Сперва Чуньфэнь даже не понимала, где оказалась. Лишь услышав голос Лю Лиго, осознала: всё это время её дух был замурован в его собственном гробу.
— Кабы могла вырваться из этой проклятой домовины! — Воплощённый из сизого дыма силуэт Чуньфэнь задрожал, и сама дымка едва не развеялась. — Да я бы сама в пепел сгорела, а его с собой в преисподнюю утянула!
Столько нерастраченной, сжигающей изнутри ярости брызнуло в её словах.
— Мастер! Я приняла лютую смерть, а убийца мало того что прожил долгую, спокойную жизнь, так ещё и сыновей с внуками дождался! Почтенные родители мои так и не узнали правды... И мало им было горя — так ещё и ложными слухами исходило всё село! Нам даже на том свете свидаться не довелось! — Чуньфэнь пала на колени прямо в воздухе и отвесила Чжу Цину земной поклон. — Молю вас, мастер, сжальтесь! Отпустите меня!
В комнатах раздался тихий, тоскливый плач, от которого по коже пробежал мороз.
Чжу Цин вздохнул, поднялся и лёгким взмахом пальцев заставил призрачную девушку подняться. Она растерянно воззвала к нему взглядом.
— У всякого зла есть творец, у всякого долга — заимодавец. Ты сгинула по его вине, и твоя месть оправдана законом небес. Но со дня твоей гибели прошло почти полвека. Кости истлели. Добиться справедливости через людской суд — надежда призрачная, почти невозможная.
Взгляд Чжу Цина стал холодным, строгим:
— Но если согласишься... я помогу тебе снова явиться в этот мир.
Чуньфэнь замерла от изумления и радости, не переставая рассыпаться в благодарностях.
Цзо И подал Чжу Цину лист жёлтой ритуальной бумаги. Тот ловко вырезал небольшого человечка и совершил обряд, повелев духу Чуньфэнь вселиться в бумажную плоть.
Затем Чжу Цин положил фигурницу на поднос из персикового дерева, прямо возле напитавшейся скверной алой жемчужины, расставил подношения и отнёс поднос в заднее святилище, установив его у поминальной дощечки Мастера Чжу.
Вернувшись в передний двор, Цзо И вскинул взор:
— Заставить Лю Лиго ответить перед законом будет ох как непросто.
— Знаю, — спокойно отозвался Чжу Цин, усаживаясь в кресло. — Я лишь хочу дать двоим старым знакомым возможность передать друг другу привет.
Он вдруг тихо усмехнулся:
— Слышал, у старого Лю ишемическая болезнь сердца? Надеюсь, встреча пройдет душевненько.
Цзо И перевёл взгляд на руки Чжу Цина: грецкий орех, который тот перебирал в пальцах, обратился в мельчайшую пыль.
* * *
В больничной палате № 28 на четвёртом этаже было неуютно.
Жена старшего дяди Лю только собрала судки из-под ужина и у дверей столкнулась со Вторым дядей Лю. Тот тоже выглядел мрачнее тучи.
Заметив, что еда осталась почти нетронутой, Второй дядя Лю нахмурился:
— Что, опять заупрямился?
— Говорит, жира маловато, — прикусила губу женщина, с досадой глядя на деверя. — Да разве ж я пожалела бы ему мяса? Сам знаешь: врачи строго-настрого наказали — без соли и без масла! А он и слушать не желает. У меня уже сил никаких нет.
Она перевела дыхание, выплёскивая накопившуюся горечь:
— Младшая сестра только что звонила, просила не потакать его капризам. А не дашь ему того, что просит, — кричит на всю больницу, будто я над ним измываюсь! Я-то всё думала, отчего дед с соседней койки, которого вчера выписали, так странно на меня косился. Теперь-то дошло!
Она тяжело вздохнула:
— Я родным родителям так не угождала, как ему, а в ответ — одни помои! Больше я с этим супом возиться не намерена. И говорю это не только тебе — твоему старшему брату я высказала то же самое.
— Не кипятись, невестка, не надо, — вздохнул Второй дядя Лю. Сверлящий характер отца был ему отлично знаком. — Ступай домой, отдохни. Я со своими делами развязался, пару дней сам за стариком присмотрю.
От этих слов у женщины отлегло от сердца. Хоть свекор и пил из неё кровь, деверь оказался человеком понимающим.
— Да я и сама понимаю, что сорвалась... Обед я всё равно приносить буду. Забирай судки. Захочет есть — у дежурной медсестры попросишь в микроволновке согреть.
— Ладно-ладно, иди осторожно.
Проводив невестку до лифта, Второй дядя Лю перехватил судки и вошёл в палату.
Старик Лю Лиго сидел на койке сам не свой от злости. Увидев сына, он вспыхнул с новой силой:
— Я ещё в гроб не лёг! А меня уже помоями какими-то травят!
— Папа! — поморщился Второй дядя Лю. Вспомнив наказ старшего брата, он вздохнул, поставил еду на тумбочку и присел на стул. — Невестка ради тебя с работы отпросилась, хоть бы каплю уважения имел. Да и разве мы зажимаем еду? Врач сказал: нужно диетическое! Если хочешь ещё лет двадцать проскрипеть, может, станешь к докторам прислушиваться?
— Двадцать лет? — огрызнулся Лю Лиго. — Я и двадцать дней едва ли протяну!
Вспомнив о том, что нашли в его гробу, старик почувствовал, как к горлу подступает подлая тошнота.
— Что там старший? Нашёл, чьих рук дело?
— Брат говорит, ту дрянь подкинули в гроб лет восемь назад, не меньше. — Второй дядя Лю решил осторожно подвести разговор к сути. — Пап... может, ты перешёл кому дорогу? Вдруг это месть?
Лю Лиго воззвал к нему мутными, налитыми кровью глазами:
— Ты это к чему клонишь?
— Да ни к чему, — Второй дядя Лю с детства пасовал перед отцовским гневом и тут же отвел взгляд. — Просто брат удивляется: у половины деревни гробы про запас припасены, а погань бросили именно в наш. Вспомни, пап, может, обидел кого? Брат сходил бы, разобрался.
— Единственная, перед кем я виноват в этой жизни — ваша мать! — рявкнул Лю Лиго, тыча в сына суховатым пальцем. — Не женился б на ней — не нажил бы таких глухарей! Каких ещё людей я обидел? Да я из деревни дальше райцентра отродясь не выезжал! В город только в больницу и попадал! Кому я мог дорогу перебежать?!
— Папа, не кипятись, я же просто спросил...
— А что ты у себя не спросишь, кому дорогу перешёл?! Или у старшего своего спроси! А на меня всё валить нечего!
От ярости дыхание Лю Лиго стало частым и хриплым, он забился на подушках. Второй дядя Лю перепугался и тут же вдавил кнопку вызова медсестры.
К счастью, обошлось простым приступом скачка давления. Позже, когда старик немного утих, Второй дядя Лю вышел в коридор и набрал старшего брата.
— Слушай, а ведь отец дело говорит. Может, это мы с тобой кому-то на мозоль наступили?
Старший дядя Лю на том конце провода с досадой потёр лоб:
— Я ещё перепроверю. А ты следи за ним. Смотри, чтобы дряни какой не съел.
— Понял.
Едва Второй дядя Лю положил трубку, из палаты донеслось требовательное:
— Хочу мясо! Жареное! С перцем!
Второй дядя Лю только тяжело вздохнул.
* * *
Полночь.
В маленькой пристройке заднего двора Чжу Цин и Цзо И молча наблюдали за бумажным человечком. Фигурка, прислонившись к алой жемчужине, неуклюже переставляла тонкие ножки, словно дитя, делающее первые шаги.
— Не спеши, — тихо произнёс Чжу Цин, когда бумажка в очередной раз пошатнулась и ткнулась «лицом» в деревянное дно подноса.
Человечек быстро поднялся, сделал несколько кругов и, повинуясь жесту Чжу Цина, обнял алый шар крошечными ручками. Затем вскинул плоскую головку.
Смоляная скверна, запечатанная в жемчужине, потянулась к бумаге тонкой струйкой. В воздухе пристройки разлился сгустившийся дух тлена и старого мусора.
Ни Чжу Цин, ни Цзо И даже бровой не повели.
Когда последний ошмёток зловония впитался в бумагу, фигурка вспыхнула алой дымкой. Дым обернулся плотным туманом, и спустя мгновение перед ними возникла девушка.
Бледное, словно точёное из кости, овальное лицо, две угольно-черные, толстые косы. Глаза её горели запредельным, торжествующим огнём.
— Я... я обрела плоть! Мой дух теперь сильнее, чем у любого призрака!
— Теперь ты можешь пойти и заново сойтись со старым знакомым, — улыбнулся Чжу Цин.
Чуньфэнь поджала губы, благодарно поклонилась и растаяла в воздухе.
— Ночным перекусом займёмся? — поинтересовался Цзо И.
— Давай рыбу на углях, — кивнул Чжу Цин.
Прикрыв дверь пристройки, они неспешно пошли к переднему дому, споря о специях.
* * *
А Лю Лиго в это время мучился от голода.
Он ворочался на больничной койке, не в силах сомкнуть глаз. Наконец не выдержал, сел и выдвинул ящик тумбочки. Там лежала лишь коробка ультрапастеризованного молока.
Старик с отвращением захлопнул ящик. От этого молока разило коровой, пить его он не мог.
Второй койки в палате не было — сын ушёл куда-то прочь. Лю Лиго достал кнопочный телефон и, тихо ругаясь, набрал Второго дядю Лю. Занято.
Старик распалялся всё пуще. Ну точно! Удрал сопляк в ночную закусочную, а отцу жареной свинины зажать решил!
Он набрал Старшего дядю Лю — снова занято.
И тут потолочный светильник над его головой судорожно мигнул. Раз, другой.
Лю Лиго вздрогнул. Чертёжная жуть! Встав с койки, он с силой щёлкнул выключателем, погрузив палату в полную тьму, и снова улёгся, с упорством упрямца набирая номера сыновей.
Хотел было набрать дочь, да номера её в памяти не оказалось. И тут в тишине чётко и сухо звякнула дверная ручка.
Палата открылась.
Думая, что вернулся Второй сын, старик набрал в грудь воздуха, чтобы выдать сочную брань, но осекся. В палату вошла девушка. Она стояла к нему спиной и аккуратно прикрывала дверь.
Вглядевшись в тонкий силуэт и старинный покрой одежды, Лю Лиго обомлел. Сердце заколотилось где-то в горле.
Он тут же залепил себе пару звонких пощёчин, шепча:
— Мерещится... Переутомился... Померла она! Пятьдесят лет как в земле гниёт...
— Давно не виделись, брат Лиго.
Девушка медленно повернулась. На бледном, белом как саван лице застыла улыбка, от которой жилы стыли в жилах.
— Ты... Ты-ы-ы?! — задохнулся старик, тыча в неё скрюченным пальцем. — Как... почему ты?!
«Сон! Это просто кошмар!»
Лю Лиго изо всех сил укусил себя за палец, но острая боль трезво заявила: всё происходящее наяву.
— Я лежала в том лесу... Муравьи точили мои кости, черви пировали плотью. А ты забрал мою одежду, оставив меня голой на лютом холоде...
— Замолчи! Заткнись! — заверещал Лю Лиго.
Девушка сделала шаг вперед. Старик в ужасе скатился с койки, забился под кровать, а оттуда, загребая руками, уполз в самый угол и замотался в плотную больничную штору.
— Я ведь забудь тебя хотела... За что ты так со мной? За что?!
Чуньфэнь так и не смогла понять, откуда в нём взялась эта зверская, холодная лютость.
Внезапно её силуэт смазался, и бледное лицо возникло прямо перед глазами старика. Из глаз девушки потекли две тёмные, густые струи кровяных слёз. Из её горла вырвался ледяной хрип:
— Ты же сам сказал, что у нас всё кончено! Зачем же ты убил меня?! Зачем?!
— От... отпусти...
Пальцы Чуньфэнь мёртвой хваткой сомкнулись на его шее. Лю Лиго забился, судорожно выпучивая глаза, но его дряхлая сила против духа была ничем.
Чуньфэнь резко разжала пальцы.
— Кха... Кха-кха!
Старик жадно заглатывал воздух, забившись в угол. Он не мог ни встать, ни уползти, лишь смотрел, как над ним склоняется существо с окровавленным лицом. Из её открытого рта пахнуло таким концентрированным тленом, что у Лю Лиго скрутило внутренности.
Но он не смел даже зажмуриться. Не смел стряхнуть этот ужас.
— Взгляни на себя, — ледяной палец Чуньфэнь прошёлся по печёночному пятну на его щеке. — Ты старик. Дряхлый, жалкий кусок мяса. Я могу придушить тебя в любое мгновение.
— Чуньфэнь... Сестрёнка Чуньфэнь! Послушай меня! — зашептал Лю Лиго, захлёбываясь слюной от страха. — Я не со зла! Я от ревности разум потерял! От ревности, что ты за другого выходишь! Я поздно понял, что только тебя одну и любил! А ты уже обручилась! Мне жить не хотелось! В тот день я просто хотел обнять тебя, просил вернуться! Но ты так холодно смотрела на меня... Меня будто бесы попутали! Я не соображал, что делаю!
Он набрался дерзости, вытянул дрожащую руку и вцепился в её ледяную кисть, глядя на неё с рабским молением:
— Я же любил тебя, Чуньфэнь! Я ни дня после этого спокойно не прожил, всё каялся!
— Неужели? — Чуньфэнь перехватила его руку. Холод её пальцев вонзился в кости старика, заставив его затрястись. Смыкая пальцы, она оскалилась: — А знаешь ли ты, что с самого дня своей гибели я ни на шаг от тебя не отходила? Хватит врать. Твоё собачье нутро я знаю насквозь.
Она подалась ближе, снижая голос до зловещего шепота:
— Пора платить по счетам.
Спятивший от ужаса Лю Лиго начал отчаянно сучить ногами, но его ступни лишь рассекали воздух. Призрак приближался.
В этот момент за дверью палаты звякнули колёсики тележки. Дверь распахнулась, в палату вошла дежурная медсестра с градусником.
— Дедушка? Вы чего на полу разлеглись?
Увидев бледного, бьющегося в судорогах старика, медсестра перепугалась, помогла ему взобраться на койку и побежала за дежурным врачом.
Из туалета как раз вернулся Второй дядя Лю. Увидев суету, он обомлел:
— Папа! Что с тобой?!
Едва пришедший в себя Лю Лиго вцепился в его рукав мёртвой хваткой:
— Ты где был?! Где тебя черти носили?!
— Да я... я в курилку выходил, а потом в уборную зашёл... — Второй дядя Лю сжал его ледяную ладонь. — Господи, да ты же весь синий! Прости, папа, я не должен был уходить!
— Здесь нельзя оставаться! — глаза Лю Лиго налились безумием. — В деревню! Забирай меня домой! Срочно!
— Какое «домой»? — вошедший врач нахмурился, глядя в кардиограмму. — У вас пульс зашкаливает, того и гляди приступ случится! Ни о какой выписке и речи быть не может!
— Папа, потерпи пару дней, — зауговаривал Второй дядя Лю. — Я рядом буду, не бойся!
Лю Лиго хотел было выкрикнуть что-то ещё, но его подхватили под руки и повезли на каталке в процедурную. И едва каталку тронули с места, старик вновь ощутил этот ужасный, удушающий запах гнили. Он был совсем рядом.
Лю Лиго медленно повернул голову. Медсестра, толкавшая каталку, смотрела на него с ласковой улыбкой.
Но лицо её... это было лицо Чуньфэнь!
— А-а-а-а! Пошла вон! Пошла прочь!
Лю Лиго резко подскочил и изо всей силы толкнул девушку. Медсестра полетела на пол. В коридоре поднялся шум, санитары едва удержали дико бьющегося старика. Врач помог подняться испуганной медсестре, осмотрел Лю Лиго и сурово вынес вердикт:
— Я настоятельно рекомендую показать его психиатру.
— Ч-что?! — обомлел Второй дядя Лю.
... Старший дядя Лю примчался в райбольницу нижив нимертв среди ночи. Увиденное поразило его: отец забился в угол и беспрестанно кричал о призраках, а брат с невесткой сидели ни живы ни мертвы.
— Что стряслось?
Второй дядя Лю сбивчиво пересказал ночные события.
Старший брат нахмурился, подошёл к койке и тихо спросил:
— Папа, да кого ты там увидел?
Лю Лиго трясся мелкой дрожью:
— Тень! Черная тень стояла у моей кровати! Поезжай к Бай Ши! Пусть он приедет и изведёт эту тварь! Если Бай Ши не справится — зови того, из деревни Пиншань!
— Да нет тут никакой тени, показалось тебе, — попытался успокоить его Старший дядя Лю, оглядываясь на врача.
— Не показалось! — заверещал старик. — Нет у меня никакого умопомешательства! Езжай за Бай Ши, кому говорю!
Старший дядя Лю попросил брата присмотреть за отцом, а сам вышел с врачом в коридор.
Врач настоятельно рекомендовал перевести пациента в психиатрическое отделение. Однако из-за нестабильного пульса делать это прямо сейчас было опасно. Оставалось только ждать.
Старший дядя Лю вынырнул в пролёт лестницы, закурил и вытащил телефон. Хотел было набрать Чжу Цина, да вовремя спохватился — на часах без четверти шесть, мастер ещё спит.
Немного подумав, он набрал номер Бай Ши.
— Бай Ши... Тут дело такое. Кажется, старик наш что-то таит. Твердит, будто призрака видел, просит тебя приехать, защитить.
— Я выезжаю, — отозвался Бай Ши.
— А?
— Говорю, уже еду, — повторил тот. (Чжу Цин звонил ему десять минут назад, так что Бай Ши уже был в пути). — Приеду, может, хоть успокоится немного.
— Ох, спасибо тебе, парнишка! — расчувствовался Старший дядя Лю. — Давай я за тобой машину пришлю? Рано ведь ещё, автобусы не ходят.
— Я уже нашёл попутку. Как буду у больницы — наберу.
— Хорошо-хорошо!
Вернувшись в палату, Старший дядя Лю застал отца за привычным делом — тот сурово поносил Второго сына за то, что тот ушёл курить и бросил его одного.
Когда невестка собрала вещи и ушла на работу, Старший дядя Лю шепнул отцу:
— Бай Ши уже в дороге. Скоро будет.
Лю Лиго просиял, но тут же озабоченно добавил:
— Напомни ему, чтоб амулетов побольше прихватил! Тварь эта смышлёная, её просото так не возьмёшь!
— Да что за тварь-то такая? — переглянулись братья.
— Сильная дрянь, — пробормотал старик, уводя взгляд. — Лет пятьдесят ей, не меньше...
У Старшего дяди Лю внутри всё похолодело. На отца он посмотрел уже совсем иным, тяжелым взглядом.
* * *
Пока Бай Ши мчался в город, Чжу Цин уже поднялся.
Он сидел на пороге главного дома. Рядом с ним бледной тенью замёрзла Чуньфэнь, а Цзо И за чайным столиком разбирал бумаги.
— Я сперва придушить его хотела, — тихо произнесла Чуньфэнь. На ее бледном лице промелькнула жестокая улыбка. — Но когда увидела его животный страх... передумала. Я буду давить его медленно. Капля за каплей.
— Бай Ши уже там, — проговорил Чжу Цин. — Если удастся записать его признание, то пусть суд людской его и не достанет, зато в деревне все узнают, чьих рук это дело.
Чжу Цин налил ей пиалу чаю.
Девушка осторожно сделала глоток. Из её глаз снова канули алые капли:
— Мастер Чжу... Наверное, я в прошлой жизни сделала много добра, раз судьба свела меня с вами.
— Не стоит, — качнул головой Чжу Цин. — Помни: твоё нынешнее тело — из бумаги. Ему противопоказана вода. Намокнешь — потеряешь оболочку и долго не сможешь воплощаться.
— Я запомню, — кивнула Чуньфэнь.
— И днём в больницу не ходи, — добавил Чжу Цин. — Твоё время — ночь.
Чуньфэнь улыбнулась:
— Я поняла.
Допив чай, она бесшумно растворилась в воздухе, уплыв в сторону пристройки.
Закончив с бумагами, Цзо И заварил свежий чай:
— Ты в последнее время плохо спишь. Может, попросить генерального директора Фана привезти ещё трав?
— Дело не в травах, — вздохнул Чжу Цин, глядя в сторону ворот. — В последнее время я чувствую очень сильную призрачную ауру... Но ни никак не могу отследить её источник.
— Она появилась внезапно?
— Да, — кивнул Чжу Цин. — Я велел Старому призраку и остальным не выходить за ворота. Если это настоящий свирепый дух, он их просто поглотит.
Цзо И нахмурился:
— Может, созвать Стражей деревни?
— Не нужно, — качнул головой Чжу Цин. — Бай Ши сам их оповестит.
— Бай Ши... Он ведь станет следующим главой Стражей? — тихо спросил Цзо И.
Чжу Цин посмотрел на него:
— Если ничего не случится — да.
— А ты?
— А я? Пять лет отслужу — и могу быть свободен. — Чжу Цин поднялся. — Будешь домашнюю лапшу?
— Буду.
Пока Чжу Цин раскатывал тесто, Цзо И чистил на кухне зелёный лук:
— А Чуньфэнь лук можно?
— Сходи спроси, — улыбнулся Чжу Цин.
Цзо И так и пошёл в задний двор с пучком лука. Чуньфэнь, увидав его, даже растерялась:
— Да я... я могу и без лука!
— Как это без лука? — хмыкнул Цзо И. — Сяо Чжу готовит так, что пальчики оближешь. Не поешь — всю жизнь жалеть будешь.
— Ну... тогда давайте с луком, — смутилась девушка. Столько лет не едавшая людской пищи, она уже успела оценить вкус фруктов, которыми её угощал Чжу Цин, и пропустить лапшу ей совсем не хотелось. — Я... мне нечем вас отблагодарить, так хоть двор подмету.
Ранней весной ветры часто заносили в усадьбу прошлогодний мусор, уборки хватало каждый день.
— Значит, лук кладём?
— Кладём! Всё кладём!
Вернувшись на кухню, Цзо И передал её слова. Чжу Цин добавил:
— Главное — чеснок ей не клади.
— Понял.
Вскоре Чуньфэнь уже счастливо уплетала большую пиалу лапши прямо во дворе. Когда прили на работу Старик Чжао и Старик Ли, солнце уже поднялось.
Завидев чистый, выметенный до последнего листочка двор, Старик Чжао аж опешил:
— Это кто тут без меня хозяйничал?!
В гостевом доме сейчас было тихо, и двор оставался его единственной работой.
— Чего переполошился? Отдохни, раз выпала минутка, — рассмеялся Цзо И.
— Да это же моя работа! — возмутился Чжао.
— Не переживай, завтра снова мести будешь, — махнул рукой Цзо И.
— Эх, пойду хоть задний двор подмету...
Старик Чжао взялся за метлу, пошёл к пристройке — а там тоже ни соринки!
Замявшись, он отставил метлу, взял ветошь и решил хотя бы протереть божницу в малом святилище. Открыл дверь — да так и замер. В углу стояла девушка.
Их взгляды встретились. Старика Чжао шибануло тяжелым трупным запахом и видом её мертвенно-бледного лица. Чуньфэнь тоже испугалась и в мгновение ока растаяла в воздухе.
Старик Чжао протирал глаза, дышал тяжёлым воздухом пристройки, а потом выскочил наружу и захлопнул дверь.
Он прибежал к Чжу Цину, заикаясь от страха:
— Там... там в святилище... неладное!
— Это гостья, — улыбнулся Чжу Цин. — Не бойся.
Гостья?..
Вспомнив идеальную чистоту двора, Старик Чжао немного успокоился. Он давно работал здесь и знал о способностях хозяина, но увидеть духа вживую всё равно было жутко.
Старик Ли пристал к нему с расспросами, но Чжао лишь гордо поднял подбородок:
— Тебе не понять.
— Чего не понять-то?! — сердился Ли.
Вечером, когда они вернулись в дом семьи Цзо, Чжао всё же шепнул товарищу:
— Я сегодня видел тех... кого обычным людям видеть не дано.
И ушёл спать. А Старик Ли ещё долго крутился перед зеркалом в ванной, всматриваясь в свои глаза: «Да почему он видит, а я — нет?!»
* * *
Приехав в больницу, Бай Ши заявился в палату и объявил, что днём призраки не ходят, а потому он останется до ночи.
Лю Лиго не смыкал глаз. По правую руку от него сидел Бай Ши, по левую — сыновья.
— Увидишь её — ничего не слушай! Сразу запечатывай! — наставлял старик парнишку. — Пронырливая она, верить ей нельзя!
Бай Ши посмотрел на него долгим взглядом:
— Дядюшка Лю, я Страж деревни, а не экзорцист. Увижу ли я её вообще — большой вопрос.
— А... а мастер Чжу?
Бай Ши усмехнулся:
— Если Чжу Цин приедет, он первым делом спросит у духа, за что тот на тебя взъелся. Он человек душевный, если дух ему правду откроет — как бы тебе хуже не было.
Лицо Лю Лиго одеревенело. В словах парня ему послышался недобрый намек.
— Да с чего бы... — пробормотал старик и повернулся к Старшему сыну: — Ты так и не сказал, что мастер про гроб молвил?
— Сказал, кто-то нарочно подкинул. Надо причину вражды найти, тогда и обидчика выловим.
Лю Лиго тяжело задышал:
— Враньё! Мы честно жили! Кому мы могли дорогу перейти?!
Старший сын переглянулся с Бай Ши. Тот лишь пожал плечами:
— Это только предположение.
— Неправильное это предположение!
Не успел Лю Лиго договорить, как штора на окне качнулась.
Старик сжался под одеялом:
— Здесь кто-то есть!
Все трое повернулись к окну. Бай Ши качнул головой:
— Это сквозняк.
— Нет! Запах! Вы что, не чувствуете эту вонь?!
Удушливый дух гнили снова заполнял палату! Старик затрясся.
Бай Ши отпил воды из стакана (в который заранее добавил зелье, заглушающее призрачную мороку) и посмотрел на братьев, тоже пивших эту воду.
— Вонь? Да нет ничего. Вы чувствуете?
Братья переглянулись:
— Ничем не пахнет, пап.
— Дядюшка Лю, может, вам показалось? — заботливо спросил Бай Ши.
— Как показалось?! — Лю Лиго зажал нос рукой, с ужасом глядя на них. — Да тут дышать нечем!
Запах становился всё гуще, старика едва не вывернуло.
— Папа, тебе плохо? — Второй сын подвинул к койке ведро. — Может, съел чего не то?
Старший сын подал салфетку.
Глядя на их спокойные лица, Лю Лиго с ужасом понял: они правда ничего не чуют!
И тут штору захлестнул порыв ветра. За стеклом, прижавшись к раме, стояло белое как мел лицо.
— А-а-а-а-а! — заверещал Лю Лиго и накрылся одеялом с головой.
— Что там?! Что?! — Второй сын кинулся к окну, но за стеклом была лишь непроглядная ночная тьма.
Бай Ши, отлично видевший Чуньфэнь, нахмурился. Он подойдя к койке и сорвал одеяло с дрожащего старика.
— Ты что делаешь?! — взвизгнул Лю Лиго.
Бай Ши улыбнулся:
— Дядюшка Лю, да кого вы там увидели? Вы скажите, мне же работать надо.
— Она там! Она идет сюда! — старик тыкал дрожащим пальцем в воздух. — Женщина! С двумя косами! Вы что, слепые?!
Но все трое лишь растерянно переглядывались.
Чуньфэнь, проскользнувшая сквозь стекло, тихо усмехнулась:
— Они не видят меня, брат Лиго... А я за день так по тебе соскучилась. А ты скучал?
— Уйди! Уйди-и-и!
Лю Лиго слетел с койки, пытаясь удрать из палаты, но Бай Ши мёртвой хваткой вцепился в его рукав и крикнул братьям:
— Держите его! Вдруг на людей бросится!
Братья тут же навалились на отца, повалив его обратно на койку.
— Пустите! Пустите, дурачьё! — орал старик, брызжа слюной.
Братья держали его за руки, Бай Ши навалился на ноги. Лю Лиго оказался распластан на койке крестом.
А Чуньфэнь зависла прямо над ним. Её бледные руки медленно сомкнулись на его горле.
— Ххх... ххх...
Глаза старика вылезли из орбит, на лбу вздулись багровые жилы.
— Я за врачом! — Бай Ши кивнул братьям, чтобы те держали ноги отца, и выскочил в коридор.
Выйдя за дверь, он набрал Чжу Цина:
— Я вижу Чуньфэнь. Она из нашей деревни?
— Ты её узнал?
Бай Ши прикусил губу, вспомнил деревенского бобыля:
— У нас в деревне старик живёт. Я как-то помогал ему старую фотографию восстанавливать, там была эта девушка.
— Кто этот старик? — удивился Чжу Цин.
— Приезжий. Лет десять назад появился.
— Как зовут?
— Имени не называет. Мы его Стариком Хромым зовём.
Цзо И, слышавший разговор, тут же вспомнил слова Чуньфэнь о женихе с больной ногой:
— Это не он её призвал?
Чжу Цин вкратце обрисовал Бай Ши суть давней истории. Бай Ши глубоко вздохнул, сдерживая подступившую ярость:
— Я понял, что делать.
Простояв в коридоре минут десять, Бай Ши привёл врача.
Лю Лиго к тому моменту уже потерял сознание. Чуньфэнь душила его до полусмерти, потом отпускала, давала отдышаться — и снова зажимала горло. Старик просто не выдержал такой игры.
Глядя на врача, хлопочущего над бессознательным телом, Чуньфэнь с ледяным презрением произнесла:
— Ты распускал слухи, будто я с мужиками путалась и от этого сгинула... Ну что, нравится тебе моя игра?
Бай Ши, слышавший эти слова, сжал кулаки.
Когда Лю Лиго очнулся, Чуньфэнь снова склонилась над ним. Вопли старика не прекращались.
Врач развел руками:
— Оформляйте в психиатрию. У него тяжелый бред. Если затянете — он и вас убить попытается, думая, что защищается.
Слова доктора заставили братьев задуматься.
Бай Ши присел на край койки. Лю Лиго, задыхаясь от ужаса, шептал ему:
— Она ведь ведьма! Призрак! Найди мастера, Бай Ши! У меня есть деньги, я заплачу! Спаси меня! За что мне всё это?!
Бай Ши нагнулся к самому его уху и тихо прошептал:
— Бесполезно. Я всегда буду рядом.
Старик замер. А Чуньфэнь, ставшая невидимой для человеческих глаз, встала за спиной Бай Ши, и от него пахнуло тем самым мёртвым тленом.
Лю Лиго забился в истерике.
Вбежавшие братья увидели, как старик тычет пальцем в Бай Ши:
— Он детек! Он призрак! Он убить меня хочет!
Бай Ши лишь беспомощно развёл руками.
Старший дядя Лю вздохнул:
— Спасибо тебе, Бай Ши... Я отвезу тебя домой. Брат, присмотри за ним, вернусь — сделаем, как врач сказал.
Но Бай Ши качнул головой:
— Я останусь. Помогу, чем смогу.
Братья были бесконечно благодарны парнишке, но Лю Лиго отныне панически боялся и Бай Ши, и собственных сыновей. Ему казалось, что любой из них в любой момент может обернуться мёртвой Чуньфэнь.
Видя, что отец окончательно свихнулся, Старший сын отвез его в психиатрическую лечебницу.
После серии тестов врачи вынесли вердикт: тяжелое психическое расстройство, требуется немедленная госпитализация.
Оформив бумаги и оплатив палату, братья уехали.
Бай Ши остался у койки Лю Лиго один на один.
— Отсюда ты уже не выйдешь, — произнёс парень. — Здесь твоим рассказам про призраков никто не поверит.
Лю Лиго выглядел постаревшим на десять лет.
— Чего... чего ты от меня хочешь?
— Не я, — Бай Ши подался вперёд. — Почему ты просто не признаешься, что убил её?
— Признаюсь — и всё кончится?! — Лю Лиго вдруг хрипло расхохотался. — Да! Я убил её! Она же твердила, что любит меня! А сама за два месяца за другого ссваталась! Сука шлюховатая! С чего я должен был её отпускать?! В тот день я пришёл спросить, правда ли она от меня уходит. А она стои́т в новом платье, наряженная... К нему собиралась?! К этому хромому ублюдку?! Да как она могла его выбрать?! Я не мог позволить ей уйти к нему! Она должна была остаться моей — пусть даже мёртвой!
Старик брызгал слюной, лицо его исказилось зверской гримасой:
— Ты бы видел, как она издыхала! А самое приятное — никто на меня даже не подумал! Ты вылезла из ада, чтобы отомстить?! Посмотри на меня — у меня дети, внуки, жизнь прожита! А ты гнила в земле!
— Это была живая душа, — процедил Бай Ши сквозь зубы.
— Душа? — хохотнул старик. — Да она была рыбой в моём пруду! Захочу — кормлю, захочу — на плаху выкину!
Бай Ши не сдержался и с отвращением впечатал кулак старику в живот.
Затем вытащил из кармана включённый диктофон и вышел из палаты.
К скрючившемуся от боли Лю Лиго подплыла Чуньфэнь.
— Теперь ты — кузнечик в моих пальцах, — шепнула она, сжимая его подбородок. — Хочу — раздавлю, хочу — помучаю. Ты не имеешь права так на меня смотреть. Ведь ты сам сделал меня такой.
— Убей меня... — прохрипел старик.
— Мечтай, — усмехнулась Чуньфэнь. — Мучить тебя куда интереснее.
* * *
Запись confession была передана в полицию.
Следователи отнеслись к делу серьёзно. Провели проверку в деревне, подтвердили факт исчезновения Чуньфэнь пятьдесят лет назад. Но... Лю Лиго был официально признан недееспособным психическим больным, а останки девушки так и не нашли.
Ход делу дать не смогли. Запись признания сумасшедшего не имела юридической силы.
— Я всё испортил, — удручённо сообщил Бай Ши по телефону Чжу Цину.
— Ты сделал всё правильно, — ответил Чжу Цин. — Официальный путь пройден. А теперь отдай запись деревенской молодёжи. Они сами всё сделают.
Бай Ши так и поступил. Утечка произошла мгновенно. Уже к вечеру вся деревня гудела о том, что старый Лю Лиго — убийца. Пожилые жители, помнившие те времена, снова подняли старую историю.
— Я ж сомневался тогда! — толковал один старик у магазина. — Чуньфэнь честная девка была, сговоренная! С чего б ей с мужиками путаться?
— Да уж очевидно теперь! Лю Лиго сам её сгубил, да ещё и слух распустил, чтобы родители её от позора пикнуть не смели!
— Бедная девка... Какую жизнь ей супостат сломал.
Старик Хромой стоял чуть отдаль, слушая людской гомон. Повернувшись, он столкнулся взглядом с Бай Ши.
— Дядюшка, пойдёмте ко мне, чаю попьём? — тихо предложил парень.
Старик Хромой всматривался в его лицо:
— Ты что-то сказать мне хочешь?
— Просто хочу угостить вас чаем, — Бай Ши посмотрел на его хромую ногу и добавил сокровенно: — Я видел Чуньфэнь. Она... очень красивая.
У старика покраснели глаза. Он тяжело положил сухую ладонь на плечо парня:
— Чай-то хоть свежий?
— Свежего ещё не собирали, прошлого года. Сяо Чжу дал.
— Чжу Цин... — Старик Хромой слабо улыбнулся. — Хороший он человек.