Видя, как горько плачет отец, Цзюньцзюнь и сам запечалился. Малыш толком не понимал, откуда берется это чувство, да и обида на родителей еще не улеглась, поэтому подходить ближе он не спешил.
Он подплыл по воздуху к Цзо И и Чжу Цину и, с надеждой глядя на них, цепко схватился крошечными ручонками за их пальцы.
— Братики...
Чжу Цин перевел взгляд на Цзо И.
Цзо И постучал пальцами по столу, призывая рыдающего мужчину к порядку:
— Господин Ван, теперь мы можем поговорить спокойно?
— Да, конечно!
Ван Фугуэй еще раз жадно посмотрел на сына, утер лицо платком, поправил одежду и, глубоко вздохнув, повернулся к хозяевам дома.
— Начнем с того, — заговорил Цзо И, — что после смерти Цзюньцзюнь постоянно находился подле бабушки. Разумеется, он знает, что и вы, и его мать создали новые семьи и ни разу не пришли навестить его могилу. Мальчику от этого очень больно. Думаю, господин Ван, вы сможете объяснить сыну причины такого поступка.
Отец Цзюньцзюня непрерывно закивал:
— Я все объясню! Я знаю, что виноват... Цзюньцзюнь, поверь папе. Папа любит тебя, очень любит!
Он с тоской смотрел на малыша. Цзюньцзюнь надул губки. Чжу Цин протянул ему леденец на палочке. Глазенки духа мгновенно засияли, он принял угощение и улыбнулся отцу:
— Ладно, я вам верю.
— Спасибо... — у мужчины снова навернулись слезы.
Дождавшись, пока тот немного успокоится, Цзо И продолжил:
— Вторая причина, по которой он не может уйти, — это бабушка Ван. О ее состоянии вы, вероятно, еще не знаете. Советую расспросить ее получше.
Ван Фугуэй замер. Лицо его стремительно побледнело.
— И последнее, — закончил Цзо И. — Цзюньцзюнь хочет остаться с бабушкой, да так, чтобы она могла его видеть. А чтобы живые могли постоянно видеть духа, нужно прибегнуть к ритуалу взращивания малого призрака. Для этого требуется эссенция крови. Бабушка Ван уже в годах, так что...
— Я согласен! — перебил его Ван Фугуэй. — Я на все согласен, лишь бы видать Цзюньцзюня!
— Максимум на два года, — вмешался Чжу Цин. — Через два года он уйдет вместе с бабушкой Ван.
Мужчина открыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова.
Солнце уже поднялось высоко, однако Ван Фугуэй не чувствовал тепла — его пробивал ледяной озноб. Во дворе больше не слышались голоса бабушки Чэнь и бабушки Ван: старушки ушли прогуляться.
Чжу Цин и Цзо И поднялись, оставляя отца и сына наедине.
Цзюньцзюнь почти доел леденец. Заметив, что отец не сводит с него глаз, он протянул сладость:
— Папа, хочешь конфетку?
— Нет-нет, кушай сам, — ответил мужчина.
Ему и самому хотелось, но он помнил: мальчик может есть только то, что дал Чжу Цин. За два года дух наверняка изголодался по лакомствам, как он мог отнять у него угощение?
— Ты ешь, Цзюньцзюнь. Папе достаточно просто смотреть на тебя.
Ван Фугуэй занес руку над головой сына, имитируя поглаживание.
В это время из дома вышел старик Чжао, чтобы забрать кое-какие вещи. Увидев мужчину, странно поглаживающего пустоту за столом, он даже бровью не повел и молча занялся своими делами. Но даже этого короткого эпизода хватило, чтобы Ван Фугуэй окончательно осознал: эта агроусадьба — место совсем не простое.
Он с нежностью смотрел на духа:
— Цзюньцзюнь, тебе пришлось несладко... Эти два года мы с мамой не смели приходить на твою могилу лишь потому, что отказывались верить в твою смерть. Нет, ты не покинул нас! Если мама узнает, что ты рядом, она обрадуется не меньше моего!
Малыш сжал палочку от леденца и робко посмотрел на отца:
— Но... но у вас ведь появились новые ребятишки. Вы улыбаетесь им каждый день, целуете, обнимаете так тепло...
Кроме бабушки, о нем больше никто не помнил.
Глаза мальчика покраснели, и у Ван Фугуэя сжалось сердце.
— Это наша вина. Мы пытались заглушить боль, хотели... Мы были неправы, Цзюньцзюнь. Я не прошу прощения. То, что я снова вижу тебя, — уже великое благословение небес.
— Вовсе нет, это брат Чжу Цин помог, — шмыгнул носом Цзюньцзюнь.
— Да-да, господин Чжу и господин Цзо — наши благодетели. Я обязательно отблагодарю их. Цзюньцзюнь... — Мужчина раскрыл объятия. — Иди к папе, дай я тебя обниму, а?
Глядя, как мальчик неуклюже подплывает к отцу и погружается в его объятия, стоявшие неподалеку Чжу Цин и Цзо И переглянулись с улыбкой.
— Жалко пацана, — проговорил Цзо И, крутя в пальцах незажженную сигарету.
Заметив это, Чжу Цин усмехнулся:
— Посветить?
Цзо И поднес сигарету к носу, понюхал и качнул головой:
— Не, лучше поцелуй меня.
Чжу Цин положил ладонь на запястье Цзо И и слегка сжал пальцы. Лицо того мгновенно посерело.
— Ой-ой-ой, руку переломишь! Виноват, сдаюсь!
Чжу Цин разжал пальцы:
— Умница.
Цзо И потер затекшее запястье и с обиженным видом посмотрел на него:
— Вечно ты надо мной измываешься.
— А ты не распускай язык.
— Я же от чистого сердца!
— Вот и... прибереги эти речи до вечера, — Чжу Цин поддел подбородок Цзо И кончиками пальцев. — Мне больше нравится слушать тебя по ночам.
Цзо И покорно прижался щекой к его ладони, и взгляд его потемнел:
— Договорились.
* * *
Поговорив с хозяевами, Ван Фугуэй не находил себе места и рвался расспросить мать. Цзюньцзюнь увязался следом. По дороге отец спросил у мальчика, знает ли тот о болезни бабушки.
Цзюньцзюнь кивнул:
— Бабушка часто ходит к врачу. К тому дяде с усами, который и меня лечил.
— К доктору Чжао?
У мужчины перехватило дыхание. Он выхватил телефон и набрал номер врача, но трубу никто не взял — скорее всего, тот был на операции. На душе у Ван Фугуэя стало совсем скверно.
Ему нестерпимо захотелось закурить, но, боясь отравить дымом сына, он подавил позыв, сорвал травинку и сунул в рот. Цзюньцзюнь поморщился:
— Грязно!
Мужчина тут же выплюнул стебелек:
— Папа виноват, больше не буду.
Малыш просиял.
Бабушка Ван стояла у края огорода, наблюдая, как бабушка Чэнь полет сорняки. Она порывалась помочь, но хозяйка, увидав на ее ногах аккуратные туфли, наотрез отказалась пускать гостью на грядки.
— Дети выросли, понятное дело, вечно возле нас сидеть не будут. Зато у нас есть руки-ноги, сами справляемся, да и жить в одиночестве спокойнее, — говорила бабушка Чэнь, узнав, что новая знакомая живет одна.
— И то правда, — кивала бабушка Ван. — Нынче время другое. У каждого своя семья, отдельно жить всяко лучше. Начнешь ютиться вместе — без брани не обойдется.
— Еще бы! — подхватила бабушка Чэнь. — Взять хоть моего второго. Приеду к ним на пару дней — и сама не в своей тарелке, и смотришь, как они деньгами сорят, аж сердце кровью обливается. Покупают всякую дрянь! Скажешь слово — обижаются. Ну и Бог с ними, сами зарабатывают, сами и тратят.
Бабушка Ван снова кивнула:
— Вот-вот, лучше врознь. И им спокойнее, и нам.
— Точно-точно, — бабушка Чэнь прониклась симпатией к собеседнице. — А ты себе спутника найти не думала?
— Ой, нет-нет! — отмахнулась бабушка Ван. — Мы со стариком моим душенька в душу жили. Как он преставился, я на других дедов и смотреть не могу. Жду вот своего часа, чтобы к нему отправиться.
Ван Фугуэй с сыном как раз подошли ближе. Мужчина услышал последние слова матери.
Бабушка Чэнь хотела было спросить, кто это к ним жалуется, но оклик гостя опередил ее:
— Мам.
«А, так это ее сын», — догадалась старушка, улыбнулась и вернулась к работе.
Бабушка Ван обернулась:
— Ты чего пришел?
— Поговорили, вот я и решил пройтись, — ответил Ван Фугуэй, сбоку глянув на хозяйку огорода.
— И правильно. Места тут благодатные, воздух свежий.
Попрощавшись с бабушкой Чэнь, они вышли на проселочную дорогу. Мужчина пошел рядом с матерью и тихо проговорил:
— Мам, ты так исхудала.
— Да с чего бы? — улыбнулась та. — Я только поправилась! Вон, гляди, второй подбородок отрос.
Она ткнула пальцем себе под подбородок. Но никакой это был не второй подбородок — просто от истощения кожа обвисла складкой.
— Мам, ты ведь что-то скрываешь от меня?
Ван Фугуэй остановил ее за руку. Бабушка Ван вздохнула:
— С чего ты взял?
— Не обманывай меня, доктор Чжао мне все рассказал.
Лицо старушки изменилось. Мужчина сжал губы.
— Вот ведь балабол, и зачем только ляпнул... — Бабушка Ван похлопала сына по руке. — Да со мной все в порядке, ничего не болит. Слава Богу, хоть не мучаюсь, как некоторые.
У Ван Фугуэя перехватило горло. Доктор Чжао ничего ему не говорил — он просто блефовал, чтобы вытянуть правду.
Цзюньцзюнь обнял бабушку за правую руку:
— Бабуля.
Мужчина смахнул слезу и быстро проговорил:
— Мам, ты хочешь увидеть Цзюньцзюня? Он здесь! Господин Чжу может сделать так, чтобы мы его увидели!
— Цзюньцзюнь? Он правда здесь? — Бабушка Ван опешила, затем перевела взгляд на свою правую руку и вдруг мягко улыбнулась: — Он тут, да?
— Да.
— А я-то думаю, отчего рука все время затекает... Эка неваляшка, — старушка держалась куда спокойнее сына, но шаг все же ускорила. — Пошли скорее к господину Чжу!
Пройдя пару шагов, она резко замерла:
— А ты его уже видел?
— Видел, и слышал! — закивал сын.
Глядя на его заплаканные глаза, бабушка Ван кивнула:
— Верю тебе.
* * *
Чжу Цин и Цзо И грелись на солнышке во дворе. Завидев возвращающихся гостей, Цзо И принес два стула.
Когда первые расспросы улеглись, Чжу Цин спросил:
— Вы хотите, чтобы о ритуале знал кто-то еще?
Ван Фугуэй подумал и набрал номер бывшей жены.
Мать Цзюньцзюня, выслушав его, решила, что тот сошел с ума:
— Я тоже скучаю по сыну... Но ведь он умер! Разве можно его увидеть?
— Можно. Завтра вечером приходи к маме, Цзюньцзюнь будет там.
Положив трубку, мужчина повернулся к Чжу Цину:
— Только мы втроем.
— Ребенок будет жить в доме бабушки Ван. Раз в месяц потребуется капля эссенции крови.
— Я дам! — тут же вызвался Ван Фугуэй.
— Я тоже могу, — произнесла бабушка Ван. Она уже видела внука и с нежностью гладила его по хрупкой головке, ощущая под ладонью ледяную прохладу. — Мне все равно немного осталось, я справлюсь.
— Мам, не спорь со мной! — нахмурился сын.
— Лучше пусть дает молодой, — вмешался Цзо И. — Для духа мальчишки так будет лучше.
Услышав про пользу для внука, старушка заколебалась:
— А тому, кто дает кровь, это не навредит?
— Силы немного поубудут, но господин Ван молод. Если подпитать организм отварами, одна капля в месяц вреда не причинит, — пояснил Чжу Цин.
Теперь бабушка Ван была спокойна.
Чжу Цин вырезал из персикового дерева фигурную куколку-мальчика. В основании находилось незаметное отверстие, затыкаемое пробочкой, куда поместили записку с датой и временем рождения Цзюньцзюня.
Ван Фугуэй капнул эссенцию крови на донышко фигурки. Алая капля мгновенно впиталась в дерево без остатка.
В ту же секунду бабушка Ван ощутила тяжесть на коленях. Она медленно протянула руку и коснулась головки внука. Под пальцами был прохладный, но осязаемый Цзюньцзюнь.
— Бабуля! — Малыш с любовью прижался к ее ладони.
Ван Фугуэй сгреб сына в объятия. Пусть холодного, но своего, родного Цзюньцзюня!
— Обнял! Папа меня обнял! — Глаза духа засияли от радости.
Чжу Цин и Цзо И тоже погладили мальчугана по голове. Счастью ребенка не было предела.
* * *
Пообедав в агроусадьбе, гости решили немедля возвращаться в город, чтобы обустроить алтарь для деревянного божка.
Хоть Чжу Цин и заверил, что окропленная кровью фигурка не потеряет силы, им все равно было не по себе: казалось, пока божок не занял свое место на алтаре, Цзюньцзюню может угрожать опасность. Обычные людские суеверия.
Перед самым отъездом Чжу Цин взял малыша на руки и наставлял:
— И у мамы, и у папы теперь есть другие дети. Но они — твои родные братья и сестры, твоя семья. Родители любят тебя, и их любовь к младшим вовсе не означает, что тебя стали любить меньше. Поэтому ты должен быть умным старшим братом: люби папу, маму, братика и сестренку. Понял?
Цзюньцзюнь кивнул:
— Понял! А если они меня разлюбят, я уеду к бабушке. Бабушка любит меня больше всех!
«Вот же эгоист...»
Чжу Цин улыбнулся и треснул его по щечке:
— Будет время — мы с братом Цзо И наведаемся к вам в город.
— Здорово! — Малыш развернулся и обнял Цзо И.
Тот слегка потянул его за пухлую щеку:
— И запомни: хоть человеком, хоть призраком — держись праведного пути. А если какой сильный дух станет обижать — беги ко мне, я ему быстро рога отломаю!
Когда семья уехала, Цзо И вздохнул:
— А пацан-то с упрямством. Чуть что — сразу в бутылку. Совсем как я.
— Родители два года не приходили на могилу, а потом полностью переключились на младших. Его обиду можно понять, — ответил Чжу Цин. — Ощутит их заботу — и поймет, что его не забыли.
Цзо И кивнул:
— Кстати о родителях... Цзянькан в этом месяце не звонил?
— Нет, — качнул головой Чжу Цин. — Воюет со своими, в партизаны играют.
— Забавно, — хмыкнул Цзо И, подсаживаясь ближе. — А когда мы к твоим поедем?
— К моим? Быстро же ты их в свои родственники записал.
— Твои родители — мои родители, — Цзо И сгреб Чжу Цина за плечо и прижал к себе. — Невеста все равно рано или поздно идет знакомиться со свекром и свекровью. А я парень хоть куда, точно понравлюсь!
С этими словами он с гордым видом провел рукой по волосам.
— На Праздник середины осени, — Чжу Цин не стал спорить. В конце концов, Цзо И действительно был абсолютно в его вкусе.
— Идет! — Цзо И мгновенно запомнил дату и тут же набрал номер старика Фана.
Генеральный директор Фан как раз был на свидании с девушкой и ответил вальяжным, ленивым голосом:
— Чего тебе?
— Еду знакомиться с родителями! — огласил Цзо И на весь двор.
— Ничего себе! Ты что так разогнался?
— Какое там разогнался? — Цзо И не скрывал гордости. — Только осенью поедем. Ты у нас опытный по этой части, подскажи, как лучше подарки выбирать?
— Опыт-то у меня богатый, да только ни разу дело свадьбой не кончилось! — расхохотался Фан.
— Так это ты сам с девчонками разбегался, — фыркнул Цзо И. — А у меня все иначе. Я своей половинке предан от и до, храню верность...
— Заткнись! Я тебе позже файлик скину! — не выдержал старик Фан и отключился.
Получив обещанную «базу знаний», счастливый Цзо И отправился искать Чжу Цина.
* * *
Мать Цзюньцзюня с момента того звонка не находила себе места. Ее нынешний муж сразу заметил неладное:
— Что случилось?
— Я... я по Цзюньцзюню соскучилась, — тихо вымолвила она.
Муж обнял ее за плечи:
— Хочешь, съездим к маме вместе?
Женщина бросила взгляд на сладко спящего младшего сына:
— Я сама съезжу. Мне бывший звонил... Кажется, у него совсем крыша съехала. Вдруг что стряслось? Поговорю с матерью, пусть образумит его.
— Хорошо, — муж поцеловал ее в щеку. У него и в мысли не было подозревать жену в чем-то недобром: в свое время именно из-за драмы с бывшим мужем они и сблизились.
В шесть вечера мать Цзюньцзюня с пакетом продуктов постучала в дверь свекрови.
— Пришла! — Бабушка Ван сияла от счастья, забирая покупки. Едва переступив порог, гостья уловила легкий аромат благовоний.
— Мам, вы курите фимиам?
— Да, — старушка указала на маленькую комнатку Цзюньцзюня. — Сходи, глянь на сына.
— Что? — Опешила женщина.
И тут же до ее уха донесся звонкий детский смех.
Она потерла уши и нервно улыбнулась:
— Мне... мне померещился голос Цзюньцзюня?
— Тебе не померещилось. Он вернулся, — кивнула бабушка Ван.
Женщина сжала губы и шаг за шагом подошла к открытой двери. В комнате Цзюньцзюнь верхом сидел на спине у отца, играя в «лошадку», и лицо его лучилось восторгом.
— Цзюньцзюнь... — Она закрыла рот ладонями, и из глаз брызнули слезы.
* * *
Ночь прошла спокойно.
Утром Чжу Цин проснулся в объятиях Цзо И. На дворе моросил мелкий дождь.
Он потянул на себя одеяло и уткнулся носом в грудь Цзо И. Тот открыл глаза, обнял его за плечи и прижал к матрасу:
— Хочешь?
Утренний пыл мужчин укротить непросто.
Чжу Цин приоткрыл веки:
— Не хочу.
Цзо И тихо рассмеялся, прижался губами к его шее, а правая рука соскользнула по талии ниже. Нащупав желаемое, он поцеловал алеющий след, оставленный еще прошлой ночью:
— Упрямишься, а сам вон как реагируешь.
Чжу Цин откинул голову назад, прищурившись и отдаваясь ритму, который задавал Цзо И.
— Я без ума от тебя такого, — горячее дыхание Цзо И обжигало шею Чжу Цина. — Цин-ди, никогда не покидай меня.
— Не бойся, — Чжу Цин сдержал стон и повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Ты даже если помрешь, я твою душу из-под земли достану.
Цзо И низко хмыкнул, накрыл ладонь Чжу Цина своей и произнес сдавленным голосом:
— Сделай из меня злого духа. Чтобы я навсегда остался твоим призраком.
Чжу Цин ухмыльнулся и вовлек его в поцелуй.
«И так голодный демон, учить еще...»
* * *
Несколько дней беспрестанно моросило. Небо стояло хмурым, гостей в агроусадьбе не прибавлялось. Обитатели дома коротали время за картами или собирались в команды для онлайн-игр. Четверо местных плюс Линь Чэнбинь — аккурат полная пати на пятерых.
В один из таких сырых дней Линь Чэнбинь вернулся с чайной плантации и принялся нахваливать куриц, гуляющих среди кустов:
— Жирные такие! И курам в чайных кустах раздолье, и чайным деревьям от них польза.
Цзо И гордо задрал нос:
— А то! Я ж не дурак, чтобы просто так птицу в чайник выпускать.
— А в плодовом саду заводить будете?
— Там нет, — качнул головой Цзо И. — На чайные плантации мы наемных рабочих пускаем, им на грязь под ногами плевать. А в сад потом туристы пойдут. К тому же, когда деревья цветут или плоды завязываются, куры весь урожай обклюют.
— Обклюют куры или нет — не знаю, — Линь Чэнбинь почесал подбородок. — А вот эти твои две здоровенные псины до еды ох как падки! Я им тут пару раз вяленые мослы носил — через пару минут только голая земля остается.
— Естественно! — Снова соврал Цзо И. — Это же волкодавы, которых Цин-ди лично выбирал!
— Ну все-все, хватит павлиний хвост распускать.
Линь Чэнбинь махнул рукой, вытащил телефон и вошел в игру. И тут Чжу Цин произнес:
— Гость пожаловал. Старик Чжао, завари чайку.
Старик Чжао поднялся с заварником, а старик Ли пошел нарезать фрукты.
Линь Чэнбинь и Цзо И уставились на калитку.
Полуприкрытая створка медленно отворилась, и во двор вошел поджарый мужчина средних лет.
— Это тот самый тип, про которого Жэнь Цзие рассказывал? Который адрес выведал, а от заказа отказался? — Цзо И сощурился, разглядывая пришельца.
Одно слово — тощий.
Одежда на нем выцвела добела. На улице хоть и похолодало, но не настолько, чтобы натягивать ватник. Однако незнакомец был одет в плотную куртку, да еще и в черную меховую шапку-ушанку.
Войдя, мужчина громко спросил:
— Есть кто дома?
Дверь в главную комнату была приоткрыта. Чжу Цин и остальные прекрасно видели двор, но гость из-за расстояния не мог разглядеть, сидит ли кто внутри.
— Есть! — Линь Чэнбинь поднялся и распахнул дверь настежь. — Вы по какому делу?
Мужчина торопливо подошел ближе:
— Я ищу мастера Чжу.
— Заказ оформляли? — Линь Чэнбинь перегородил вход.
Гость смутился:
— Нет... У меня денег столько нет.
Вид у него и впрямь был довольно бедственный. Линь Чэнбинь обернулся к Чжу Цину, и тот кивнул.
Когда дверь распахнулась полностью, мужчина увидел, что внутри сидит целая компания.
— Вы... господин Чжу? — неуверенно спросил он, глядя на старика Чжао.
У того аж губа дернулась:
— Наш маленький босс — вот он. Присаживайтесь.
С этими словами он поставил пиалу с чаем на стол.
Цзо И скользнул взглядом по запястью гостя:
— Ого! Свежая модель! Такие часы сотни под восемьсот тысяч стоят. И не скажешь по виду, что перед нами тайный миллионер!
Мужчина явно не ожидал, что кто-то опознает его аксессуар. Он судорожно натянул рукав ватника пониже, хотя на лице не отразилось и капли смущения:
— Да что вы, это фальшивка, подделка дешевая!
— И не жарко вам? — Чжу Цин оглядел его экипировку. — Сильно мерзнете?
— Страсть как мерзну! — Закивал гость. — Где-то месяц назад началось. Куда ни пойду — везде холод до костей пробирает. Будто кондер прямо на меня дует!
Он нахмурился и добавил:
— Правда, стоит мне зайти в этот двор, как холод будто отступает.
Чжу Цин улыбнулся:
— Вы с дороги, устали. Может, сперва отдохнете в комнате, а вечером обо всем поговорим?
Мужчина кашлянул:
— Я узнавал у вашей поддержки, сказали, тут можно снять комнату. Сейчас ведь не сезон? Сколько за ночь просите?
— Бесплатно, — Цзо И ехидно уставился на него. — Заплатите часами, и по рукам.
У гостя перекосило рот:
— Так они же фальшивые! Им цена — пара десятков юаней. Вы же в убыток себе уйдете!
— Ничего, такой убыток мы как-нибудь переживем, — Цзо И протянул ладонь.
Мужчина сам загнал себя в ловушку.
Оказавшись в безвыходном положении, гость замялся. Старик Чжао и старик Ли едва удерживались от смеха, а у Линь Чэнбиня ходуном ходили плечи.
— У меня... у меня есть наличка! — Мужчина так и не снял часы. Вместо этого он выудил из внутренних складок одежды потертый бумажник, откуда достал две сотенные купюры, удостоверение личности и банковскую карту. — Только столько наскреб, хватит?
Он положил две сотни юаней на стол.
— Вполне, — Цзо И сгреб деньги и под вздохи гостя ухмыльнулся: — За это можете жить два дня. Еда и напитки — за счет заведения.
Получается, по сотне за день?
Мужчина немного расслабился. Что ж, выгодно. Вечером надо будет побольше съесть, чтобы отбить затраты.
Чжу Цин уже не смотрел на гостя. Его взгляд был прикован к пространству за калиткой, где в воздухе едва заметно мерцало синеватое свечение.
Давно он не встречал таких тварей.
— Как к вам обращаться, господин? — спросил Чжу Цин.
— Моя фамилия — Шангуань. Великий поэт Шангуань Хон — мой прямой предок! — с гордостью заявил господин Шангуань.
Линь Чэнбинь округлил глаза:
— Это же тот самый великий поэт! Я его стихи еще в начальной школе учил!
Господин Шангуань сдержанно улыбнулся:
— Наш предок написал несколько тысяч стихотворений, большинство хранятся в семейных архивах, и лишь малая часть попала в учебники.
— И чем же господин Шангуань изволит заниматься в настоящее время? — спросил Линь Чэнбинь, вспомнив высокопарные обороты из исторических сериалов. Все-таки потомок такого человека должен отличаться от простых смертных!
— Да так, мелким бизнесом промышляю, — скромно улыбнулся господин Шангуань. — Едва на хлеб с маслом хватает.
«Мелким бизнесом?»
Старик Чжао выразительно оглядел рукав с прячущимися часами:
— Тоже дело хорошее.
Господин Шангуань спрятал руку под стол:
— Тогда я пойду отдохну, а вечером поболтаем?
— Прошу.
Старик Ли повел его в гостевое крыло.
Оставшиеся в комнате переглянулись.
— Зачем он прикидывается бедняком? — нахмурился Цзо И.
— Денег платить не хочет? — предположил Линь Чэнбинь.
А ведь мужик не промах: сначала выудил у Жэнь Цзие адрес, потом аннулировал заказ из-за «высоких цен», а сам приперся лично! Специально напялил старье, но из-за собственного тщеславия забыл снять часы за восемьсот тысяч?
— Вовсе нет, — качнул головой Чжу Цин. — Он просто жутко скупой.
Цзо И и Линь Чэнбинь прыснули от смеха.
Посидев еще немного, Линь Чэнбинь отбыл по своим делам.
Чжу Цин поднялся с места. Цзо И пошел за ним:
— Ты куда?
— Пойду гляну на духа, что увязался за нашим гостем.
— Там еще и дух есть? — удивился Цзо И и последовал за ним.
Остановившись у калитки, Чжу Цин посмотрел в сторону двора семьи Чэнь. Цзо И проследил за его взглядом и обомлел: возле соседского забора на корточках сидела исполинская синяя туша.
Настоящий Синий Гигант из мультиков.
Даже сидя эта тварь была высотой с соседский дом.
— Это еще что за чудище? — изумился Цзо И. — Ну и дура!
— Голубой призрак, — улыбнулся Чжу Цин. — Он не злой, но страшно злопамятный. Стоит его разозлить — и он станет ходить за человеком по пятам, время от времени выдыхая на него морозный воздух. Если человек осознает вину и извинится — дух отвяжется. А если нет — может застудить до смерти.
— Вот это да! — Цзо И хлопнул в ладоши. — А его на работу нанять можно?
Чжу Цин выразительно посмотрел на него.
Цзо И пожал плечами:
— Понял-понял, нельзя.