Демонстрация мастерства, которую только что устроил Чжу Цин, заставила Шестого дядю Циня проникнуться к нему суеверным почтением и изрядной долей страха. Пока юноша находился рядом, гость изо всех сил сдерживал раздражение, даже когда Цзо И откровенно провоцировал его.
Но стоило Чжу Цину отойти, как от былой покорности Цинь Лаолю не осталось и следа. Сейчас, потеряв даже право управлять филиалом компании, он вовсе не намеревался терпеть выпадки какого-то выскочки.
— Во-первых, — Цинь Лаолю выцедил слова сквозь зубы, меряя Цзо И ледяным взглядом. — Едва отхоронив Не Юй, я отыскал того мужика, что держал над ней зонт. Узнав о её смерти, тот отпираться не стал и сразу признался: у них действительно была связь.
— Во-вторых, сойдясь с Не Юй, я её ничем не обижал. Даже когда перебивался заработками на стройке и таскал кирпичи, она у меня ни голода, ни жажды не знала! Я как мужчина свой долг исполнял сполна. А вот она со мной поступила нечестно.
— Погоди-ка, — Цзо И вскинул руку, перебивая его на полуслове. — Давай-ка разберём твои «во-первых» и «во-вторых». Начнём с первого: допустим, у неё кто-то был. Но разве не ты первым сходил налево? Разве не ты сам растоптал эти отношения?
— Я…
Цинь Лаолю насупился, собираясь возразить, но Цзо И не дал ему вставить и слова:
— И второе. Почему она не могла найти работу? Почему сидела дома? Ты что, совсем идиотом прикидываешься? Забыл, кто перекрыл ей все ходы и выходы? Твоя благородная семейка! С какого перепуга ты решил, будто честно исполнял мужской долг?
Серия метких вопросов заставила лицо Цинь Лаолю темнеть с каждой секундой.
— Шестой дядя Цинь, ты просто позоришь мужской род. Хотя нет, — Цзо И с глубоким отвращением качнул головой. — Ты вообще позоришь звание человека. Сядь ты в один ряд со скотиной, и та брезгливо отвернётся!
— Цзо И! Сука, да ты страх потерял!
Взбешённый до предела, Цинь Лаолю опрокинул стол и с рёвом кинулся на обидчика, занося кулак!
— Ах ты-а-а-а-агх!
Цзо И лишь усмехнулся. Ленивым, выверенным движением он перехватил летящую в лицо кисть, заломил руку за спину и с глухим стуком впечатал напавшего лицом в землю. После чего небрежно наступил ботинком ему на лопатки. Чем сильнее соперник пытался вырваться, тем глубже каблук вонзался в спину, выбивая из Циня дикие вопли.
Услышав шум, из игровой комнаты выскочили Старик Чжао и Старик Ли. Увидав, как их генеральный директор утрамбовывает в грязь свежеприбывшего гостя, они синхронно достали телефоны: Чжао молча включил запись, а Ли перевёл камеру в режим серийной съёмки.
Чжу Цин, держа в руках пиалу с горячим чаем, тихо прикрыл калитку. Приветливо улыбаясь, он подошёл ближе и произнёс с искренней, казалось бы, тревогой в голосе:
— Ох, ну надо же, кака беда! Что же вы сразу в драку-то? Всё ведь можно решить миром.
Впрочем, мягкий тон юноши совершенно не вязался с его довольным видом.
Цзо И отпил чай из поднесённой Чжу Цином пиалы, после чего опустил взгляд на корежащегося под ногой пленника:
— Ну что, разговоримся по-человечески, или продолжим?
Цинь Лаолю казалось, будто у него переломаны все кости. Он и раньше слышал слухи о беспрецедентной бойцовской лютости Цзо И, но считал их преувеличением. Теперь же, испытав всё на собственной шкуре, убедился: и про дикую силу, и про замашки уличного костолома — всё правда, до последнего слова!
— Дай… дай мне встать сначала! — прохрипел он. Одна рука бессильно упиралась в землю, а вторая, которую заломил Цзо И, полностью онемела и висела плетью.
— Отчего ж не дать, поднимайся, — Цзо И убрал ногу.
Цинь Лаолю, тяжело дыша и тяжело отдуваясь, соскрёб себя с пола. Его одежда покрылась слоем пыли, а сам он тяжело дышал от унижения и боли.
Старик Чжао с деликатным видом поднял перевёрнутый стол. Фрукты рассыпались, чай пролился — на площадке царил полный разгром.
— За уборку, — Цзо И вытянул ладонь.
Лицо Цинь Лаолю перекосилось от злобы.
— Не хочешь платить — бери швабру и драй сам, — пожал плечами Цзо И.
Хлоп!
Цинь Лаолю выдернул бумажник и швырнул на землю пачку новеньких купюр.
— Подавись! Сам подбирай!
Стерпеть такое унижение было выше его сил, хотя всё тело ныло от ушибов.
Чжу Цин посмотрел на деньги, упавшие к его ногам, но лишь пригубил чай и промолчал. Цзо И же демонстративно размял кулаки. Хруст суставов прозвучал настолько зловеще, что Цинь Лаолю тут же сбросил спесь, покорно присел, собрал купюры и протянул их Старику Чжао.
Чжао перевёл взгляд на хозяев и, получив молчаливое одобрение, забрал банкноты.
— Ну так что, сменим обстановку для разговора? — снова улыбнулся Чжу Цин.
— Где моя комната? Мне нужно привести себя в порядок, — сквозь зубы процедил гость.
— Сюда, пожалуйста, — юноша указал на крайнюю дверь в галерее.
Шестой дядя Цинь, подхватив чемодан, быстро удалился, а Чжу Цин принялся помогать наводить порядок во дворе.
— Напросился-таки, — буркнул Цзо И, отставляя табурет.
— В одном он прав, — тихо отозвался Чжу Цин. — Он до мозга костей плоть от плоти своей семейки. Эгоист, который любит только себя. Ему безумно хочется тепла, уютного очага, но любить долго он просто не способен. В их змеином гнезде он научился лишь одному искусству — мастерски спихивать вину на других.
Потому и наглости ему не занимать.
Ведь в его картине мира он всегда чист.
А виноваты — окружающие.
* * *
Пока гость приводил себя в порядок, Цзо И набрал Старика Фана. Не прошло и пары часов, как по родному городу семейства Цинь со скоростью лесного пожара поползли пикантные слухи о «настоящей любви» Шестого молодого господина. Всплыли подробности его похождений, измены беременной невесте и прочие грязные детали. Свежее «сочное» блюдо богатые дома смаковали неторопливо, опасаясь, как бы виновник скандала не перекрыл информационные каналы раньше времени.
— Так это Не Юй над ним издевается? — Цзо И сидел с Чжу Цином на крыльце, наблюдая за темнеющим небом.
— Тёмная энергия есть, а самого духа не видать, — слегка нахмурился Чжу Цин. — Пока сложно сказать наверняка. Но то, что лица всех женщин в его глазах принимают её облик… Даже если это не сам её призрак, без её вмешательства точно не обошлось.
— Да кто бы там ни был, я только рад, — не скрывал злорадства Цзо И. — Как ни крути, а Не Юй докатилась до такой жизни именно из-за него.
И родня девушки имела полное право требовать отплаты.
Около двух часов спустя Цинь Лаолю наконец вышел из комнаты. Он смыл грязь, переоделся в отглаженный костюм и снова выглядел лощёным баловнем судьбы.
— Господин Чжу, давайте к делу, — с фальшивой улыбкой произнес он. — Я рассказал всё, что знал. Теперь вы должны решить мою проблему.
— Обязательно, — кивнул юноша. — Раз господин Цинь внес предоплату, да ещё за такой крупный заказ.
Цинь Лаолю удовлетворенно хмыкнул, старательно игнорируя сидящего рядом Цзо И. Он усвоил урок: драться бесполезно, ругаться — себе дороже. Проще закончить дело и убраться отсюда подальше.
— И что именно ты хочешь исправить? — вклинился Цзо И.
Цинь Лаолю глубоко вздохнул и с трудом удержал вежливое выражение лица:
— Я разговариваю с господином Чжу.
— А у нас с ним всё общее, — Цзо И по-хозяйски обнял юношу за плечи. — Правда ведь, Цин-ди?
— Именно так, — еле сдерживая смех, подтвердил тот.
Цинь Лаолю сжал кулаки так, что побелели костяшки, и лишь спустя минуту выдавил из себя:
— Я хочу вернуть свою мужскую силу!
— Тебе стоит определиться с приоритетами, — покачал головой Цзо И. — У тебя тут две проблемы. Первая — ты импотент. И нечего на меня таращиться, это факт. А вторая — за тобой таскается нечисть.
Цинь Лаолю стиснул зубы:
— Я добавлю миллион! Решите обе!
Цзо И победоносно ухмыльнулся и посмотрел на Чжу Цина. Тот с ласковой улыбкой указал на экран телефона:
— Оформляйте заказ через приложение.
С мрачным лицом Цинь Лаолю перевёл ещё один миллион юаней.
— Что ж, пойдём по порядку, — Чжу Цин забрал смартфон. — Для начала отыщем духа, что привязался к вам.
Дыхание Цинь Лаолю стало тяжёлым:
— Надеюсь на вас, господин Чжу.
— Договорились.
Для ритуала требовался правильный час.
* * *
Наступила полночь. Трое мужчин расположились во дворе перед столом, уставленным жертвенной снедью. На ветру трепетали язычки свечей, а в ритуальных кубках плескалось принесённое в жертву вино.
Чжу Цин выложил перед Цинем стопку жёлтой ритуальной бумаги, положил рядом кисть и пиалу с жидкой киноварью.
— Пиши имя той, кого считаешь своим проклятием. Пиши без остановки, пока кисть не перестанет оставлять следы, сколько бы ты её ни макал.
Первым делом Цинь Лаолю подумал о Не Юй. В конце концов, во время всех странных происшествий ему мерещился именно её лик. Не колеблясь, он обмакнул кисть и вывел первые иероглифы.
Когда пишется одно и то же слово десятки раз, мозг постепенно отключается, а рука начинает двигаться на автопилоте. На десятом листе перед глазами Циня вдруг встал образ Не Юй.
Их первая встреча: она — смущённая, робкая, трепетная.
Потом — искренняя, заботливая, дарящая всё своё тепло.
Когда они стали любовниками, в её глазах отражался только он один.
А когда он, порвав с семьёй, примчался к ней и заявил, что остался ни с чем, она лишь нежно обняла его и шепнула, что всегда будет рядом.
Так почему же всё превратилось в этот кошмар?
Символы на жёлтых листах становились всё более неровными, нажим — слабым и неуверенным. Вместо ласковой улыбки Не Юй пред ним вставал её последний — ледяной, полный разочарования взгляд.
В груди Цинь Лаолю зародилась паника. Что произошло? Разве он виноват? Разве в любви не бывает расставаний? Он ведь планировал дождаться рождения ребёнка и расстаться миром! Но она же изменила ему! Он даже не знал, его ли это ребёнок, и панически боялся делать ДНК-тест. Любой результат стал бы для него позором.
Потому он и решил просто исчезнуть.
Но зачем… зачем она сделала тот злосчастный звонок?
При воспоминании о Не Юй, истекающей кровью на холодном асфальте, Цинь Лаолю прошиб холодный пот.
Чжу Цин молча наблюдал за тем, как гость погружается в пучину собственного безумия, и не вмешивался. Цзо И, скрестив руки на груди, заметил, как сгущается вокруг мужчины черная призрачная дымка. Но самого духа во дворе по-прежнему не было видно.
Внезапно рука Циня задвигалась с невероятной скоростью, выводя всё более дикие каракули. И когда на очередной жёлтой полосе киноварь перестала оставлять следы — будто бумага отталкивала краску, — Чжу Цин произнёс:
— Довольно.
— Не пишет… Она больше не пишет! — задыхаясь и обливаясь потом, пробормотал Цинь Лаолю.
Юноша пододвинул к нему медную жаровню:
— Сожги всё до единого листка.
Цинь Лаолю дрожащими руками стал бросать исписанную бумагу в огонь. И с каждым сгоревшим листком его собственную голову пронзала всё более лютая боль.
— Голова… Моя голова сейчас расколется! — закричал он, хватаясь за виски.
— Не останавливайся, — строго отрезал Чжу Цин.
Ночной воздух оставался неподвижен, но пламя в жаровне бушевало так, словно в него дул невидимый ураган. Все трое отчетливо видели эту аномалию.
Превозмогая дикую муку, Цинь Лаолю швырнул в огонь остатки бумаги и тут же свернулся калачиком на земле, со стенаниями ударяясь лобом о каменистую почву — лишь бы заглушить боль внутри черепа.
В этот момент Чжу Цин поднял со стола кубок с жертвенным вином и окропил им бившегося в корчах мужчину. Тот был слишком ослеплён болью, чтобы заметить хлынувшую на него влагу.
Едва вино коснулось тела, тёмная аура вокруг Цинь Лаолю вспыхнула с новой силой. Чёрные сгустки потусторонней энергии сплавились в единый вихрь и закружились по двору зловещим смерчем.
Цзо И легким пинком задел стенающего на земле гостя:
— Вставай. Пора смотреть.
Цинь Лаолю, едва пришедший в себя после приступа, взвыл от нового удара:
— Цзо И, твою мать! Перестань подо мной измываться!
— Заткнись и смотри, — Цзо И кивнул в сторону центра двора.
Цинь Лаолю поднял глаза и замер от ужаса, увидав клокочущий чёрный ураган.
— Шагай внутрь, — повелел Чжу Цин, подтолкнув его в спину. — Пусть он поглотит тебя. Слушай внимательно и не упусти ни единого звука. Потом расскажешь, что слышал.
Цинь Лаолю судорожно сглотнул:
— Оно… оно меня не сожрёт?
— Это просто ветер, чего испугался? — хмыкнул Цзо И.
Просто ветер?! Легко сказать! Кто вообще в жизни видел чёрный ветер?!
— Я не смогу… — затряс головой Цинь.
— Проблему решать будем или как? — нахмурился Цзо И.
Вспомнив о грозящей потере наследства и кабальных условиях раздела имущества, Цинь Лаолю зажмурился, зарычал от отчаяния и бросился прямо в эпицентр тёмного вихря.
Чёрный поток мгновенно сомкнулся над его головой. Реальность померкла, и перед глазами Циня возникла беспросветная тьма. А затем прямо по алой, как кровь, воде к нему шаг за шагом приблизился знакомый силуэт.
Это была Не Юй.
— Зачем ты призвал меня? — тихо пролетел над мёртвой водой её леденящий душу голос.