Мэн Цзыи провёл рукой по груди. Совсем недавно он проходил полное обследование в клинике, и врачи не нашли ни единой патологии. Да и сам он чувствовал себя отлично.
Прочитав его замешательство, Чжу Цин спокойно произнёс:
— Наложенная на вас с сыном скверна — дело рук одного и того же человека.
Мэн Цзыи вздрогнул. Переводя растерянный взгляд с одного хозяина усадьбы на другого, он попытался взять себя в руки:
— Но у меня нет врагов! Кому это нужно?!
Мэн Мэн впервые почувствовал недомогание, вернувшись из школы... Неужели злой умысел зародился именно там? Но в школе Мэн Цзыи общался разве что с классным руководителем — плешивым стариком со сносным характером. Ну, учился мальчишка без особого рвения, но не до такой же степени затаить обиду!
Пока Мэн Цзыи менялся в лице от вихря догадок, Цзо И неторопливо подал голос:
— Господин Мэн, раньше времени паниковать не стоит. Взгляните на ситуацию под другим углом: вы с сыном живёте безбедно и в полном здравии, а вот у вашей родни — неприятность за неприятностью. Может, эта дрянь внутри вас — вовсе не проклятие, а скорее заступник?
Последнюю фразу Цзо И адресовал Чжу Цину, ища подтверждения.
Чжу Цин лишь мягко улыбнулся и поманил к себе мальчика:
— Иди-ка сюда, малыш.
Мэн Мэн прижал губы. Получив подбадривающий кивок отца, он осторожно шаг за шагом подошёл к Чжу Цину. Первоначально, когда отец упомянул дурной запах, мальчик испугался — ведь родня отвергла его именно из-за этого. Он боялся, что и добрый дядя-врачеватель отвернётся.
Однако Чжу Цин лишь ласково погладил его по макушке. Глаза Мэн Мэна мгновенно засияли радостью.
Наблюдавший за этим Цзо И дёрнул углом рта, с досадой сделал крупный глоток чая и мысленно одёрнул себя: * «Это же просто ребёнок! Ещё не хватало ревновать к сопляку»*.
— Помнишь, где именно в спине у тебя болело? — мягко спросил Чжу Цин.
Мальчик кивнул и завёл ручонку за спину, ткнув пальчиком в позвоночник:
— Вот тут.
Чжу Цин приподнял края его футболки, усадил мальчика к себе на колени и внимательно осмотрел позвоночник. Затем он приложил ладонь к указанному месту.
— А-а-а! — вскрикнул Мэн Мэн и резко отпрянул от боли.
— Мэн Мэн! — вскричал перепуганный отец, рванувшись к сыну.
Но Чжу Цин уже убрал руку. Выражение его лица стало странным.
— Похоже на змею? — спросил Цзо И. Он ясно видел, как под прикосновением ладони Чжу Цина вдоль позвоночника мальчика скользнула и извилась тусклая полоса света.
— Нет, — покачал головой Чжу Цин. — Не змея. Сороконожка.
Он оправил одежду мальчика, заботливо утёр салфеткой выступившие у того от боли слёзы и передал ребёнка в руки обеспокоенного Мэн Цзыи.
— В его позвоночнике скрыт заклятый артефакт. Пока мы его не извлечём, этот въедливый запах не исчезнет.
Мэн Цзыи судорожно пощупал спину сына — обычный позвоночник, никаких выпуклостей или странностей.
— Господин Мэн, дозвольте взглянуть и на вашу спину, — попросил Чжу Цин.
Отец мальчика беспрекословно кивнул, усадил Мэн Мэна на стул, а сам опустился перед Чжу Цином на корточки и задрал рубаху.
Цзо И любопытно подался вперёд. Чжу Цин мельком посмотрел на него, на что тот лишь пожал плечами:
— Да я только гляну.
— Можешь и сам проверить, — Чжу Цин взял Цзо И за запястье и приложил его ладонь к пояснице Мэн Цзыи.
Цзо И ощутил то же самое: в глубине плоти светился извивающийся силуэт. Однако у отца он был заметно меньше, чем у сына. Если у Мэн Мэна внутри засела матка сороконожки, то у Мэн Цзыи — мелкая особь. Словно семейный подрядец.
— Действительно, дело рук одного мастера, — подвёл итог Чжу Цин и жестом предложил гостю сесть.
Мэн Цзыи, прижимая к себе утихшего сына, никак не мог прийти в себя:
— То есть... у нас обоих в спине живёт по сороконожке?
Чжу Цин кивнул и разъяснил:
— Эта техника напоминает один редкий ритуал отведения бед. В пятый день пятого месяца по лунному календарю из-под корней ясеня или тунгового дерева извлекают сороконожку. Её замораживают, вырезают на панцире восьмеричный гороскоп-бацзы человека, а затем заставляют того проглотить тварь целиком. После этого эгрегор сущности берёт на себя тысячи мелких невзгод и укрывает от крупных несчастий.
От подробностей рецепта Мэн Цзыи едва не затошнило — лицо его посерело. Однако смысл слов быстро дошёл до него:
— Господин Чжу... Вы хотите сказать, что эта дрянь внутри нас же и защищает? Но почему тогда наши с сыном заклятия вступают в конфликт?
— Сороконожки смертельно ядовиты и территориальны, — пояснил Чжу Цин. — Если запереть двух хищных тварей в одной банке, где ресурсы ограничены, они неминуемо сцепятся насмерть. Сейчас же у каждой сущности свой носитель. Они не конкурируют напрямую, но их ауры сталкиваются. К тому же для приживаемости такого заклятия нужен молодой, полный жизненных сил организм. Вашему дедушке оно бы просто не подошло по возрасту.
Что же до того, почему дедушка Мэн избежал лишений, — вероятно, годы совместного проживания с сыном и внуком сформировали общий защитный купол, умягчивший норов обеих сущностей.
— Дикость какая-то... — пробормотал Мэн Цзыи.
— Тот, кто наложил заклятие, движим был благим порывом — уберечь вас, — Чжу Цин брезгливо поджал губы, и в его взгляде мелькнула тень отвращения. — Вот только метод извращённый. Это магия паразитизма: спасаешь одного, сваливая его беды на головы окружающих. В заклятом искусстве даосов подобное считается гнусной чернухой и строго запрещено.
Радость, успевшая было зародиться в душе Мэн Цзыи от вести о «защитниках», тут же улетучилась, сменившись жгучим стыдом.
— Простите... — он виновато опустил голову, не смея поднять глаз на хозяев. — Я...
— Понять тебя можно, дело житейское, — сочувственно перебил Цзо И. — Ты же не сам эту дрянь глотал. Просто кто-то слишком уж истово желал вам добра.
Мэн Цзыи погладил по голове сына, растерянно хлопавшего глазами.
— Кто же это мог быть?.. — шепнул он. Сколь ни перебирал он в памяти знакомых и близких, на ум не приходил никто, кто шёл бы на подобный грех ради их семьи.
Не успел разгореться разговор, как в воротах показался дядюшка Чэнь — предупредить, что к усадьбе направляется очередная группа туристов. Чжу Цин отправился с Цзо И заваривать свежий чай, а Мэн Цзыи так и остался сидеть во дворе, погружённый в тяжёлое забытьё.
Лишь во второй половине дня, когда гости разошлись на прогулку по деревне, а Мэн Мэн улёгся на послеобеденный сон, Мэн Цзыи снова подошёл к хозяевам.
— Господин Чжу, господин Цзо... Этот ритуал, положим, ограждает нас от бед. Но как насчёт того, кто его совершил? Ему за это ничего не будет?
Чжу Цин жестом указал ему на бамбуковый стул и тихим, но весомым голосом пояснил:
— Напрасно вы думаете, будто вышли сухими из воды. При жизни за вас отдуваются другие, принимая на себя чужие удары судьбы. Но после смерти расплата неизбежна — и какова будет цена, решать Судьям Подземного царства. Заклинатель, разумеется, тоже платит соразмерную кармическую дань, но львиная доля греха всё равно ложится на тех, кто пользовался плодами чужих страданий.
Цзо И задумчиво потёр подбородок:
— Выходит, эдакий слепой наём... Я плачу человеку, чтобы тот оградил моих близких от напастей. Он выполняет работу, а я и не догадываюсь, что на самом деле подвёл родных под ещё более жестокую кару?
— Именно так, — Чжу Цин тепло взглянул на Цзо И, а затем повернулся к Мэн Цзыи: — Вряд ли организатор ритуала осознавал, чем это обернётся в конце концов. Отсюда следует два возможных расклада, господин Мэн. Первый: колдун или заказчик досконально знал о расплате, но всё равно шёл на это. В таком поступке исступленная любовь мешается с затаённой злобой. Вариант второй: человек искренне верил, что просто «занимает» немного чужого везения. Ему было плевать на чужие судьбы, лишь бы вы остались невредимы. Это слепая, эгоистичная любовь без капли ненависти к вам.
Мэн Цзыи судорожно сжал чашку. Под внимательными взглядами собеседников он тяжело выдохнул:
— Но к моим родичам этот человек точно питал лютую ненависть.
— Совершенно верно, — одобрительно кивнул Чжу Цин. — Переберите в памяти окружение. Много ли людей подходят под эти описания?
Мэн Цзыи сжал фаянс так, что побелели костяшки пальцев:
— С ходу и не скажешь... На ум никто не приходит.
Настаивать хозяева не стали. Цзо И вальяжно откинулся на спинку кресла и завёл полушутливый разговор с Чжу Цином:
— Слушай, а ритуал-то проще пареной репы.
— Проще? — Чжу Цин тихо усмехнулся. — Как посмотреть. Сварить зелье нехитро, а вот заставить человека проглотить целую сороконожку так, чтобы он ничего не заподозрил, — задачка не из лёгких.
— Да ладно тебе, — Цзо И неопределённо взмахнул рукой. — Растёр её в порошок, высыпал в крем на торте — и дело в шляпе!
— Не выйдет, — качнул головой Чжу Цин. — Сущность сработает, только если сороконожку проглотить целиком, от усов до хвоста.
Цзо И потерял дар речи.
Сидевший рядом Мэн Цзыи внезапно сжал губы ладонью, бледнея на глазах. Перехватив изумлённые взгляды, он едва выдавил «простите» и рванул в уборную.
— Похоже, всплыло какое-то воспоминание, — заметил Чжу Цин.
— Как ни крути, а от таких подробностей выворачивает наизнанку, — Цзо И хмыкнул. — Хотя, с другой стороны, в традиционной медицине сороконожки — обычное снадобье. Если думаешь о ней как о лекарстве, то вроде и не так противно.
В памяти Мэн Цзыи и впрямь мелькнул смутный эпизод: однажды на хмельной пирушке он умудрился проглотить нечто продолговатое и склизкое. Тогда он был пьян в стельку, так что лицо того, кто подсунул ему эту дрянь, стёрлось.
Ополоснув лицо ледяной водой, он вернулся за стол:
— Моя сороконожка меньше, к тому же я взрослый мужик — напоить меня и скормить эту тварь не составило труда. Но Мэн Мэн — ребёнок! Он целыми днями просиживает в школе. К тому же вы сказали, что его сущность крупнее моей... Как восьмилетний мальчик мог проглотить целиком огромную сороконожку и ничего не заметить?
Чжу Цин сделал глоток чая и вдруг вскинул взгляд:
— Я упустил одну важнейшую деталь.
— Вонючий запах ощущает только сам мальчик, — мгновенно подхватил Цзо И, указав пальцем на Мэн Цзыи. — Вы ведь напрочь избавлены от этого «аромата», хоть на вас висит то же самое заклятье.
— Вот именно, — кивнул Чжу Цин. — Разгадка того, как ребёнок проглотил артефакт, кроется именно в этой разнице.
Чжу Цин опустил пиалу на поднос и посмотрел на Мэн Цзыи:
— Господин Мэн, если вас не ждут неотложные дела в городе, оставайтесь пока у нас. Осмотритесь, подумайте без спешки.
— Понимаю... — горько откликнулся тот.
Душа его разрывалась от стыда. Раньше, когда родня набрасывалась на Мэн Мэна, он с пеной у рта защищал сына, списывая всё на пустые суеверия. А теперь выходит, что недуги родственников — действительно дело рук их семьи...
Мэн Цзыи тяжело вздохнул и уже собрался проведать спящего сына, как у него в кармане оглушительно зазвонил телефон. На экране высветилось: «Дедушка».