Чжу Цин только-только расплатился за цемент и теперь наблюдал, как рабочие сгружают кирпичи. В трубке раздался недовольный, сердитый голос, и парень невольно вздохнул:
— Брат Чэнбинь пришёл спозаранку. И с каких это пор, если я не даю тебе надрываться, мы перестали быть братьями?
Цзо И покосился на Линь Чэнбиня, который вовсю навострил уши, пытаясь подслушать разговор. Широко шагая, он вышел со двора на дорогу.
Чэнбинь лишь дёрнул уголком рта, покачал головой и вернулся к работе.
Уперев одну руку в бок, а другой прижимая к уху телефон, Цзо И прищурился от яркого утреннего солнца и прикрыл лоб ладонью.
— Брат Чэнбинь, значит, спозаранку припёрся? Специально прибежал тебе сорняки со стен драть?
Последние слова он процедил с неприкрытой ехидцей.
Чжу Цин уловил странную интонацию и опешил:
— Сорняки со стен?
— Трава на заборе — чистый флюгер: куда ветер подует, туда и гнётся, — хмыкнул Цзо И с вызывающим видом. — Ты и этого не знаешь? Братец, сдаётся мне, в школе ты уроки словесности прогуливал.
Водитель грузовика помахал Чжу Цину рукой, и тот торопливо бросил в трубку:
— Скоро буду.
Он первым сбросил вызов, проворно запрыгнул в кабину и отправился обратно в деревню.
Оставшись с короткими гудками в трубке, Цзо И несколько секунд сверлил телефон взглядом, затем тихо усмехнулся, убрал мобильник в карман и размашистым шагом вернулся во двор. Натянув перчатки и взяв серп, он принялся за дело у противоположной стены.
Работал он неспешно и довольно неуклюже — сразу видно, что к грубому крестьянскому труду парень не приучен. Линь Чэнбинь подметил это с первого же взгляда.
Впрочем, неудивительно. Родители Цзо И первыми во всей деревне выбились в люди, а позже развернулись на недвижимости. И пусть тётушка И давно скончалась, а дядя Цзо женился во второй раз, Цзо И оставался сыном от первой жены, так что деньгами его никогда не обделяли...
Когда Чжу Цин вернулся, Цзо И уже сбросил футболку и трудился с голым торсом. Сложен он был превосходно: при каждом движении под кожей перекатывались рельефные, гладкие мышцы рук, а узкая талия и кубики пресса...
Чжу Цин молча отвёл взгляд.
— Завидуешь?
Высокий широкоплечий мужчина подошёл к нему. В лучах полуденного солнца его бронзовая кожа и рельефный пресс казались ещё более притягательными.
—... Неважно, — Чжу Цин с трудом удержался от того, чтобы не опустить взгляд ниже, и указал на стоявший у дороги грузовик: — Ты же сам говорил, что без работы мы не братья? Ну так вот тебе работа. Брат И, прошу.
Цзо И бросил взгляд на светлое, чистое лицо юноши, отложил серп и, поравнявшись с Чжу Цином, неожиданно положил ладонь ему на макушку и слегка взъерошил волосы. Прежде чем тот успел возмущённо округлить глаза, он уже отдёрнул руку.
— Ты посиди, отдохни.
Глядя на хрупкую фигуру Чжу Цина, он и помыслить не мог заставить его таскать мешки с цементом или тяжеленные кирпичи.
* * *
Вода в реке весело журчала. Сидеть на берегу и наблюдать за плещущейся детворой было сплошным удовольствием.
Дедушка И сидел у кромки воды уже довольно давно.
— Не бегайте так быстро! Ноги переломаете! — заметив, как мальчишки с визгом носятся по мелководью, громко крикнул он.
— Слушаемся, дедушка И! — послушно отозвались ребятишки и со смехом перебрались на песчаную отмель.
— Старик И, вот ты где, — дедушка Линь, совершавший полуденную прогулку, услышал его голос и неспешно подошёл ближе. — Я как раз шёл от Чжу Цина. Ох и силушка у твоего внука, скажу я тебе!
Дедушка И с недоумением вскинул брови:
— У Цзо И, что ли?
— У него, у кого ж ещё, — старик Линь с кряхтением опустился на соседний валун, облегчённо выдохнул и обмахнулся большим веером из пальмовых листьев. Приятный ветерок разгладил морщины на его лице. — Вместе с Чэнбинем помогают Чжу Цину таскать цемент да кирпичи. Пашут без передышки!
Дедушка И моргнул и тепло улыбнулся:
— Этот паршивец на словах дерзок, а сам прекрасно помнит добро. Отплатит вдвойне за каждую каплю искренности.
— Чжу Цин — хороший мальчик, — согласился старик Линь и снова перевёл разговор на Цзо И: — Да и твой парень молодец. Столько дней уже дома гостит... Неужто и впрямь решил остаться?
При мысли об отце Цзо И дедушка помрачнел, и голос его заметно упал:
— Насовсем вернулся. Мать оставила ему неплохое наследство, да и сам он открыл какие-то фирмы, зарабатывает прилично. Пусть уж лучше побудет со мной, стариком.
Семьи Линь и И всегда дружили, поэтому дедушка И ничего не скрывал. Старик Линь знал всё о разладе в семье Цзо, знал и о том, как не ладят между собой пасынок с мачехой, а потому лишь сочувственно вздохнул:
— Всё образуется. Парень весь в мать пошёл — такой же гордый и несгибаемый.
* * *
Пока старики предавались воспоминаниям о покойной матери Цзо И, Чжу Цин кипятил воду для мятного чая.
Жара стояла невыносимая, а Цзо И с Чэнбинем надрывались на тяжёлой работе, так что освежающий настой был как нельзя кстати.
Мятный чай когда-то очень любил его покойный наставник. Даже зимой, когда свежей мяты не достать, он просил Чжу Цина заказывать сушёные листья через интернет, а Ли Цзянь привозил посылки из городка.
Пить горячий чай в такое пекло никто бы не стал, поэтому Чжу Цин набрал таз студёной воды и поставил туда две большие кружки с дымящимся настоем.
Затем снял из-под закопчённого потолка над очагом полосу вяленой свиной грудинки. Тётушка Линь как раз передала свежих перцев сорта эрцзинтао — самое то для пары больших тарелок жареного мяса с чили.
Вяленую грудинку нельзя сразу бросать в казан: сначала шкурку нужно хорошенько опалить на огне, чтобы она размякла и стала по-настоящему нежной.
Аромат палёного мяса донёсся до двора. Цзо И бросил взгляд в сторону кухни, а Линь Чэнбинь шумно втянул носом воздух:
— Чжу Цин свининку шмалит! Ох и пообедаем мы сегодня на славу!
Укладывая кирпичи в заплечную корзину, Цзо И невзначай поинтересовался:
— Ты и раньше часто у него столовался?
— Да нет, — покачал головой Чэнбинь. — Вот когда дядюшка Чжу был жив, мы с братом Ли Цзянем частенько захаживали. А потом старого мастера не стало, Чжу Цин уехал в университет, и мы перестали ходить. Только когда Чжу Цин вернулся, в этом дворе снова запахло жизнью. Мы бы и рады проведывать его чаще, да он вечно занят.
Вспомнив, как на днях приходил к запертым наглухо воротам, Чэнбинь неловко усмехнулся.
Цзо И, прекрасно понимая, о каких днях речь, с ноткой гордости произнёс:
— Это точно. С тех пор как он вернулся, я во всех его делах участвовал. Чжу Цин — человек невероятных способностей, я рядом с ним столько всего повидал!
Чэнбинь не заметил лёгкого хвастовства в его голосе, лишь искренне согласился с тем, что Чжу Цин на редкость одарён. Оглядевшись по сторонам, он подался вперёд, собираясь понизить голос. Цзо И инстинктивно отпрянул назад.
Поняв, что повёл себя не слишком вежливо, он поспешил извиниться, прежде чем Чэнбинь успел обидеться:
— Не люблю, когда подходят слишком близко.
— Понимаю, понимаю, — Чэнбинь и без того считал Цзо И на удивление простым и неприхотливым для богатого наследника. — Слушай, тут такое дело... Кажется, меня кто-то на мушку взял...
Пока Линь Чэнбинь пересказывал свои злоключения, они перетаскали во двор все стройматериалы. Умывшись холодной водой, мужчины уселись в главной зале под мерный шелест вентилятора, потягивая остывший мятный чай.
— Эта Лю Чуньюй просто так не отступится, — заметил Цзо И, повидавший немало грязи и интриг. — Брат Чэнбинь, будь начеку.
Тот самодовольно осклабился и кивнул в сторону кухни, где возился Чжу Цин:
— Вот чтобы не попасться в ловушку, я и решил перебраться на пару дней к Чжу Цину.
Цзо И, до этого лениво развалившийся на стуле, мгновенно выпрямился, словно натянутая струна:
— Переехать к нему жить?!
Встретившись с его потемневшим, давящим взглядом, Чэнбинь невольно стушевался и поспешно уточнил:
— Да в комнату покойного дядюшки Чжу! Чжу Цин будет за соседней стенкой, так что мне ничего не грозит.
Услышав про комнату старого мастера, Цзо И заметно остыл и снова расслабленно откинулся на спинку стула.
В этот момент у Чэнбиня звякнул телефон. Он глянул на экран и усмехнулся:
— Опять эти туроператоры... Откуда только номера берут? Каждую неделю шлют рекламу путевок. Были бы у меня лишние деньги, я бы плюнул на всё и повёз деда с матерью на отдых.
Сидящий рядом Цзо И вдруг оживился и хитро улыбнулся.
В это же самое время дедушка И, шагавший по тропинке рядом со стариком Линем, оглушительно чихнул на всю округу.
— Ха-ха! Кто-то тебе кости перемывает! — захохотал Линь.
— Да пошёл ты...
* * *
Стол буквально ломился от яств: две огромные тарелки острой жареной свинины с зелёным перцем, тарелка тушёной горькой тыквы, пышная яичница с помидорами, нежная мякоть тыквы, сваренная в мясном бульоне, пряная стручковая фасоль, холодная закуска из баклажанов и полная деревянная кадушка рассыпчатого пропаренного риса.
Идеально сваренный рис в сочетании с ароматной, сочной грудинкой заставил Чжу Цина довольно зажмуриться и улыбнуться.
Цзо И, не спускавший с него глаз, тут же подцепил палочками кусок свинины, отправил в рот вместе с рисом и с удовольствием отметил, что с каждым кусочком еда кажется всё вкуснее.
Когда за столом сидел Чжу Цин, тарелки никогда не оставались полными.
— Своё, с огорода — всё-таки самое вкусное, — с наслаждением протянул Чжу Цин.
— И не говори, — откликнулся Чэнбинь, делая глоток мятного чая. — Взять хотя бы эту свинину с чили: в городском ресторане положат жалких пятнадцать ломтиков, а сдерут больше тридцати юаней! Я аж сам о своей харчевне задумался.
— А что, отличная мысль, — Цзо И, улыбаясь, перевёл сияющий взгляд на Чжу Цина: — Хочешь открыть ресторанчик?
— Ресторан — нет, — покачал головой Чжу Цин. Готовить он любил, но стоять у плиты с утра до ночи, стряпая тонны еды на поток, ему совсем не хотелось. — А вот небольшую агроусадьбу для отдыхающих я бы открыл.
— Открывай! — горячо поддержал Цзо И, и лицо его озарилось искренним восторгом. — Сколько нужно денег? Половину расходов беру на себя.
— Это пока просто мысли вслух, рано ещё загадывать, — отмахнулся Чжу Цин.
Переведя дух после сытного обеда, он потянулся к посуде, но мужчины не позволили ему убирать. Цзо И решительно забрал грязные тарелки и ушёл на кухню, а Чэнбинь отправился во двор замешивать цемент.
Чжу Цин надел соломенную шляпу, взвалил на спину корзину с сухой травой, которую они с утра ободрали со стен, и понёс её на деревенский пустырь.
Осенью и зимой эту сухую траву селяне охотно разбирали на растопку печей.
* * *
Когда через тётушку Линь до дома Лю дошёл вежливый отказ, Лю Чуньюй наотрез отказалась верить, что не приглянулась Линь Чэнбиню.
— Он... он ведь точно ко мне что-то чувствовал! — в растерянности бормотала она, сидя на краю кровати.
На постели лежала высохшая, измождённая девушка. Из-за пугающей худобы и землисто-жёлтого цвета лица она теперь была мало похожа на свою сестру Лю Чуньюй.
Больная прерывисто и тяжело дышала. Чуньюй крепко сжала её холодную ладонь:
— Не бойся, сестрёнка. Я выведаю его дату и час рождения. Как только достану ба-цзы, мы сможем...
Продолжать не требовалось: обе сестры прекрасно понимали, о чём речь.
Выйдя из комнаты, Лю Чуньюй достала телефон. Запрос на добавление в друзья в мессенджере так и остался без ответа.
Сердце сжалось от паники. Забыв о гордости и приличиях, она снова набрала номер Линь Чэнбиня.