— У скалы Иньцзыя кругом одни камни да валуны, — Чжу Цин проводил взглядом Цзо И, который всё ещё смирно держал обеими руками его чашку и потягивал воду, и продолжил делиться подробностями: — Но стоит преодолеть этот каменистый кряж, как выйдешь к крутым горам. Из-за кручи земли там не пахали и дома не строили. Со временем люди присмотрели местечки получше да и окончательно покинули те вершины.
— И давно там никто не живёт? — переспросил Цзо И, глянув на него поверх чашки.
— С тех пор как дед Хуан Чэнгуна был молодым, — ответил Чжу Цин, вспомнив рассказы мастера Чжу. — Вдоль подножия гор тянется река, она стекает к самому посёлку. Во время весенних паводков в районе Иньцзыя всегда приходится тяжелее всего.
Он ненадолго умолк, собираясь с мыслями, а затем добавил:
— В наших краях сопок да хребтов не счесть. Когда новый глава уезда только вступил в должность, он предложил сделать из этих мест экологический курорт. Только всё так и осталось на бумаге. А пока чиновники из уезда объезжали деревни с проверками, кто-то пустил слух, будто у Иньцзыя видели диких обезьян. Правда, днём их никто не встречал — просто один из местных ночью вышел во двор по нужде, услышал шорох на огороде, посветил фонариком и разглядел мохнатое юркое существо.
Цзо И вспомнил призрачных обезьян, цеплявшихся за спины семейства Хуан Чэнгуна:
— Выходит, Хуан Чэнгун с роднёй наткнулись на них, но вместо того чтобы сообщить властям, решили нажиться?
— На восемьдесят процентов так и есть, — кивнул Чжу Цин. — Обезьяны погибли мучительной смертью, и их затаённая злоба была так сильна, что духи мёртвой хваткой повисли на мучителях. А когда кто-то проведал про тайну Хуанов, он наложил на них заклятие Пожирания Души.
Впрочем, тот человек либо торопился, либо посчитал, что тюрьма — слишком мягкая кара для таких извергов. Куда лучше заставить их корчиться от боли без надежды на избавление, пока они сами не приползут с повинной.
— Хуан Чэнгун не из тех, кто пойдёт сдаваться, — Цзо И достал телефон. — У меня есть знакомый в Службе охраны дикой природы. Думаю, он сможет помочь.
Он набрал номер. Человека по фамилии Ши долго уговаривать не пришлось: выслушав подробности, тот тут же собрал группу и выехал к скале Иньцзыя.
* * *
Дядюшка Чэнь принёс молодую бататовую ботву — сочную, нежную и хрустящую. После обеда Чжу Цину и Цзо И предстояло ехать к Третьему дяде Ма за поросятами, поэтому Чжу Цин велел Цзо И вымыть зелень. На свежей ботве он сварил домашнюю лапшу: ярко-зелёные листья в прозрачном бульоне смотрелись невероятно аппетитно рядом с упругими нитями теста.
Однако, отправив в рот первую же ложку, Цзо И скривился, хотя из вежливости продолжил жевать.
— Не нравится? — Чжу Цин сразу заметил его неохоту.
— Скользкая она какая-то...
Не то чтобы совсем невкусно, просто непривычная текстура.
— Ты ботву-то не недооценивай, — улыбнулся Чжу Цин и щедро переложил пару веточек зелени из своей пиалы в посуду Цзо И. — В ней пользы больше, чем в аптечном снадобье. В народе её за глаза зовут «королевой овощей».
— Королевой овощей?
Цзо И, у которого угол губ нервно дёрнулся от жеста Чжу Цина, искренне изумился. Он посмотрел на сочные листья и нахмурился:
— Серьёзно?
— Ещё как, — подтвердил Чжу Цин, подмигнув. — Ешь-ешь, набирайся сил.
Цзо И вздохнул, взял палочки и продолжил уплетать лапшу, то морщась, то расслабляясь. Смотрелось это весьма комично.
* * *
Пообедав, они собрались в дорогу. Чжу Цин устроился в кузове грузового трицикла, а Цзо И с лихим видом крутанул ручку газа:
— Погнали!
В такую погоду прокатиться на открытом мотороллере — одно удовольствие: свежий ветерок отлично освежает. Вот только мотор ревел на всю округу так, что закладывало уши.
Тем временем весть о том, что Хуан Чэнгун ушёл от Чжу Цина с помрачневшим лицом, мгновенно разнеслась по деревне.
Мужчина среднего возраста угощал соседей сигаретами и со вздохом завел разговор:
— Похоже, даже господин Чжу бессилен.
Один из мужиков чиркнул зажигалкой, прикурил и пробормотал через дым:
— Да не в господине Чжу дело! Раз он не взялся за работу, значит, сами Хуаны где-то сильно накосячили!
Кудрявый парень подхватил:
— Вот-вот! Я на днях в уезде сам видел, как жёнушка Чэнгуна покупала золотое колье за несколько тысяч юаней. Даже глазом не моргнула! Тут точно дело нечисто.
Сельчане увлечённо сплетничали. Несколько человек даже рискнули дойти до дома Хуан Чэнгуна, чтобы узнать подробности из первых уст.
И тут Хуан Чэнгуна осенило: Чжу Цин же забрал у него двести тысяч юаней в качестве задатка!
Он судорожно набрал номер юноши, но тот лишь спокойно ответил в трубку:
— Я указал тебе путь, а воспользоваться им или нет — твоё дело. Что до денег, то я пожертвовал их в Общество защиты животных. Подумай хорошенько, как поступить дальше.
И отключился.
Хуан Чэнгуну было уже не до жаленок о деньгах. В его голове осталась лишь одна ужасающая мысль: Чжу Цин обо всём догадался.
Надо бежать!
Но не успел он сделать и шага к выходу, как со двора раздались дикие вопли Пятого дяди Хуана и остальных. А зеваки, пришедшие расспросить о делах, в ужасе бросились наутёк.
Чэнгун выскочил на порог, но едва переступил через него, как спину вновь обожгла знакомая терзающая боль. Он рухнул на землю, заходясь воплем, и стал корчиться в пыли точно так же, как его родичи. Лица их исказились от невыносимой муки, над двором поплыл сплошной истошный крик.
Выскочившие за ворота мужики переглянулись в растерянности.
Парень в чёрной футболке заколебался:
— Может, всё-таки вызовем скорую?
— Да толку-то? — смуглый мужик покачал головой. — В больнице врачи только руками развели, а в аптеке им кроме обезболивающих да лекарств от подагры ничего прописать не смогли.
Все замолчали.
Вопли во дворе становились всё более нечеловеческими, будто людей заживо драли на части. Смешанный женский и мужской визг вселял первобытный страх.
После такого сложно было сомневаться, что над семейством Хуан висит проклятие. Но уходить просто так соседи опасались — мало ли что случится. Поэтому они остались у ворот: кто на корточках, кто стоя.
Вдруг смуглый мужик задумчиво произнёс:
— Слушайте... а вы видели маленькую обезьянку у них в свинарнике? Симпатичная такая. Говорят, они её уже несколько лет держат.
— Знаю-знаю, — отозвался тот, что сидел на корточках. — Рассказывали, будто она сама к ним в свинарник забрела — на свиньях верхом каталась, там её и сцапали. Только вот не они одни обезьян держат. В округе ещё у нескольких семей водятся, и все мелкие. Да только у других мартышки подрастают и их на волю выпускают, а у Хуанов она как была малявкой, так и осталась.
— Может, порода другая? — предположил парень в футболке.
Сидящий на корточках качнул головой с недобрым выражением:
— Не думаю. Я видел обезьян у других — один в один такие же. Только у людей они растут, а у этих — нет. Мне вот кажется...
— Думаешь, это вообще не та обезьяна, которую ты видел раньше? — прищурился парень. — Они используют малыша как приманку, чтобы ловить других? А когда наловят...
— Ладно, не плетите ерунды, доказательств-то нет.
Слова-то они произнесли, но зловещая догадка глубоко запала каждому в душу.
* * *
Тем временем Чжу Цин и Цзо И доехали до места. Едва мотороллер заглох, Чжу Цин спрыгнул на землю и взъерошил пятернёй волосы — из них вылетело облачко дорожной пыли. У Цзо И причёска тоже превратилась в воронье гнездо.
Он оглядел себя в зеркало заднего вида, пригладил вихры и только потом сошёл на дорогу:
— Ну и грохот от этой колымаги... Да и для стиля урон колоссальный. Надо бы её модернизировать.
— Денег девать некуда? — Чжу Цин окинул его ироничным взглядом. — Ты что, собрался каждый день на ней рассекать? К тому же мы в деревне — перед кем тут щеголять?
Возразить было нечего. Цзо И лишь вздохнул.
Они направились к дому Третьего дяди Ма. Однако хозяйка сказала, что муж уехал развозить курей да уток и вернётся не раньше чем через полчаса. Чтобы закоротать время, Чжу Цин и Цзо И отправились прогуляться по деревне.
На одной из улочек Чжу Цин заметил старика со старухой, собиравших на продажу спелый красный перец. Глаза Чжу Цина мгновенно загорелись. Он подошёл ближе:
— Дядюшка, почём стручки отдаёте?
Старик поднял голову, увидел незнакомых городских парней и добродушно улыбнулся:
— Перец у меня знатный, перчинка к перчинке, порченый весь отобран! По три юаня за цзинь отдам.
— А сколько тут всего? — Чжу Цин кивнул на две плетёные корзины за спиной старика: одна была набита доверху, вторая — наполовину.
— Да взвесить надо!
— Тогда взвесьте, пожалуйста, мы всё заберём, — улыбнулся Чжу Цин.
— Вот и ладненько! — обрадовался старик. Продать весь урожай прямо у порога, не таская тяжести на базар — великая удача для пожилых людей.
Цзо И глянул на гору алого перца, и у него заранее зажгло язык:
— Зачем тебе столько острятины?
— Измельчу, засыплю в банки с солью и специями — сделаю отличную перцовую пасту. А часть замариную в кувшине: зимой для рыбы с квашеной капустой пригодится.
Чжу Цин обожал острое. Страстно и беззаветно.
Цзо И представил ароматную горячую рыбу в кисло-остром бульоне и малодушно сглотнул слюну:
— Я помогу!
Он тут же шагнул к старику, помогая пересыпать алые стручки в мешки.
Когда Цзо И подхватил по полному мешку в каждую руку, Чжу Цин внезапно выхватил телефон, навёл камеру и окликнул:
— Брат И!
— А? — Цзо И вскинул голову и тут же попал в кадр.
Чжу Цин щёлкнул затвором и давай дёру!
Опомнившись, Цзо И рванул за ним прямо с мешками, но старик закричал вслед:
— Парень, а сдача?!
— Оставьте себе! — крикнул Цзо И, не оглядываясь.
Увы, Чжу Цин бегал куда проворнее. Цзо И настиг его только во дворе Третьего дяди Ма.
Третий дядя Ма как раз вернулся и связывал пятачков бечёвкой. Чжу Цин с абсолютно невинным видом указал на поросят:
— Смотри, какие милахи!
Цзо И окинул взглядом хозяина с хозяйкой, хмыкнул и сгрузил мешки с перцем на землю:
— Дома сочтёмся.
Чжу Цин лишь пожал плечами, ни капли не испугавшись:
— Ты всё равно меня не побьёшь.
Цзо И онемел.
Пока Чжу Цин помогал связывать поросят, Цзо И незаметно вытащил телефон и включил серийную съёмку...
Чжу Цин, будто почувствовав неладное, резко вскинул голову. Цзо И от неожиданности чуть не выронил смартфон в грязь.
Вот ведь робкая душа!
Чжу Цин тихо усмехнулся и не стал допекать спутника, вернувшись к работе.
Поросята попались шустрые да упитанные. Когда их погрузили в кузов, Чжу Цин уселся за руль трицикла и крикнул Цзо И, ютившемуся рядом с визжащим грузом:
— Брат И, трогаем!
— Поехали... — отозвался Цзо И с выражением глубокой безысходности на лице.
Поросята-то были здоровые, но ужасно неугомонные. Кто-то должен был сидеть в кузове и удерживать их. Чжу Цин здоровьем не отличался, поэтому Цзо И, опасаясь, как бы животные не лягнули или не ушибли его, великодушно вызвался сам.
Но едва они тронулись, как один из пятачков с облегчением сходил под себя.
Запах поднялся такой, что хоть святых выноси.
* * *
Вернувшись домой, они дружно загнали поросят в заранее обустроенный свинарник. После этого Цзо И первым делом отправился в душ и с наслаждением обдался холодной водой.
Когда он выплыл во двор — свежий и довольный — Чжу Цин уже успел подмести территорию и заварить для него чашку ароматного чая из дикой хризантемы.
— Брат И, пей чай.
Чжу Цин с самой елейной улыбкой поставил перед ним пиалу.
Цзо И задумчиво потёр подбородок, глядя на него:
— Колись, чего надо?
Улыбка Чжу Цина стала ещё шире:
— Помоги перец покромсать.