вы угадали — я на вашу удочку не попадусь!
На её лице проступил оскал, но тут «Чунмэй» выскочила из тени и со всего размаху влепила ей звонкую затрещину!
— Ты чего тут раскудахталась?! Я тебе русским языком говорю: чтоб с Сюй Хунго немедленно завязала! На харю свою посмотри, бесстыжая, с какими глазами ты к нему лезешь?!
Не ожидавшая такого отпора тварь опешила. Она занесла руку для ответного удара, но «Чунмэй» с такой силой толкнула её в грудь, что призрак в теле женщины рухнул на землю.
На лице твари застыло дикое изумление:
— Ты… ты как смеешь со мной драться?!
— А ты, Чоуя, я смотрю, совсем страх потеряла! — «Чунмэй» брезгливо отряхнула ладони и холодно ухмыльнулась. — Будь умницей, отступись от Сюй Хунго. Ты же знаешь, моя подружка на него глаз положила. Если станешь путаться под ногами, я на всю деревню растреплю, как ты к нему на шею вешалась! Посмотрим, как твой ухажёр после этого отмываться будет!
При этих словах в памяти твари мгновенно всплыл образ Сюй Хунго. С трудом поднявшись на ноги, она с яростью уставилась на «Чунмэй»:
— Мечтай больше! Ты не Чунмэй! Чунмэй давно сдохла! Я сама скинула её с обрыва!
— Что ты за бред несёшь?! — «Чунмэй» отступила на шаг. — Совсем свихнулась? Тьфу! Сама с ума сошла, я тут ни при чём! Ой, Сюй Хунго?..
Призрак замер и вслед за взглядом «Чунмэй» обернулся. Под деревом стоял юноша в просторной синей рубахе. Хоть из-за сумерек лица было не разглядеть, его силуэт точь-в-точь повторял тот, из прошлого.
— Хунго?..
«Сюй Хунго» шагнул вперёд, прижал её к себе и ласково проговорил, поглаживая по голове:
— Не слушай её, Ягодка. Мы с тобой встречаемся честно и открыто, пусть болтает что хочет! А вот про неё с Чнь Чжиго вся деревня знает, как они по кустам милуются. Если кто и опозорится, так это они.
Ягодка…
Ягодка…
Призрак судорожно закрыл рот руками. Это он! Только он называл её так! Все остальные звали её не иначе как Дурнушкой!
— Ты… ты всё врёшь! — от злости «Чунмэй» аж затопала ногами. — Сюй Хунго, мы с Чэнь Чжиго чисты перед советом! Не смей из-за этой уродины поливать нас грязью! Ты хошь знаешь, что эта Чоуя за тварь?! Она только что хвасталась, что убить меня хочет!
— Не правда! Я не…
Призрак мертвой хваткой вцепился в мужчину:
— Не правда! Это она прогнала меня от тебя! Я скорее сдохну, чем брошу тебя, Хунго, поверь мне!
— Ягодка, не бойся, — большая тёплая ладонь опустилась на голову призрака. — Не бойся.
Не успело эхо этих слов утихнуть, как «Чунмэй» взвизгнула:
— Чжиго! Они всё пронюхали! Вали его!
Призрак не успел вскинуть голову, как обнимавший его мужчина рухнул навзничь. Голова «Сюй Хунго» была окровавлена, а за его спиной стоял «Чэнь Чжиго» с тяжелым булыжником в руках, тут же подскочивший к «Чунмэй».
— Хунго?!
Призрак дрожащими руками дотронулся до мужчины, но его дыхание угасало на глазах.
— Хунго, держись! Пожалуйста! — зарыдала тварь.
Мужчина из последних сил шепнул два слова и выдохнул.
— Хунго! Хунго-о-о! — завыла тварь и с налитыми кровью глазами бросилась на парочку, но «Чэнь Чжиго» жестоко отпнул её в сторону.
«Чунмэй» тем временем вытащила из-за пазухи старинный свиток. Едва развернулся холст, как призрак почувствовал, как сгорает его собственная сила.
Иллюзия это или явь? Тварь окончательно потеряла связь с реальностью.
— Тогда ты сломала нам жизнь! Думала, вернёшься — и всё шито-крыто? А вот и нет, картинка-то у нас осталась! — «Чунмэй» злорадно расхохоталась. — Сейчас я её сожгу, а твоего Хунго сброшу с обрыва — скажу, сам с тоски сдох! Как тебе расклад?!
— Заткнись! — в истошном реве изошла тварь.
В следующий миг Чэнь Чжиго чиркнул спичкой и поднёс огонь к свитку. Дикая, невыносимая боль прожгла всё существо призрака. В этот момент до твари наконец дошло, почему она так слаба, и, взревев от безумной ярости, она выскочила из тела госпожи Фэй и всей своей бестелесной тушей рванулась на «Чунмэй»!
«Чунмэй» лишь усмехнулась.
Тварь почуяла неладное, обернулась — а госпожи Фэй и след простыл!
— Попался, ублюдок!
«Чэнь Чжиго» с лёгким щелчком взметнул цепь пленения душ. Прежде чем призрак успел сигануть в сторону, стальные звенья уже намертво обвили его тело!
В то же мгновение и «Чунмэй», и «Чэнь Чжиго», и мрачный холм с деревом рассыпались прахом. Вокруг вспыхнул яркий свет — они стояли в центре мощного ритуального круга!
— Вы меня обманули! — забился в предсмертных судорогах призрак, изрыгая проклятия.
Но в ушах госпожи Фэй эти вопли отозвались чистейшим восторгом:
— Поймали?!
Цинли быстро поднёс прозрачный флакон к рвущейся из цепей твари и накрыл её чёрным мешком:
— Поймали.
— Ну ты и режиссёр, — хмыкнул Цзо И, обращаясь к Цинфэну. — С чего это вдруг Сюй Хунго от булыжника свалился?
— Так тварь же чуть не раскусила расставленную сеть! — прочистил горло Цинфэн. — Пришлось импровизировать на ходу. Зато как сработало! Похоже, Сюй Хунго — самая болезненная мозоль в её паршивой душонке.
— Кончай базар, — строго буркнул Цинли. — Нам нужно прикончить её как можно скорее, пока делов не наделала!
Бледная госпожа Фэй решительно протянула руку:
— Теперь можно взять мою кровь?
— Вы слишком слабы, — нахмурился Чжу Цин, убирая бумажную куклу.
— Не переживайте, — твердо заявила госпожа Фэй. — Если это поможет уничтожить тварь, я готова выцедить всё до последней капли!
Цепь пленения душ уничтожала трупного призрака долго, и кровь носителя была лучшим катализатором.
Цинли спорить не стал: мгновенно надрезал ей палец и капнул несколько капель в флакон. Истошного крика никто не услышал, зато по комнате тут же волной ударила невыносимая, тошнотворная вонь.
Цзо И и Чжу Цин бросились распахивать окна, двери и зажигать очистительные благовония.
Фан Мин высунул голову прямо из потолка:
— Всё, что ли?
— Угу, — кивнул Чжу Цин.
Фан Мин цокнул языком:
— Ну и скучища. Силенки на грош, а возились полночи.
Когда трупный призрак окончательно развеялся, госпожа Фэй неожиданно ощутила, что вся её спина стала мокрой.
Чжу Цин взглянул на неё и пояснил:
— Трупное масло вытекает. Но раз призрака больше нет, это уже не яд, а обычная вода.
— Я… мне нужно в душ! — воскликнула госпожа Фэй, сгорающая от нетерпения сбросить с себя остатки кошмара.