Услышав это, Линь Саньэр прыснул от смеха. Переводя взгляд с Чжу Цина на насторожившегося Цзо И, он мгновенно всё понял.
Подхватив бокал, он поднялся и с искренней улыбкой обратился к Чжу Цину:
— Брат! Пью за тебя! Желаю вам долгой и счастливой совместной жизни — навсегда!
Лицо Цзо И моментально просветлело. Он поспешно долил вина в бокал Чжу Цина, не забыв и себя, после чего поднялся вслед за возлюбленным, чтобы чокнуться.
— Спасибо, — мягко улыбнулся Чжу Цин.
— Молодец, парень! Хоть раз дельную вещь сказал, — Цзо И разве что от радости не расхохотался во всё горло.
Глядя на такую реакцию, Саньэр удивлённо округлил глаза. Улучив момент, пока Цзо И не видит, он незаметно снял его довольную физиономию на видео и отправил старому другу.
Ответ прилетел почти мгновенно. Дальше Линь Саньэр умудрялся совмещать несовместимое: непринуждённо болтал с Чжу Цином и Цзо И и параллельно строчил сообщения в чате.
Застолье затянулось, но сна ни в одном глазу не было. В итоге троица переместилась в ближайшую чайную, где заказала чайник отличного пуэра, чтобы сбить тяжесть после сытного ужина.
— Слушайте, а у вашего интернет-магазина куча отличных отзывов и общий рейтинг высокий, — проговорил Линь Саньэр, отыскав их лавку в сети. Просмотрев комментарии к индивидуальным заказам, он ещё сильнее проникся уважением к мастерству Чжу Цина.
Отложив телефон, Саньэр демонстративно покашлял. Поймав этот жест, Цзо И выразительно приподнял бровь:
— Есть дело?
— Кто меня знает лучше всех? Конечно, брат И! — расплылся в улыбке Саньэр. — Вообще-то, и правда кое-что есть.
Выяснилось, что месяц назад глубокой ночью Саньэр провожал друга. На душе было мутно, поэтому он решил проехаться до парка, подышать воздухом — и там наткнулся на слепого старика в солнцезащитных очках.
— Он заявил, что в этом году меня ждёт страшная беда! — с загадочным видом произнёс Саньэр, понизив голос до едва слышного шёпота. — Если не справлюсь, то всё... кости не соберу!
— Зачем шептаться? В кабинете только мы трое, — фыркнул Цзо И.
Сдвинув брови, он въедливо осмотрел приятеля. Памятуя уроки физиогномики, усвоенные от Чжу Цина, он припомнил: Саньэр родился в год Гэнсюй — Год Металлической Собаки. Черты лица у него гармоничные, «монастырский тип» — знак того, что судьба к нему благосклонна, а сам он окружён покровительством высокопоставленных лиц.
— А ты удачливый малый, — Цзо И расслабил лоб и, склонившись к Чжу Цину, громко, не таясь, заметил: — Будь он девчонкой из тех, кто приносит мужу богатство и счастье, цены бы ему не было!
Слова прозвучали отчётливо на всю комнату.
У Линь Саньэра дёрнулся уголок рта. Он озадаченно погладил кадык и с сомнением перевёл взгляд с одного на другого:
— Может... мне тогда операцию по смене пола сделать?
— Твои родители после этого нас заживо закопают, — тихо рассмеялся Чжу Цин и уже серьёзно добавил, обращаясь к Саньэру: — На мой взгляд, никакой смертельной опасности или кровавых бед в этом году тебе не грозит. А вот любовные похождения предвидятся — вопрос лишь в том, сумеешь ли ты ухватить свою судьбу за хвост.
— Любовные похождения? — Саньэр удивлённо хлопнул ресницами и подался вперёд всем своим тучным телом. — Слушай, а точный месяц назвать можешь?
— Тебе что, счётный прибор под рукой? — Цзо И слегка отодвинул его за плечо. — Слыхал про запрет раскрывать тайны небес? К тому же тут всё зависит только от тебя.
— Конец сентября, — вынес вердикт Чжу Цин.
Саньэр тут же мысленно зафиксировал дату и победоносно взглянул на Цзо И:
— Вот это я понимаю — Мастер Чжу! Даже конкретное время назвал!
— Раз так, — Цзо И протянул ему смартфон с открытым QR-кодом для оплаты, — изволь расплатиться за предсказание.
— Раз дело касается любви, переведу пятьсот двадцать юаней — на счастье! — Саньэр с готовностью отсканировал код, после чего потёр щеку. — Тот старик так убедительно вещал... Я сначала отмахнулся, но на обратном пути чуть в аварию не попал. Вот тогда-то у меня душа и ушла в пятки.
— Стоит гадателю обмолвиться о грядущих неприятностях, как ты начинаешь списывать любую мелкую неудачу на его пророчество, — заметил Чжу Цин. — На самом деле тут больше работает обычное самовнушение.
— Ну, теперь-то мне отлегло, — Саньэр с улыбкой приложил ладонь к груди. — Буду просто ждать своей любовной лихорадки!
«Безнадёжный тип», — про себя усмехнулся Цзо И.
Обладатель идеального во всех отношениях партнёра, Цзо И с горделивым видом смерил приятеля пренебрежительным взглядом. Смысл этого жеста был понятен без лишних слов.
Саньэр глубоко вздохнул и потянулся к своей пиале:
— Пьём чай, господа, пьём чай.
* * *
Вернувшись на ночлег в дом семьи Линь, гости разошлись по разным комнатам.
Среди людей старшего поколения бытует поверье, что неженатая пара, ночующая под чужой крышей в одной постели, приносит в дом беду. К тому же мать Линь перед сном дважды невзначай подчеркнула, где именно приготовлены спальные места для Чжу Цина и Цзо И. Разумеется, они не стали нарываться на неловкость.
На следующее утро Чжу Цин и Цзо И поднялись ни свет ни заря.
Завтракать они отправились в уличную лавку: аппетит у Чжу Цина был отменный, и обременять хозяйку дома готовкой огромных порций казалось нескромным. К счастью, Саньэр ещё вечером предупредил охрану коттеджного посёлка и выдал им пропуск, так что покинуть территорию не составило труда.
— Ну как тебе спалось без меня? — шепнул Цзо И, непрерывно наблюдая за возлюбленным.
— А сам как думаешь? — не поднимая головы от тарелки, откликнулся Чжу Цин, уплетая клейкую рисовую лепёшку с солёной свининой.
— Думаю, ты толком не сомкнул глаз, — Цзо И очистил от бананового листа ещё одну лепёшку и положил её в тарелку Чжу Цина. — Я вот точно не мог заснуть. К тому же, когда я подошёл к твоей двери, ты отпер её до того, как я успел постучать.
Это явственно доказывало, что Чжу Цин тоже провёл ночь без сна.
— Не спалось, — Чжу Цин принял угощение и мягко улыбнулся: — А лепёшки вкусные. Вернёмся домой — приготовим такие же, ладно?
— Как скажешь, — ослепительно улыбнулся Цзо И, берясь за следующую.
Закончив с завтраком, они направились к коттеджу Сюэ Цина, захватив и для него порцию свежих лепёшек.
Однако едва они ступили на порог, как навстречу вышел мужчина средних лет и почтенно пригласил их войти.
В отличие от вчерашнего хаоса, сегодня в доме царила идеальная чистота. Помимо встретившего их управляющего, в саду трудились две прислуги. Когда со второго этажа спустился Сюэ Цин, гостям бросились в глаза перемены: он был аккуратно подстрижен, одет в строгий сшитый на заказ костюм, а на переносице поблёскивали очки в тонкой золотой оправе.
— Господин Чжу, господин Цзо, прошу сюда.
Сюэ Цин по-прежнему выглядел измождённым и худощавым, но к нему вернулись былой аристократический лоск и выдержка.
Переглянувшись, Чжу Цин и Цзо И проследовали за хозяином в чайную комнату.
Усевшись за стол, Сюэ Цин молча принялся за приготовление чая, не произнеся ни слова.
— Прошу, угощайтесь.
Разлив напиток по пиалам и подав их гостям, он наконец заговорил:
— Моё вчерашнее предложение... Что вы решили?
— Она не хочет выходить, — прямо ответил Чжу Цин.
Вернувшись в дом семьи Линь, Чжу Цин воскурил особую благовонную палочку призвания душ, но та моментально погасла. Это означало лишь одно: Цзянь Цзюцянь категорически отказывается выходить к Сюэ Цину. И Чжу Цин не намеревался переступать через её волю.
Рука Сюэ Цина с поднесённой к губам пиалой замерла. Он опустил взгляд, его кадык судорожно дёрнулся. Поставив чай на стол, он поднял глаза на гостей:
— Минутку.
Поднявшись, Сюэ Цин вышел из комнаты и спустя несколько минут вернулся с пачкой документов. Положив их перед Чжу Цином, он произнёс:
— Это плата за вашу работу. Внимательно изучите бумаги. Обсудите между собой, а затем мы продолжим. Мне нужно отлучиться, вернусь через полчаса.
С этими словами он вновь удалился.
Цзо И вытянул руку и просмотрел оставленные бумаги.
— Щедро, ничего не скажешь. Похоже, он выгреб всё, что скопил личным трудом.
Речь шла именно о собственных активах Сюэ Цина, а не о наследстве или ресурсах клана Сюэ.
Глядя на остывающий чай в пиале хозяина, Чжу Цин покачал головой:
— Когда человек, находившийся на грани безумия, внезапно обретает идеальное спокойствие — это дурной знак.
— Верно, — Цзо И отложил бумаги на стол. — Кажется, теперь я понимаю замысел госпожи Цзянь. Ей нужно не столько согласие Сюэ Цина на погребение, сколько встряска для него. Она хотела заставить его взглянуть правде в глаза и начать жить заново.
Вот только для того, кто лишился единственной любви всей жизни, эта задача казалась невыполнимой.
— И ещё эта история с тётушкой госпожи Цзянь... — Чжу Цин слегка нахмурился. — Интуиция подсказывает мне, что там не всё так просто.
— Мы обследовали окрестности, но не ощутили ни следа тёмной энергии, — Цзо И оглядел интерьер чайной. — За исключением удачного расположения самого участка... Может, как в той истории с Симэй, здесь орудует свирепый призрак, подчинивший себе всю округу?
— Нет, — покачал головой Чжу Цин. — При присутствии свирепого призрака аура была бы совсем иной.
Ровно через полчаса Сюэ Цин вернулся.
— Что скажете?
— Мне жаль, — Чжу Цин подвинул бумаги обратно к хозяину и встретил его взгляд. — Госпожа Цзянь против, а принуждать её мы не вправе.
Сюэ Цин долго и молча вглядывался в лицо Чжу Цина, а затем ровным движением опять сместил документы на середину стола. Его голос звучал преувеличенно сдержанно:
— В таком случае могу ли я нанять вас для выполнения другого поручения?
— Учитывая вашу связь с госпожой Цзянь, — мягко произнёс Чжу Цин, — если ваше желание не противоречит её воле и вы не намерены принуждать её к чему-либо, мы готовы выслушать.
— Это не имеет значения, — Сюэ Цин чуть прищурился, и на его исхудавшем, но привлекательном лице проступило болезненное, истошное чувство собственности. — Покуда мы можем быть вместе, всё остальное — ничто.
Он издал короткий смешок, убрал пальцы от документов и взялся за пиалу с давным-давно остывшим чаем. Сделав глоток, он продолжил:
— Я обращался ко множеству специалистов, искал тех, кто поможет удержать Цзюцянь рядом со мной, призвать её дух... Но все они оказались пустозвонами, бездарями без капли реальной силы.
Сюэ Цин вскинул голову, приковав пронзительный взор к гостям:
— Но ваше появление дало мне надежду. Вы ведь возлюбленные, верно?
— Да, — подтвердил Чжу Цин.
Цзо И иронично изогнул бровь:
— Решили поздравить нас?
— Поздравить — само собой, — Сюэ Цин сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. На его губах блуждала тень улыбки. — Но представьте на миг: если бы один из вас неожиданно лишился другого... Разве вы не перевернули бы весь мир, не преодолели бы любые препятствия, чтобы вернуть его?
— Пускай это всего лишь гипотеза, — в голосе Цзо И повеяло холодом, — но подобные допущения мне крайне не по душе.
— Разумеется, — Сюэ Цин развёл руками. — Никто не пожелает себе такого. Однако вы, как никто другой, должны меня понять. Скажите прямо: вернуть Цзюцянь, чтобы мы снова были вместе — это в ваших силах?
Он указал на лежащие на столе документы:
— Если указанного вознаграждения мало, называйте любую цену. Даже если у меня не найдётся нужной суммы прямо сейчас, я стану вкалывать день и ночь, пока не расплачусь с вами до последнего гроша.
— Господин Сюэ, — прервал его Чжу Цин. — На данный момент мы не можем дать вам положительного ответа. Госпожа Цзянь не выражала подобного желания. Мы можем попытаться поговорить с ней, но настоятельно прошу вас не питать иллюзий. Главное желание госпожи Цзянь — чтобы вы наконец отпустили прошлое...
Бах!
Сюэ Цин резво вскочил, с размаху обрушив обе ладони на дубовую столешницу. Вся его фигура мелко дрожала, а в налитых кровью глазах вспыхнуло безумие:
— А как же я?! А до моего главного желания ей есть дело?!
Цзо И мгновенно увлёк Чжу Цина себе за спину. Упёршись руками в стол, он встретил безумный взор Сюэ Цина собственным ледяным, непроницаемым взглядом:
— Господин Сюэ! Если хотите продолжать разговор, извольте держать свою ярость при себе. А если конструктивный диалог вам не нужен — мы уйдём прямо сейчас. И не смейте срывать злость на моём человеке!
Сюэ Цин сжал зубы и с видимым усилием, с трудом сохраняя остатки достоинства, отступил назад:
— Простите...
Едва речь заходила о Цзянь Цзюцянь, он окончательно терял контроль над собой.
Человек, которого он оплакивал три долгих года, неожиданно снова подал весть о себе.
Эту боль и эту безумную надежду не способен понять ни один посторонний.