— Но Юйжун придётся восстанавливаться как минимум сотню лет, чтобы снова обрести человеческий облик, — тихим голосом произнёс Цзо И. — Получается, у Вэй Тина нет ни единого шанса встретиться с ней вновь?
Чжу Цин повернулся к нему и мягко улыбнулся:
— И да, и нет.
Судя по продолжительности человеческой жизни, Вэй Тин вполне может прожить ещё лет пятьдесят. И если после смерти его душа не отправится на перерождение, а останется в мире живых из-за тоски по Юйжун, их встреча вполне возможна.
Цзо И без труда уловил подтекст этого ответа. Тяжесть, давшая о себе знать в груди, немного отступила. Он неожиданно подошёл к Чжу Цину, обнял его за плечи и, уткнувшись лбом в его лоб, тихо спросил:
— А у нас всё иначе, верно?
— Верно.
Чжу Цин с улыбкой ласково привлёк его за затылок и коснулся губами его чуть прохладных губ:
— Не бойся.
— Как же тут не бояться...
Цзо И глубже вовлёк его в поцелуй.
* * *
У Вэй Тина совершенно не было аппетита. Но кузен проявил редкое упрямство: принёс поднос с едой, а когда блюда остыли, молча унёс их разогреть, снова поставил перед братом и остался стоять у кровати, не произнося ни слова.
— Они отправили тебя присматривать за мной только потому, что с твоим характером хрен споришь, да? — не выдержал Вэй Тин.
Не найдя сил сопротивляться такой настойчивости, он приподнялся и накинул на плечи висевшую на изголовье куртку. Двоюродный брат тут же ловко установил на кровати складной столик, расставил тарелки и вложил в его руку палочки.
— Это для твоего же блага, — ровным, безэмоциональным голосом отозвался тот.
Вэй Тин слышал эту интонацию годами, но именно сейчас она принесла странное успокоение. Окончив молчаливую трапезу, он принял из рук брата привычные таблетки и, сжав их в ладони, спросил:
— Когда со мной случилась авария... я ведь был на грани жизни и смерти?
Голос кузена прозвучал сухо:
— Нет.
— Но я чётко помню, как перед потерей сознания корчился от дикой боли. Почему же, очнувшись, я отделался лишь парой царапин?
— Иногда и царапины болят до чертиков.
— Вот как?
Вэй Тин задумчиво перебирал в ладони круглые пилюли, а затем вдруг горько усмехнулся:
— У меня нет никаких расстройств психики. Вы даёте мне обычные витамины, верно?
Заметив, как дыхание брата на мгновение сбилось, Вэй Тин без лишних слов отправил таблетки в рот, сбросил куртку и лёг обратно под одеяло:
— Я буду спать.
— Если что понадобится — зови, я в соседней комнате.
— Хорошо.
Дождавшись, пока шаги кузена затихнут за дверью, Вэй Тин достал из-под подушки деревянный браслет. Знакомый тонкий аромат мгновенно окутал его. Должно быть, Чжу Цин усилил его магические свойства, потому что запах казался намного насыщеннее, чем прежде.
Он осторожно прижал браслет к груди — туда, где гулко билось сердце.
«И неважно, человек ты или дух... Я знаю одно: ты была моим единственным другом. Наверное, и ты думала так же? И потому предпочла пожертвовать собой, лишь бы уберечь меня...»
В темноте спальни раздались сдавленные всхлипы.
Постояв за дверью ещё некоторое время, кузен тяжело вздохнул и тихо вернулся к себе.
* * *
Холодная ночь заставила Чжу Цина и Цзо И сжаться в объятиях друг друга, но сон к ним не шёл.
Цзо И очень хотелось согреться привычным, ласковым способом, но он знал, насколько взбудоражен сегодня. Опасаясь потерять контроль и причинить Чжу Цину боль, он с усилием подавил нахлынувшее желание.
— Ты знаком с кем-нибудь из семьи Ань? — разрушил тишину Чжу Цин.
— С семьёй Ань? С немалым количеством, — неохотно откликнулся Цзо И. — Есть Ань Ван из города К, есть Ань У из города Е... А вот с ещё одной ветвью я почти не пересекался. Это родственники Цинь Линь по фамилии Ань. Главу семейства зовут Ань Цзяньго. В своё время, когда Цинь Линь выходила за моего старика, он тоже приложил к этому руку.
Ань Цзяньго...
В той новелле о родителях главного героя упоминалось лишь коротко: «отец Ань» да «мать Ань», а вот точных имён автор не приводил.
— Вы часто с ними контактировали?
— С чего бы? — фыркнул Цзо И. — Если я встречу их на улице, то даже не поздороваюсь.
Чжу Цин кивнул:
— Вот и отлично. Держись от них подальше и впредь. Помнишь, я рассказывал, как провожал одну душу в областную больницу? Тот человек, похоже, приходился младшим братом Ань Цзяньго. И там же я встретил мальчишку по имени Аньань.
— Мальчишку? — Цзо И мгновенно подобрался и прищурился. — Симпатичного?
— Ему пятнадцать лет.
— А ты откуда знаешь, сколько ему лет? — с нажимом процедил Цзо И.
Чжу Цин глубоко вздохнул и с душой щипнул Цзо И за бок. Дождавшись короткого вскрика, он со спокойной совестью отпустил его:
— Его дядя сказал. У этого мальчика Инь-Ян глаза.
— Инь-Ян глаза? — Цзо И потер ушибленное место. — У нас они тоже есть.
Разговор явно зашёл в тупик.
Чжу Цин уткнулся носом в его грудь:
— В общем, просто не связывайся с ним.
— С какой стати мне с ним связываться? — Цзо И крепче сжал его в объятиях. — Засыпаешь?
Чжу Цин кивнул.
— Тогда спи, я буду держать тебя.
Цзо И шептал ему на ухо слова любви с намерением звучать максимально нежно, но из-за своей навязчивой болтливости добился лишь того, что Чжу Цин просто перевернулся на другой бок и выскользнул из его объятий.
Цзо И молча застыл.
А затем, проявив предельное бесстыдство, снова подобрался ближе, загреб Чжу Цина в охапку и, вернувшись в исходное положение, с чувством выполненного долга закрыл глаза.
«Спокойной ночи, любовь моя».
* * *
На следующее утро, когда Чжу Цин и Цзо И поднялись в восемь часов, Вэй Тин уже стоял во дворе. Один — похоже, его кузен ещё спал.
— Вчера лёг рано, вот и не спится, — улыбнулся Вэй Тин, услышав шаги.
— На улице мороз, входите в дом, господин Вэй, — Цзо И шагнул вперёд, приглашая гостя.
Калитка во двор была заперта изнутри, но двери в главную комнату и на кухню оставались открытыми. Вэй Тин просто хотел подышать свежим воздухом, потому и задержался снаружи.
— Спасибо.
Оперевшись на руку Цзо И, Вэй Тин последовал за ним в дом.
Приспособиться к чужому месту человеку с ограниченным зрением было непросто. На завтрак Чжу Цин приготовил домашнюю лапшу, а оставшаяся со вчерашнего вечера тушёная говядина с зеленью пошла на сочную заправку.
Лапша получилась на редкость вкусной, и Вэй Тин с удовольствием съел хорошую порцию.
Закончив с едой, он вздохнул, обращаясь к Цзо И:
— Повезло же тебе.
Улыбка Цзо И стала заметно искреннее:
— Ещё как. Я явно прошёл через пару десятков праведных жизней и сжёг тонны благовоний в прошлых воплощениях...
Иначе как бы ему досталось такое сокровище, как Чжу Цин?
— Посуду вымой, — ровным тоном произнёс Чжу Цин, даже не подняв глаз.
— Слушаюсь! — Цзо И мигом подорвался с места и устремился к раковине.
Чжу Цин удовлетворённо кивнул, а затем повернулся к улыбающемуся Вэй Тину:
— Она всё время находится рядом с вами. Просто до вашей встречи ещё очень и очень долго.
— И всё же, — Вэй Тин опустил взгляд на деревянный браслет на запястье, — теперь я хотя бы знаю, что она никуда не исчезла. А значит, этот заказ стоил каждого потраченного гроша.
Его двоюродный брат, не понимая сути разговора, лишь растерянно переводил взгляд с одного на другого. Чжу Цин спокойно пил чай и не стал ничего объяснять.
Вэй Тин расспросил Чжу Цина о том, как правильно ухаживать за браслетом, и, прожив в их доме три дня, попрощался, чувствуя полное умиротворение.
* * *
— Чем ты занят?
— Пишу Цзян Цзяшу в мессенджер. Пусть отправляет к нам побольше денежных клиентов, — Цзо И прислонился к дверному косяку и помахал перед Чжу Цином телефоном.
Чжу Цин подошёл, взял его за руку и потянул внутрь:
— В такой мороз тебе обязательно болтать на пороге?
Цзо И перехватил его ладонь и улыбнулся:
— Я хочу салатную капусту. Памятуя о твоей любви к ней, всё уже приготовил.
— Как будем готовить?
— Просто отварим и будем макать в острый соус.
Чжу Цин кивнул. Обычная отварная капуста — делов на пару минут, главное — сделать правильную заправку. Достав сушёный красный перец, он истолок его в сухую крошку, добавил соли и смешал с чесноком, который почистил Цзо И. Оставалось только раскалить масло и обдать им смесь перед самой подачей.
В этот момент в гости заглянули Линь Чэнбинь и Ли Цзянь.
— Холодина страшная, клиентов всё равно нет, так что я даже лавку открывать не стал, — с порога пожаловался Ли Цзянь.
Стоило отметить, что на его щеке отчетливо проступал свежий след от ладони.
Встретившись с красноречивыми взглядами Чжу Цина и Цзо И, Ли Цзянь лишь сокрушённо вздохнул:
— Всё та же девушка. И всё та же рука.
— И что на этот раз? — с любопытством спросил Цзо И.
— Мы расстались.
— Чего?! Вы встречались?! — громче всех отреагировал Линь Чэнбинь.
— Встречались. И разбежались.
Ли Цзянь держался преувеличенно спокойно, всем своим видом изображая умудрённого опытом холостяка.
— А пощёчина-то за что?
— Заявила, будто я заранее знал, что она хочет расстаться, но молчал, чтобы помучить её.
Ли Цзянь приложил ладонь к горящей щеке:
— До сих пор кажется, что отгреб ни за что.
Но не спускать же с рук подросшей девице такие фокусы? Впрочем, поднять на неё руку он тоже не мог.
— Ладно, хватит обо мне, — Ли Цзянь перевёл тему и уставился на Линь Чэнбиня. — Мать сказывала, у тебя смотрины прошли успешно?
Взоры Чжу Цина и Цзо И тут же скрестились на Линь Чэнбине.
— Это когда же?
— Почему мы ни сном ни духом?
В отличие от прожжённого Ли Цзяня, Линь Чэнбинь мгновенно смутился, кашлянул в кулак и неловко пробормотал:
— Мы пока просто общаемся... Ещё неизвестно, выйдет ли что-нибудь серьёзное.
— Вы только гляньте на него! — Ли Цзянь закинул в рот дольку мандарина и ткнул пальцем в смущённого приятеля. — По этой физиономии сразу видно: дело на мази!
Чжу Цин тоже скормил дольку мандарина Цзо И. Соседи, впрочем, даже внимания не обратили — привыкли, что эти двоё постоянно витают в своём собственном мире.
— Это случаем не тогда было, когда вы прислали нам хурму? — прищурился Чжу Цин.
— Ты-то откуда знаешь?! — ахнул Линь Чэнбинь.
Цзо И, очищавший очередной мандарин, на секунду задумался:
— Та корзинка...
— Корзинка, в которой лежала хурма, была перевязана красной лентой, — подтвердил Чжу Цин. — Тётушка Линь точно не стала бы навязывать банты. Должно быть, девушка передала тебе угощение и оставила корзину?
Щёки Линь Чэнбиня вспыхнули кумачом.
— Забери её потом домой, — захохотал Цзо И, доставая ту самую корзинку с красной ленточкой. — Судя по всему, свадьба не за горами! Дедушка Линь ушиется от радости.
— На самом деле, когда Хунмэй согласилась погулять со мной, матушка сразу позвонила дедушке, — смущённо прокашлялся Линь Чэнбинь. — На Новый год Хунмэй со своим старшим братом поедут с нами к нему в гости.
— Ого, в вашей туристической группе прибавление!
— В какой ещё группе? — не понял Ли Цзянь.
— Мы собираем деревенских, чтобы организовать поездку к дедушке Линю и дедушке И.
— Так моим родителям тоже надо ехать! — опомнился Ли Цзянь.
Линь Чэнбинь достал телефон, сверяясь со списком в заметках, и покрутил головой:
— Дядя Ли и тётушка Ли не записывались. Внести их?
— Вноси! — Ли Цзянь хлопнул себя по бедру. — Вернусь домой и выбью из них согласие. Сколько можно на праздник дома сидеть? В этот Новый год я сам за хозяйством присмотрю и соседей поздравлю, а старики пусть проветрятся!
— Готово, вписал, — Линь Чэнбинь зафиксировал имена дяди Ли и тётушки Ли.
— Морозы крепчают, вам бы за плодовыми деревьями получше присмотреть.
— Да мы всё укрыли. За чайными кустами тоже приглядываем... Кстати, собакам будку перестроили...
Приятели болтали ни о чём, а в полдень без стеснения напросились к Чжу Цину на обед. После еды засели за онлайн-игры и только к пяти часам вечера разошлись по домам.
Цзо И намотал на шею вязаный шарф, подаренный Чжу Цином, и с гордостью выпятил подбородок:
— Ну как, хорош?
— Красавец, — мельком глянул Чжу Цин и тут же ответил на звонок от Яо Цзянькана.
— Какая сухая оценка... — Цзо И ткнул его пальцем в плечо и прильнул ухом к трубке.
Но не успел он ничего разобрать, как вызов завершился.
— Говорит, уже подезжает к деревне, — Чжу Цин накинул тёплую куртку, натянул шапку и направился к выходу вместе с Цзо И.
— Он что, пешком добрался?
— Доехал на автобусе до уезда, а оттуда пересел на попутку прямо до въезда в деревню.
— Этот паршивец даже не предупредил, — Цзо И на ходу набрал номер отца Яо. — Сейчас узнаю, что у них стряслось.
Чжу Цин возражать не стал.
Отец Яо, узнав, что сын сбежал к Чжу Цину, облегчённо вздохнул:
— Ох, слава богу. Они с матерью опять сцепились. Если он у вас пересидит, нам всем спокойнее будет. У парня ни в школе, ни в старших классах никакого бунтарства не было, а тут университет заканчивает — и на тебе! Словно с цепи сорвался, вообще не достучаться.
Повесив трубку, Цзо И вкратце обрисовал ситуацию.
Чжу Цин ничуть не удивился.
Вскоре к въезду в деревню подкатила жёлтая машинка такси.
— Брат! Брат И! — размахивая руками, из салона выскочил Яо Цзянькан с чемоданом наперевес.
— А ты бодр и свеж, — Цзо И забрал у него тяжёлый чемодан.
Яо Цзянькан стесняться не стал — свои люди, подышал на замёрзшие пальцы и пожаловался:
— Водитель, зараза, печку не включал, экономил!
— Что на ужин хочешь?
— Лапшу домашнюю! — расплылся в улыбке парень.
— Не выйдет, у нас по плану хот-пот, — обрубил Чжу Цин.
— А зачем тогда спрашивал? — без обиды буркнул Цзянькан. — Мясо-то хоть есть?
— Есть. Отборная баранина.
— Фига себе! Брат И знал, что я приеду?
— Не знал. Знал бы — хрен бы купил, — хохотнул Цзо И, за что тут же получил шуточный тумак от Цзянькана.
Прибыв на ферму, Яо Цзянькан первым делом закинул вещи в свою комнату. Да-да, у него здесь имелись личные покои — не гостевая комната, а именно его собственная спальня, куда никого больше не селили.
За хот-потом Цзянькан опрокинул пару стопок и заметно разговорился:
— Я ж ничего такого не сделал! А мать вечно всем недовольна, смотрит волком, пилит и пилит с утра до ночи... — он отчаянно покрутил головой. — Выть хочется! Вот и сбежал.
В этот раз он даже не рискнул брать машину отца — притащился на перекладных, лишь бы снова не слушать нотации.
— Климакс? — ляпнул Цзо И без лишнего пиетета.
Родной сын с готовностью закивал:
— Во-во! И я так думаю!
Чжу Цин строго смерил их взглядом, и оба соучастника тут же уткнулись носом в свои пиалы с рисом.
После ужина, пока Цзо И и Яо Цзянькан убирали со стола, Чжу Цин набрал номер матери Яо.
Тётушка Яо призналась, что сама не понимает, откуда в ней столько раздражения: если сына нет дома, она срывается на мужа, а стоит Цзянькану появиться — весь удар приходится на него.
— Но ты не думай, я только на своих орать могу. Со студентами я по-прежнему предельно вежлива! — гордо заявила материнская профессиональная совесть.
Отец Яо, сидевший рядом с газетой, не удержался и вставил реплику:
— Зато заваливает их контрольными без продыху. Настоящий педагогический террор!
Чжу Цин молча покачал головой.
Завершив разговор, он скинул тётушке ссылку на простенькую игру в мессенджере — отличное средство для снятия стресса.
С появлением Яо Цзянькана у Цзо И убавилось хлопот: чистка овощей, уборка двора, таскание дров — всё взял на себя младший брат. И не потому, что Цзо И решил над ним попаразитировать, просто Цзянькан заявил, что ему необходимы физические нагрузки, иначе кубики пресса оплывут жиром.
Цзо И лишь фыркнул и молча задрал футболку, продемонстрировав стальной рельеф.
После этого Яо Цзянькан мгновенно превратился в его преданного фаната.
Наблюдая, как глуповатый братишка вьётся вокруг его кавалера, Чжу Цин лишь усмехался и отправлял видео в семейный чат.
Вот только мать Яо посчитала это поводом для беспокойства.
Едва Цзянькан вернулся из главной комнаты к себе, как у него зазвонил телефон — видеовызов от родительницы.
На экране тётушка Яо выглядела мрачнее тучи. Отец Яо подле неё хранил гробовое молчание.
— Ч-что стряслось? — у Цзянькана душа ушла в пятки.
— Ты уже взрослый человек, — тяжко вздохнула мать.
Отец кивнул с глубокомысленным видом.
— Ну... да, — Цзянькан нервно сглотнул. Под их странными взглядами ему стало совсем невмоготу. — Что-то случилось? Вы говорите, я всё выдержу!
Мать Яо покачала головой:
— Ты ведь знаешь об отношениях твоего брата и Цзо И?
— Знаю, конечно, — растерялся Цзянькан.
— Так почему ты не соблюдаешь дистанцию?!
— Чё?!
Видя его ошалелую физиономию, мать раздражённо высказала:
— Каждый день цепляешься к Цзо И, бесишься с ним! Ты понимаешь, что это может ранить чувства твоего брата?!
— Да вы с ума сошли?! — опешил Цзянькан. — Я вообще-то по девчонкам!
Родители на том конце провода замерли. Отец Яо тихо пробормотал:
— И то верно... Похоже, мы зря перепугались.
— Всё равно надо знать меру! — перебила мать. — Сколько историй, когда братья и сёстры ссорились насмерть из-за одного человека!
Она бросила строгий взгляд на обомлевшего младшего сына:
— Ладно, раз глупостей в голове нет — и славно. Спи давай.
И отключилась.
Яо Цзянькан готов был разрыдаться.
Из-за двери донёсся насмешливый голос Чжу Цина:
— Выйдешь печёную рыбу есть?
— Брат, ты ведь всё знал, да?! — Цзянькан выскочил из комнаты с диким рёвом.
Чжу Цин усмехнулся:
— Матушка в последнее время на нервах, вот я и решил дать ей повод отвлечься.
— Предупреждать же надо! — Цзянькан уселся у мангала, завороженно уставившись на рыбу, с которой колдовал Цзо И. — Брат И, я тут чуть не сгорел со стыда из-за подозрений, будто я к тебе клеюсь!
— К кому? К тебе? — Цзо И одарил его с ног до головы столь откровенным презрением, что Цзянькану стало тошно. — Запомни: кроме твоего брата, мне не упёрлись ни самые красивые парни, ни самые прекрасные девушки на свете.
Уязвлённый Цзянькан тут же побежал жаловаться Чжу Цину.
— Кстати, — вспомнил Чжу Цин, — ты ведь уже давно расстался со своей девушкой. Как твоя личная жизнь?
— Отлично, — Цзянькан вздохнул, глядя на тлеющие угли. — На самом деле... мы расстались, потому что её мать заявила, будто я «не тяну».
— В смысле «не тянешь»? — удивлённо выгнул бровь Цзо И.
Физиономия Цзянькана налилась густым румянцем, и он рявкнул:
— Сказала, что я живу слишком далеко, и она не отпустит дочь в такую глушь!
— А-а, — Цзо И мудро прикусил язык и вернулся к рыбе.
— Так что раз она заговорила о расставании, значит, посчитала слова матери разумными. Ну и к чёрту её! Расстались — и дело с концом.
Парень сокрушённо понурился. Чжу Цин и Цзо И переглянулись.
— Если она тебе всё ещё дорога, попробуй доказать свою состоятельность, — мягко проговорил Чжу Цин. — Заработаешь — купишь квартиру там и дом здесь. Можно жить на два дома.
— Потом видно будет, — явно не желая продолжать тему, буркнул Цзянькан.
* * *
На следующий день Яо Цзянькан ещё сладко дрых, когда во дворе поднялся шум. Спросонья выскочив наружу, он увидел двух женщин — свекровь и невестку, о чём-то тревожно толковавших с Чжу Цином.
Цзо И на корточках разглядывал что-то в глубокой пиале.
— Что происходит? — подскочил Цзянькан.
Цзо И указал на пиалу. В ней лежали два яйца: одно нормальное, а второе — совсем крошечное.
— Курица снесла их одновременно. Цин-ди говорит, в деревне это считают дурной приметой. Называют «бесовскими яйцами».
— Бесовские яйца? — Цзянькан удивлённо воззрился на перепуганных женщин. — Выглядят они и впрямь жутковато.
— Если курица несёт такие яйца — жди беды. Либо разоришься, либо болезни в дом придут.
Вот почему женщины ни свет ни заря прибежали к Чжу Цину.
— В нашей деревне отродясь такого не было! Почему именно у нас?!
— Вот-вот, Чжу Цин! На душе так паршиво, места себе не находим...
Чжу Цин спокойно кивнул:
— Не переживайте. Вы принесли их сразу, так что беду легко отвести.
Женщины облегчённо перевели дух.
Чжу Цин отправился вместе с ними. Цзо И и Яо Цзянькан увязались следом.
Свекровь, держа в обеих руках по яйцу, встала в самом центре двора спиной к воротам и лицом к домашнему алтарю в главной комнате. Невестка принесла сухие персиковые ветви и древесную золу. Золу рассыпали у ног старухи, а ветви обрызгали маслом и подожгли.
Когда разгорелось пламя, свекровь бросила в него оба яйца.
Дождавшись, пока ветки прогорят дотла, Чжу Цин подошёл ближе, сотворил над пеплом заклинательный жест и лопаткой разгреб угли. В золе лежало только одно яйцо.
— А куда делось маленькое? — шепнул Цзянькан на ухо Цзо И, видя, как просветлели лица женщин.
— Откуда я знаю? Спроси у Цин-ди.
На обратном пути Чжу Цин пояснил:
— Мелкое яйцо просто сгорело без остатка. Никакой мистики тут нет. Но для них это знак. Если не провести ритуал, они с ума сойдут от страха. А теперь видят, что осталось одно нормальное яйцо, и верят, будто проблема решена.
— Это точно, — согласился Цзянькан. — Деревенским суевериям бессмысленно что-то доказывать логикой.
— Поэтому лучший способ — дать им уверенность, что всё в порядке.
Чжу Цин строго наказал ему не болтать лишнего, и Цзянькан закивал головой.
* * *
В гостях у Чжу Цина Яо Цзянькан жил в своё удовольствие: то резался в маджонг с Ли Цзянем и его компанией, то гонял в онлайн-игры с Чжу Цином и Цзо И, а порой выгуливал по деревне двух огромных псов.
Бабушка Чэнь в нём души не чаяла. По её мнению, парень рос крепким, а значит — работник из него хоть куда. Стоило ей встретить Цзянькана, как она осыпала его похвалами.
Цзянькан гордо задирал нос, пока Цзо И с ухмылкой не шепнул ему:
— У бабушки Чэнь есть внучатая племянница. На три года старше тебя, всё ещё без жениха сидит.
После этого Цзянькан обходил бабушку Чэнь по самой дальней дуге.
Чем ближе был Новый год, тем больше мелких происшествий случалось в деревне.
К примеру, Четвёртый дядя У подавился рыбьей костью и первейшим делом примчался к Чжу Цину за «кости-размягчающей водой».
Чжу Цин лишь беспомощно вздохнул:
— Дядя У, нет у меня никакой волшебной воды. Зато есть рис.
Цзо И слепил пару плотных рисовых шариков. Четвёртый дядя У проглотил четыре штуки один за другим, помацал горло и, удовлетворённый, отбыл восвояси. А потом отправился раструбить по всей округе, будто у Чжу Цина есть чудодейственный «кости-дробящий рис».
Услышав эту байку от Цзянькана, Чжу Цин долго потирал виски.
* * *
Предпраздничная пора возвращала в родные края тех, кто уезжал на заработки.
В этом году сын старого Цзэна по прозвищу Цзэн Дадань сыграл свадьбу. Вот только молодая жена категорически отказалась справлять торжество в деревне, так что расписались они в городе. Деревенские передавали поздравительные конверты через отца.
Вернувшись домой, Цзэн Дадань первым делом повёл супругу к Чжу Цину.
— Только за этот год — три беременности! И ни одна не продержалась дольше трёх месяцев, — с глубокой тревогой говорил Цзэн Дадань, косясь на жену, мнущуюся у ворот. — Я не из пальца это высосал! Каждый раз выкидыш происходит в одно и то же время. Будто рок какой-то!
— В одно и то же время года или на одном и том же сроке? — уточнил Чжу Цин.
— На одном и том же сроке! — убеждённо заявил Цзэн Дадань и достал блокнотик, где были скрупулёзно записаны даты задержек, визитов к врачу и самих выкидышей.
Судя по записям, совпадения и впрямь выглядели аномально.
Жена Цзэн Даданя, городская штучка, терпеть не могла деревенские суеверия и заходить в дом отказалась. Чжу Цин вышел к ним на улицу.
Окинув женщину внимательным взглядом, Чжу Цин спокойно произнёс:
— У неё нет никаких проблем.
Цзэн Дадань насупился:
— Как это нет? Вот же, всё записано!
— А вот у тебя — есть, — Чжу Цин с улыбкой положил руку ему на плечо. — Ты хоть знаешь, чем чревато пытаться выставить меня дураком?
Цзо И и Яо Цзянькан, мывшие в тазу редьку, одновременно подняли головы.
— Ч-что вы имеете в виду? — сглотнул Цзэн Дадань.
Чжу Цин убрал руку и доброжелательно кивнул:
— Прошу покинуть мой двор.
Он жестом указал на калитку.
Душа Цзэн Даданя ушла в пятки. Заграбастав жену под локоть, он выскочил за ворота и, отбежав на приличное расстояние, выудил из кармана телефон:
— Как он догадался?!
На экране смартфона крутился диктофонный значок.
— Я вообще не понимаю, зачем тебе сдалась эта запись! — недовольно буркнула жена.
— Ну ты же сама твердишь, что всё это сказки и мракобесие!
— Но нельзя же оговаривать меня! — вспыхнула супруга. — А если твой навет сбудется?!
— Да ты же сама говорила, что никакой мистики не существует!
Цзэн Дадань сбросил запись, но на душе у него было неспокойно.
И не зря: сразу после обеда у него прихватило живот. Он бегал в туалет раз пять, пока ноги не стали ватными. Вечером история повторилась.
Три дня подряд: стоит ему проглотить хоть кусок — и он летит в отхожее место. Помощь врачей не принесла облегчения: в больнице руками развели, а дома понос возобновлялся с новой силой.
В конце концов старик Цзэн не выдержал:
— Не иначе как беса подцепил! Надо идти к Чжу Цину!
— Чжу Цин! Это всё Чжу Цин! — взревел обессилевший сын и потребовал, чтобы отец отвёз его к сельскому лекарю.
Входить во двор он не дерзнул — рухнул на колени прямо у ворот:
— Я виноват! Я бес попутал!
Проходивший мимо дядюшка Чэнь с детьми застыли в изумлении.
Цзо И распахнул калитку и, скрестив руки на груди, смерил визитёра холодным взглядом:
— Опомнился?
— В чём виноват?! Что ты, ирод, натворил?! — старик Цзэн не выдержал, отломил от ближайшего куста увесистый прут и принялся охаживать паршивца по спине.
Лишь когда прут переломился пополам, Цзо И наигранно подал голос:
— Ладно, хватит. Если ты искренне раскаялся, болезнь сама отступит.
Цзэн Дадань поднял заплаканное лицо, но Цзо И уже захлопнул дверь.
Дома жена Цзэн Даданя окончательно впала в панику:
— Это правда его рук дело?!
— Он тогда спросил меня, знаю ли я о последствиях! Помнишь?!
— Помню... Но он же улыбался...
— Да это улыбка созревшего палача!
Не успели они придумать, как вымолить у Чжу Цина прощение, как в комнату вошёл хмурый старик Цзэн:
— Собирайте вещи и убирайтесь в город. Пока мозги на место не встанут — не возвращайтесь.
Цзэн Дадань оторопел:
— Отец...
— Не называй меня отцом, — отрезал старик. — Стыдно мне за тебя. Не смог человека из тебя вырастить.
Старик Цзэн выставил дурака с невесткой вон. Возвращаться в город Цзэн Дадань побоялся — вынос мозга от тестя он бы не пережил. Забившись к родственникам в посёлке, он боялся даже смотреть на еду. Но голод взял своё. Стоило ему съесть пиалу лапши — и кишечный кошмар возобновился.
— Он ведь сказал: если ты искренне поймёшь свою ошибку, всё пройдёт! Ты осознал?! — рыдала жена.
Цзэн Дадань открывал рот, но выдавить из себя искреннее раскаяние так и не смог.
* * *
Чжу Цин к этой истории относился равнодушно. Когда старик Цзэн пришёл с извинениями, Чжу Цин без прикрас изложил суть выдумки его сына. Старик вернулся домой в бешенстве и отказался принимать звонки от отпрыска.
Лишь когда понос окончательно прекратился, Цзэн Дадань с женой рискнули вернуться в деревню, но получили от отца очередную нагоняй. Не выдержав тяжёлых взглядов родителя, Цзэн Дадань убрался праздновать Новый год к семье жены.
* * *
Если Цзэн Дадань сам накликал на себя беду, то Ши Чэнъе оказался жертвой обстоятельств.
Он жил в западной части деревни. В семье был средним ребёнком — между старшим братом и младшей сестрой. Ши Чэнъе считался самым толковым и успешным из них. В тяжёлые времена сумел окончить институт, затем подался в бизнес. Пережив предательство компаньона и банкротство, он нашёл в себе силы подняться снова.
Ныне он владел сетью ночных закусочных в городе. Бизнес процветал, но после смерти родителей Ши Чэнъе редко наносил визиты в родное гнездо, предпочитая забирать брата и сестру на праздники к себе.
Однако в этом году он приехал сам. И гораздо раньше срока.
— У меня вырос нарыв, — были первые слова Ши Чэнъе при встрече с Чжу Цином.
— Где?
Ши Чэнъе, пренебрегая холодом, сбросил куртку и задрал рубаху. На его спине красовалась огромная чёрная язва размером с хорошую тарелку — опухшая, плотная, словно вспухшая на жару лепёшка.
Цзо И и Яо Цзянькан воззрились на это диво, не мигая.
— Такая дура... Должно быть, адски болит?
Ши Чэнъе покрутил головой:
— Ни боли, ни зуда. Я вообще случайно её заметил! С женой мы давно при выключенном свете общаемся, сам я ходить с голым торсом не люблю... Обнаружил только в прошлом месяце, когда в горячие источники поехал.
Врачи в городе развели руками: нагноения нет, анализы в норме, угрозы жизни не видать. Но вид у язвы был откровенно жуткий.
— Пока не болит, а что дальше будет — Бог его знает, — вздохнул Ши Чэнъе. Пользуясь случаем, он и примчался к Чжу Цину.
— Потерпи, — Чжу Цин попросил Цзо И принести из дровника бамбуковую щепу и слегка ткнул ею в язву. — Больно?
— Нет.
Чжу Цин надавил изо всех сил в самый центр язвы:
— А так?
— Ничего не чувствую, — покрутил головой Ши Чэнъе.
Чжу Цин и Цзо И переглянулись.
— Странно, — пробормотал Цзо И. — Цин-ди давит сильнее меня. На коже даже красноты не осталось!
Забрав щепку, Цзо И без предупреждения ткнул Ши Чэнъе в плечо.
— Ой! — взвизгнул тот от неожиданности. На плече выступила капелька крови.
— Э-э... Извиняй, я едва прикоснулся, — смутился Цзо И. — Но сам подумай: плечо болит от лёгкого тычка, а спина молчит при таком нажиме. Разница ощутимая?
Ши Чэнъе сглотнул слюну. Страх ледяной волной прошёл по спине. Забыв про мороз, он попросил Чжу Цина проверить ещё раз.
Результат повторился.
— Что это за дрянь?! — паниковал бизнесмен.
— Не торопись, — Чжу Цин попросил Цзо И принести кисть, киноварь и чистую жёлтую бумагу. Начертав талисман, он попросил у Ши Чэнъе каплю крови, смешал её с сожжённым талисманом в пиале с водой.
Каким-то неведомым образом пепел растворился без остатка, окрасив воду в мутно-красный цвет. Чжу Цин велел Цзянькану принести чистую кисть для барбекю и щедро нанёс раствор на спину Ши Чэнъе.
— Печёт немного... — пробормотал тот.
Едва жидкость впиталась, Чжу Цин отступил на шаг.
Цзо И и Яо Цзянькан, стоя за спиной Ши Чэнъе, ахнули.
— Это... это же человеческое лицо! Лицевой нарыв! — выдохнул Цзо И.
Ши Чэнъе чуть не потерял сознание от ужаса.
— И впрямь... Настоящая рожа! — заикаясь, подтвердил Цзянькан.
— Обычный лицевой нарыв причиняет дикую боль, — качнул головой Чжу Цин.
Он велел Ши Чэнъе одеться и пройти в главную комнату.
— У этой язвы есть черты лица, но она не чувствует боли. Облик проявился лишь тогда, когда я применил твою кровь. Эта сущность имеет с тобой прямую кровную связь. И очень близкую.
Чжу Цин налил гостю чаю:
— Скажи, в последние годы у тебя не умирал кто-то из близких?
— Из близких? — Ши Чэнъе задумчиво нахмурился. — Отец умер десять лет назад, мать — и того раньше...
— Я говорю о ком-то более близком, — Чжу Цин посмотрел ему прямо в глаза. — Вернись домой, расспроси жену и только потом приходи ко мне.
— Спасибо...
Ши Чэнъе вернулся в дом брата сам не свой. Вторая тётушка Ши и жена старшего брата хлопотали на кухне.
Старший брат, видя хмурое лицо Ши Чэнъе, подошёл ближе:
— Ну что там?
— Брат, — Ши Чэнъе оглянулся на главную комнату, где племянники играли в приставку, и шёпотом спросил: — У вас с невесткой за эти годы... не было нежелательных беременностей?
Старший брат поперхнулся:
— Ты с ума сошёл?! Мне пятый десяток! Какая беременность?!
— Точно не было?
— Да точно!
— А у сестры?
— И у неё нет, — ответил брат. — Она ж на работе вечно. Кабы понесла — родила бы, сама знаешь, как она дочку хотела.
— И то верно, — Ши Чэнъе обхватил голову руками. — Ничего не понимаю...
— А к чему вопросы-то?
— Чжу Цин сказал, что эта штука на спине связана со мной кровью. Спросил, не терял ли я кого из близких.
— А у вас с женой что? — прищурился брат.
— Да откуда?! — воспротивился Ши Чэнъе. — Мы скоро дедушкой с бабушкой станем, куда нам рожать?!
Но откуда тогда взялась эта тварь?
* * *
Ночью, лёжа в постели, Ши Чэнъе невзначай обронил этот вопрос жене. К его изумлению, супруга спокойно откликнулась:
— Так мы же аборт сделали. Забыл?
— Какой... какой аборт?! — Ши Чэнъе сел в кровати, уставившись на неё безумными глазами.
Жена опешила, включила ночник и села рядом:
— Ты что, реально не помнишь? Когда сын привёл невесту знакомиться и зашла речь о свадьбе, мне плохо стало. Я тебе ещё сказала, что по ходу понесла, а ты смеялся, мол, в нашем возрасте это невозможно. А когда со сватами дату утвердили, анализы пришли: три месяца беременности!
— И почему ты не родила?! — вскричал Ши Чэнъе. — И почему я вообще ничего об этом не помню?!
— Ты чего орёшь?! — нахмурилась жена. — Сын женится, а тут я с животом — стыдоба же! Вот я и сходила в клинику. Соседка меня сопровождала, я потом ещё неделю отлежалась... Ты что, совсем с глузду съехал?!
— Я ничего не помню! — Ши Чэнъе зашагал по комнате, заламывая пальцы. — Вообще ничего! Какое число?! Какая клиника?! Словно вычеркнули из памяти!
— Не пугай меня... — жена тоже бледнела на глазах.
* * *
На следующее утро, не притронувшись к завтраку, Ши Чэнъе привёл жену к Чжу Цину.
— Я правда ничего не помню! Но она утверждает, что всё так и было!
Вторая тётушка Ши яростно закивала:
— Я не вру! Но он действительно ничего не помнит... Как такое возможно?!
— Он не помнит — или просто не захотел запоминать? — тихо спросил Чжу Цин, глядя на бизнесмена.
Ши Чэнъе замер, не понимая вопроса.
— Кстати! — спохватилась жена. — Он в то время сам не свой был! Всё твердил, будто за ним кто-то следит!
— До аборта или после?
Вторая тётушка Ши задумалась:
— До. Как раз в те дни, когда мне хреново стало.
— Да почему я-то ничего не помню?! — Ши Чэнъе в отчаянии стукнул себя кулаком по лбу.
Чжу Цин достал календарь, отсчитал год назад и указал на три месяца:
— Вспомни эти месяцы. Что ты делал?
Ши Чэнъе вглядывался в даты, но перед глазами была лишь звенящая пустота.
— Я... я потерял память на целых три месяца?! — он снова с силой ударил себя по голове.
— Да не делай ты так, Старик Ши! — жена схватила его за руки. — От паники толку не будет. Давай спокойненько всё вспомним!