Тётушка Линь тяжело вздохнула и, откинувшись на спинку дивана, тихо заговорила:
— Я ещё за твоего отца замуж не вышла, когда от бабушки услышала про один позор в деревне Пиншань. Забеременела там одна из городских просвещённых девушек-чжицин. Боясь, что её потащат на публичный суд, она ни имени соблазнителя не назвала, ни к людям не вышла — тайком сбежала на дальнюю гору и спряталась на крутом склоне.
Она ненадолго смолкла, устремив взгляд в окно.
— Когда её наконец нашли... там всё под ней было залито кровью. Ни матери не спасли, ни дитя.
В молодые годы тётушка Линь мало что понимала в жизни, но, родив Чэнбиня, осознала, сколь драгоценен ребёнок для матери.
Линь Чэнбинь распластался по дивану и горько ухмыльнулся:
— Выходит, Чжу Цин не соврал. Мама, ты бы от греха подальше туда больше не ходила.
— Зачем мне туда ходить? — пожала плечами тётушка Линь. — В хозяйстве всего одна свинья, ей сорняков с огорода за глаза хватает. Смысл мне тащиться в такую глушь за травой?
Чтобы разрядить обстановку, Линь Чэнбинь достал телефон и включил комедию.
* * *
Наведя порядок на убранном после ремонта дворе, Чжу Цин с Цзо И разделили обязанности: вычистили всю грязь до последнего уголка, после чего Чжу Цин поставил на плиту огромный котёл, собираясь согреть воды и смыть с себя въевшуюся пыль.
Пока закипала вода, оба присели на скамью у стены, разделявшей кухню и жилую комнату.
Цзо И заговорил первым:
— Мне всё кажется, ты тогда у стены не всё договорил.
Чжу Цин повернул к нему голову:
— Некоторым вещам лучше оставаться недосказанными. В этом есть своя загадка.
Встретившись с ним взглядом, Цзо И вдруг тихо хмыкнул:
— Это ты намекаешь на утренний разговор? Про мои якобы проблемы... в постели?
— Ну, это совсем другое дело, — с безупречно вежливой улыбкой отозвался Чжу Цин. — Одно с другим мешать не стоит. Или Брат И сам не понимает?
—…Ещё как понимаю! — Цзо И оскалился в белозубой ухмылке, выглядевшей одновременно дерзко и привлекательно. — Чего не было, того не было, как ни крути!
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Затем Чжу Цин похлопал его по плечу, точно капризного ребёнка, и мягко кивнул:
— Брат И совершенно прав. Вода согрелась, иди мойся первым.
— Уступаю тебе, — Цзо И вальяжно закинул ногу на ногу и заложил руки за голову. — Ты мой младший брат, я должен о тебе заботиться.
— И с каких это пор я твой младший брат? — Чжу Цин удивлённо изогнул бровь.
Цзо И усмехнулся:
— С самых что ни на есть прямых. Ты мой хороший... любимый братишка.
Оценив его ехидную физиономию, Чжу Цин засучил рукава и выразительно оглядел кухонную утварь:
— Знаешь, Брат И, на твоём месте я бы не стал так напрашиваться на синяки.
— Что, моё лицо выглядит слишком провокационно?
— Исключительно, — подтвердил Чжу Цин.
— Не верю, — Цзо И поднялся, прошёл в комнату Чжу Цина, подхватил с комода небольшое зеркальце и на обратном пути уставился в своё отражение. — Нормальное лицо. Ничуть не бесит.
Однако к тому моменту, как он вышел на порог, Чжу Цин уже набрал горячей воды и ушёл в душ.
Цзо И ухмыльнулся, опираясь плечом о дверной косяк и продолжая крутить в руках зеркальце.
* * *
Когда оба привели себя в порядок, Чжу Цин сел на пассажирское сиденье новенького «Фольксвагена», недавно купленного Цзо И. По дороге Чжу Цин связался с родственником бабушки Чэнь: сегодня они планировали лишь присмотреть поросёнка, а забрать его домой рассчитывали чуть позже, когда тот немного подрастёт.
Племянник бабушки Чэнь носил фамилию Ма и был третьим ребёнком в семье, отчего все звали его просто Ма Лаосань.
Этому мужчине было около тридцати. Под носом у него торчали смешные узкие усики дугой, придавая его длинному лицу комичный вид. Фамилия Ма переводилась как «лошадь», и лицо у него действительно до крайности походило на лошадиное — особенно когда он хмурился и натягивал слова, отчего физиономия вытягивалась ещё сильнее.
Цзо И всю дорогу сдерживал смех, а едва они оформили сделку, договорились о дне передачи и сели в машину, салон огласился его оглушительным хохотом:
— Ну и кадр! Я таких колоритных типов в жизни не встречал, просто умора!
Глядя на то, как Цзо И заходится от смеха до красных пятен на щеках, Чжу Цин лишь качнул головой:
— Каким бы потешным он ни казался, лицом он наделён редким — финансовым. В бизнесе такие никогда не прогорают.
Хохот Цзо И мгновенно оборвался. На лице его промелькнуло задумчивое уважение:
— Бизнес... Девяносто процентов успеха — это твой собственный горб, а остальное зависит от случая, который пошлёт небо. Такие, как Ма Лаосань, видимо, в прошлой жизни столько добрых дел накопили, что в этой им денежная удача сама в руки плывёт.
Цзо И сам крутился в торговле. Чтобы не кланяться чужому дяде, он изъездил полстраны, насмотрелся на самых разных людей. Одни из кожи вон лезли просто ради того, чтобы выжить, а другие с рождения получали всё — и богатство, и выстланную предками дорогу.
При жизни матери Цзо И многие твердили, будто сам он относится ко второй категории. Но когда матери не стало, а отец привёл в дом новую жену, сплетники быстро перевели Цзо И в разряд первых.
Чжу Цин слегка опустил ресницы и тихо проговорил:
— Брат И ведь обещал научить меня зарабатывать? Я человек бедствующий, только и мечтаю припасть к твоим щедротам да наладить жизнь.
Голос его звучал мягко, но в нём ощущалась особая сила.
Настроение Цзо И мгновенно изменилось. Он весело крутанул руль:
— Сказано — сделано! Куда держим путь?
— На рынок в посёлок. Купим соевых бобов, вечером приготовим свежий доухуа.
Цзо И кивнул и включил ненавязчивую музыку. Салон заполнило уютное спокойствие.
Приехав в город, они оставили машину на мойке у Ли Цзяня и отправились в бакалейную лавку. Хозяин оказался давним знакомым Чжу Цина — из итогового чека на пятьдесят восемь юаней он без колебаний сбросил всю сдачу, округлив сумму.
— Продавец у вас тут щедрый, — заметил Цзо И, когда они отошли от лавки. Соевые бобы он упрямо нёс сам.
— Я как-то оказал его сыну небольшую услугу, с тех пор и приятельствуем, — с улыбкой пояснил Чжу Цин.
Цзо И поднял большой палец:
— Мощно.
— Просто удачное совпадение, — скромно отозвался тот.
Они направлялись к небольшому супермаркету, чтобы докупить продуктов перед возвращением домой, когда у самого входа затормозил мотоцикл. За рулём сидел коренастый, смуглый с лица мужчина, а на заднем сиденье прижималась к нему девушка.
Чжу Цин бросил беглый взгляд на спутницу смугляка — её лицо показалось ему знакомым. Цзо И заметил его переменившийся взгляд, слегка наклонился и шепнул прямо на ухо:
— Что там?
Чжу Цин вздохнул и отступил на шаг:
— Брат И, сколько раз повторять: не люблю, когда мне дышат в ухо.
Цзо И изобразил искреннее раскаяние:
— Больше не буду. Договорились?
Чжу Цин кивнул и вновь посмотрел на девушку. Ошибки быть не могло — перед ними стояла Лю Чуньюй.
Девушка держалась с коренастым мужчиной подчёркнуто ласково. По чистой случайности из дверей супермаркета выходила пожилая женщина, явная знакомая мотоциклиста. Голос у неё был писклявый и въедливый, а поскольку стояли они близко, весь разговор прослушивался до единого слова.
— Чуньюй, значит? Какое имя-то поэтичное, — женщина смерила девушку цепким взглядом. — Значит, в этот четверг уже и свадьбу сыграете?
— Да, тётушка. Вы уж обязательно приходите к нам на праздник, откушать угощений, — кокетливо отозвалась Лю Чуньюй, прижимаясь к локтю своего спутника. Тот сиял, как свежеотчеканенный юань, вызвав у пожилой женщины ехидную ухмылку.
— Эх ты, лапоть... Сам-то неотёсанный, а какую красавицу отхватил! Теперь и покойная матушка твоя на том свете спокойно вздохнет...
Шпилька в словах женщины звучала отчетливо. Хоть она и улыбалась Лю Чуньюй, подтекст был ясен: невесту здесь ни во что не ставили. Мужчина из-за своей простоты ничего не понял, а вот внимательная Лю Чуньюй прекрасно уловила подвох, но была вынуждена проглотить обиду.
— Это та самая Лю, о которой шла речь? — Цзо И бесцеремонно положил руку на плечо Чжу Цина, притягивая его ближе к себе.
Чжу Цин смиренно посмотрел на чужую ладонь на своём плече и кивнул:
— Она самая.
— Быстро же она нашла новую жертву, — Цзо И нахмурился, глядя, как смуглый мужчина с довольным видом ведёт девушку в магазин. — Может, стоит предупредить парня?
— Не нужно, — Чжу Цин узнал мотоциклиста. — Его отец — тертый калач. Лю Чуньюй и не подозревaла, с кем связывается: эта семья — родня матери Ван Сяошаня.
После истории с Ван Сяошанем старик Чэнь, будучи опытным главой семейства, вряд ли проглядел хитрости Лю Чуньюй. Скорее всего, он всё прекрасно понял, но вмешиваться не спешил: его собственные расчеты были куда масштабнее планов Лю.
— Забавно. Чертовски забавно! — Цзо И хохотнул. — Надо обязательно рассказать Чэнбиню, пусть порадуется.
Вернувшись домой, Чжу Цин замочил соевые бобы, но закончить дела ему не дали — Цзо И тут же утащил его к Линям.
— У меня же бобы замочены!
— Да ничего с ними не станется, завтра приготовим! К тому же у тётушки Линь полно свежих овощей. А не хватит — рыбы докупим. Я, между прочим, давно мечтаю о рыбе в остро-кислом бульоне.
Цзо И с довольным видом постучал в калитку Линь Чэнбиня.
Дверь открыла тётушка Линь. Увидев гостей, она рассмеялась и ткнула пальцем в сторону дома:
— Едва слышит стук — сразу в комнату ныряет! Меня отправляет отпирать, до смерти боится, что это Чуньюй приперлась.
— Брат Чэнбинь, выходи! — весело крикнул Цзо И.
Линь Чэнбинь мгновенно выскочил на крыльцо:
— А, это вы! Ну и напугали вы меня... Я уж грешным делом подумал... Ладно, заходите, че на пороге стоять!
Глядя на его взъерошенный вид, Цзо И фыркнул:
— Ты так рад нас видеть, а если я скажу, что Лю Чуньюй уже в этот четверг выходить замуж собралась, ты вообще от счастья до неба подпрыгнешь?
— ЧТО?! — Линь Чэнбинь споткнулся на ровном месте и чуть не носом пересчитал ступени. Вовремя зацепившись за косяк, он подскочил к Цзо И и вцепился в его рукав: — Ты не врёшь?! Про ту самую Лю Чуньюй речь?!
— Самая настоящая правда, — ответил за друга Чжу Цин, видя, как из кухни высунулась тётушка Линь. — Мы в городе видели её с сыном дяди Чэня. Они встретили родственницу, и та прямо при нас спросила, готовятся ли они к свадьбе на этой неделе.
— А Лю Чуньюй ещё и на праздник её зазывала, — со смехом добавил Цзо И.
— Ну и скорострелка... — всплеснула руками тётушка Линь.
— Чем быстрее дело стряпают, тем больше там гнили! — процедил Линь Чэнбинь и повернулся к Чжу Цину. — Выходит, семейку старого Чэня обвести вокруг пальца хотят?
Чжу Цин только собрался объяснить связь между Ван Сяошанем и родом Чэнь, как тётушка Линь задумчиво произнесла:
— Постой-ка... Чжу Цин, ты про того старого Чэня говоришь, что живёт за длинным мостом по дороге к городу?
— Про него, — кивнул Чжу Цин.
Тётушка Линь нахмурилась:
— Кажется, этот старик Чэнь приходился двоюродным братом покойному отцу Сяошаня. Лет на двенадцать его старше. Родился с хромой ногой, а жену себе взял из приёмных дочерей, да только умерла она рано...
— Всё верно, — подтвердил Чжу Цин и посмотрел на ошеломлённого Линь Чэнбиня. — Не ожидал?
Цзо И тем временем уже придвинул себе табурет, не забыв захватить второй для Чжу Цина. Он легким касанием похлопал по сиденью и задорно подмигнул.
Чжу Цин чуть заметно улыбнулся и присел рядом.
Линь Чэнбинь качнул головой:
— А про историю с семьей Ван он знает?
— Говорят, отцу Сяошаня ту семейную пару как раз родители этого Чэня и сосватали... Но слух это или правда, я точно не знаю, — поделилась тётушка Линь.
— Серьёзно? — Цзо И слегка ткнул Чжу Цина пальцем в запястье.
Встретившись с его любопытным взглядом, Чжу Цин качнул головой:
— Мне это тоже до конца неизвестно. Я лишь случайно узнал о родовой связи Чэней и Ванов. А после того как Ванов не стало, об этой истории и вовсе почти никто не помнит.
Даже те, кто слышал краем уха, за долгие годы забыли о родстве — как и сама тётушка Линь, пока ей не напомнили.
Линь Чэнбинь на мгновение задумался:
— А эта... Лю... она в курсе?
Все переглянулись. Цзо И ухмыльнулся первым:
— Да откуда ей знать? Даже если бы она от безысходности искала хоть кого-то, вряд ли выбрала бы семью с таким подтекстом.
Тётушка Линь согласилась:
— Верно. К тому же предки Чэней, говорят, ритуальными плачами на похоронах зарабатывали. У таких семей знающих людей всегда больше, чем у обычных.
Что же до семейства Лю, спешно искавшего покровителя для младшей дочери, то вся эта затея с помолвкой с самого начала выросла из сиюминутного отчаяния.
Беспокоиться следовало не за Чэней, а скорее за самих Лю.
Сегодня был только понедельник, а Лю Чуньюй уже умудрилась найти себе мужа за считаные дни. Видно, прижало её знатно.
Поскольку Цзо И утащил Чжу Цина к соседям, соевые бобы так и остались замоченными. Зато у Линей они устроили отличный пир с китайским самоваром.
В летнюю жару есть горячий хуого — испытание то ещё, но под холодное пиво шло замечательно.
Линь Чэнбинь напился от души. К моменту, когда гости собрались уходить, он уже едва отличал небо от земли. А вот Цзо И, которого тот усердно спаивал весь вечер, выглядел абсолютно свежим. Разве что в туалет бегал чаще обычного.
Домой они вернулись к полуночи.
Быстро приняв душ по очереди, они улеглись только к часу ночи.
Чжу Цин пожелал Цзо И спокойной ночи и собрался прикрыть дверь в свою комнату, но Цзо И выставил ладонь, упёршись в косяк, и уставился на него с немым вопросом:
— Ты чего дверь закрываешь? Не пустишь меня?
—…Брат Чэнбинь уехал, его комната освободилась. Ты вполне можешь лечь там.
Чжу Цин окинул взглядом руку на дверном косяке: кисть красивая, да только хозяин — сущий балагур.
Цзо И застыл. Он весь день радовался жизни и о такой мелочи даже не подумал. Поджав губы и ощущая непонятное разочарование, он подхватил свой чемодан и потащился в комнату, где прошлой ночью спал Линь Чэнбинь.
«Что тут за свет такой тусклый?» — недовольно подумал Цзо И, разглядывая лампочку под потолком, точь-точь как у Чжу Цина.
Потом взгляд упал на кровать.
«И кровать какая-то низкая, узкая, а бельё — просто убожество!»
Посчитав, что его эстетические чувства подверглись жестокому испытанию, Цзо И без малейших колебаний развернул чемодан и снова появился в дверях Чжу Цина.
Игнорируя недоуменный взгляд хозяина, он бесцеремонно водрузил чемодан на прежнее место:
— Там сыростью пахнет, мне дышать тяжело. Так что придётся нам снова потесниться.
Чжу Цин пристально посмотрел на него и кивнул:
— Это моя старая комната. Раньше там был склад, потом учитель переоборудовал её. В ней давно никто не жил, так что запах плесени вполне естественен.
Пока он говорил, Цзо И уже залез под одеяло.
— Слушай, а почему там кровать такая маленькая? Ты во сколько лет расти начал?
Он спросил без злого умысла, из чистого любопытства.
Чжу Цин отчеканил:
— Я расту непрерывно.
Цзо И дипломатично кашлянул и похлопал по матрасу:
— Время первый час, спать думаешь?
Чжу Цин подошёл к кровати. Едва они легли, Цзо И понял, что сон не идёт. Выключив свет и убедившись, что Чжу Цин тоже не спит, он решил устроить сеанс полуночных сплетен.
— Ты же знаешь, я вообще-то чужие дела не обсуждаю.
Цзо И посчитал нужным начать с официального заявления.
Вспомнив, с какими горящими глазами тот слушал деревенские байки, Чжу Цин сдержанно кивнул. А затем сообразил, что в темноте Цзо И этого не увидит, и подал голос:
— Угу. Весьма охотно верю.
Цзо И остался доволен ответом и продолжил смаковать тему:
— Интересно, чем всё закончится для семьи Лю? Старик Чэнь — палец в рот не клади. К тому же сын у него единственный, продолжение рода. Если кто попытается парня окрутить — старик такое спустит?
— Конечно нет, — отозвался Чжу Цин.
Кровать слегка качнулась, когда Цзо И перевернулся на бок. В темноте длинные глаза Чжу Цина блеснули легким задором. «Вот разбогатею — первым делом сменю эту развалюху», — подумал он.
Цзо И, повернувшись к нему лицом, спросил:
— И что тогда будет с Лю Чуньюй?
— А ты как думаешь? — вернул вопрос Чжу Цин.
Цзо И на мгновение задумался, аккуратно постукивая пальцами по одеялу:
— Если по-хорошему — он выведет семейство Лю на чистую воду при всех, чтобы те со стыда сгорели, а потом намертво привяжет Лю Чуньюй к своему сыну свадебными узами.
— А если по-плохому?
Чжу Цину тоже стало любопытно. Он повернулся на бок, и теперь они лежали лицом к лицу в темноте комнаты.
Цзо И помешкал, его голос стал тише и суровее:
— Отплатит им той же монетой.
У старика Чэня ведь был ещё один ребёнок — тот умер в чреве матери вместе с ней. Не исключено, что старик вдохновится методами Лю и тоже напишет иероглифы Лю Чуньянь на соломенном кукольном теле да сожжёт его для своего нерождённого дитя.
В комнате воцарилась тишина.
— Не исключено, — тихо произнёс Чжу Цин.
Затем он вдруг подался ближе к Цзо И. Расстояние между ними сократилось до минимума. Заметив это, Цзо И вздрогнул:
— Ты чего так близко?
Тьма скрасила ироничную ухмылку Чжу Цина, а голос прозвучал удивительно мягко:
— Дождь пошёл. Прохладно.
Цзо И прислушался — за окном действительно зашуршали частые капли. Чувствуя неловкость, он потянул тонкое одеяло вверх и без лишних церемоний укрыл Чжу Цина до самого подбородка:
— Укрывайся нормально.
— Спасибо, Брат И, — тихо рассмеялся тот.
Ощущение неловкости мгновенно улетучилось. Цзо И съехал чуть ниже по подушке, поскольку был выше ростом, чтобы их головы оказались на одном уровне — так Чжу Цину было удобнее лежать под одеялом.
«А ведь заботиться умеет», — подумал Чжу Цин.
Он слегка зевнул, пожелал Цзо И спокойной ночи и зажмурился.
Глядя на засыпающего спутника, Цзо И тоже закрыл глаза. Он думал, что долго не сможет уснуть, но усталость взяла своё за считаные минуты...
* * *
Посреди ночи Цзо И подбросило на кровати от глухого, надрывного кашля.
Он мгновенно щелкнул выключателем. Чжу Цин сидел на матрасе, его лицо налилось краской, а в уголках глаз закипели слезы.
— Сиди, я принесу воды!
Цзо И помог ему упереться спиной, быстро натянул тапки и выскочил на кухню. Вернулся он с глубокой пиалой горячего отвара из термоса.
— Кх-кх...
Чжу Цин не мог остановиться. Цзо И бережно придержал его за лопатки, поднося край пиалы к его губам:
— Пей аккуратно.
— Кх... спасибо... кх...
Чжу Цин сжал одеяло пальцами, силясь подавить нестерпимый зуд в горле. Сделав глубокий вдох, он припал к пиале.
— Осторожно, горячо! — предостерёг Цзо И.
— Ничего, — Чжу Цин поднял на него взгляд.
Из-за приступа кашля его глаза блестели от слез. В полумраке комнаты этот влажный, завораживающий взгляд из-под длинных ресниц в сочетании с бледной кожей смотрелся невероятно выразительно. Цзо И на секунду замер, поражённый этой хрупкой красотой.
— У меня что-то на лице? — заметив его застывший взгляд, Чжу Цин отпустил одеяло и коснулся щеки.
Придя в себя, Цзо И смущённо кашлянул и посмотрел на пиалу:
— Нет... Ещё допьёшь?
Чжу Цин кивнул, забрал пиалу и стал пить маленькими глотками.
Глядя на свои опустевшие ладони, Цзо И ощутил странную пустоту. Но едва Чжу Цин допил, он снова протянул емкость Цзо И.
Подхватив пиалу, Цзо И с заметно потеплевшим видом отправился обратно на кухню.
Чжу Цин проводил его взглядом и тихо улыбнулся.
Когда Цзо И вернулся, приступы прекратились. Чжу Цин зарылся под одеяло и задумчиво смотрел в потолок.
— Как ты? — Цзо И присел на край кровати.
— Намного лучше, — Чжу Цин слабо улыбнулся и, встретившись с обеспокоенным взглядом Цзо И, добавил: — Это старый вред. Выглядит страшно, но от этого не умирают. Тебе не о чем беспокоиться, Брат И.
Цзо И показалось, что за этот короткий приступ Чжу Цин стал ещё тоньше и хрупче. Не в силах успокоиться, он достал телефон и ввёл трек-номер посылки от Лао Фаня.
— Проклятье! Почему она всё ещё на главном складе в округе?!
— Что там такое? — Чжу Цин приподнял голову.
Цзо И тут же поднёс экран к его глазам:
— Не дергайся так резко, снова закашляешься!
— Хорошо, — послушно отозвался тот, изучив детали доставки. — Утром же передавали в новостях: на трассе между округом и нашим уездом оползень. Наверное, из-за этого... кх...
Он тут же прикрыл рот ладонью.
Цзо И отбросил телефон и аккуратно погладил его по спине. К счастью, на этот раз кашель быстро утих.
— Я принесу ещё воды.
Он снова вышел на кухню и вернулся уже с термосом, поставив его прямо у шкафа.
— Извини за хлопоты, — произнёс Чжу Цин, опустив взгляд.
— Что за глупости? — нахмурился Цзо И. Ему категорически не нравился этот потухший тон. Он сел ближе и ткнул пальцем в сторону телефона: — Семья Лао Фаня из поколения в поколение занималась медициной. Его отец, правда, ушёл в бизнес, но рецепты целебных отваров у них отменные. Я попросил его прислать травяные сборы и руководства по готовке.
— С твоими навыками сварганить правильный отвар — пара пустяков, — твёрдо чеканил Цзо И. — Со временем и здоровье в норму придёт.
Чжу Цин медленно поднял глаза:
— Целебные травы не смогут исправить моё тело.
Цзо И подался вперёд, фиксируя его своим ястребиным взглядом:
— А что сможет?
Чжу Цин опустил ресницы, задержав взгляд на губах Цзо И, и внезапно улыбнулся:
— Находясь так близко ко мне... ты не боишься, что я окажусь вовсе не по девушкам?
—…Опять тему переводишь, — процедил Цзо И.
— Не волнуйся, я выживу, — Чжу Цин вздохнул. Это была его карма, долг прошлых жизней. — Защищая этих людей, я защищаю собственную жизнь. Так что... правда, не переживай.
Он отдал опустевшую пиалу:
— Ложись спать, я устал.
Цзо И хотел было что-то возразить, но под давлением утомленного взгляда Чжу Цина смолк. Он убрал пиалу, погасил свет и, когда Чжу Цин улёгся, вдруг вытянул руку, подкладывая её под шею партнёра.
Чжу Цин замер:
— Ты чего?
— Так тебе дыхание облегчит, — пробурчал Цзо И. Он и сам не знал, почему выбрал именно этот способ, далеко не самый удобный для собственной руки. Единственным мотивом в его голове было желание облегчить состояние Чжу Цина.
Чжу Цин аккуратно опустил голову на его плечо, ощущая исходящее от него тепло, и не удержался от вопроса:
— А ты точно... по девушкам?
Раньше Цзо И мгновенно с пеной у рта начал бы доказывать свою гетеросексуальность. Но сейчас перед его глазами проплыли образы: Чжу Цин с букетом диких лилий; Чжу Цин, колдующий над рыбой на кухне; Чжу Цин, захлебывающийся кашлем со слезами на глазах...
Он сам от себя не ожидал, когда глухо спросил:
— А ты боишься?
Боится ли он, что Цзо И окажется не совсем «прямым» и у него появятся мысли насчёт Чжу Цина?
Чжу Цин накрыл своей ладонью его пальцы у своего уха. Ощутив, как рука Цзо И на мгновение захолодела от неожиданности, он тихо усмехнулся:
— Не боюсь. Спокойной ночи.
— С-спокойной ночи...
* * *
Цзо И пролежал с открытыми глазами до самого рассвета.
В его голове по кругу крутились два жизненно важных вопроса. Первый: какой всё-таки ориентации Чжу Цин?
И второй: какой ориентации сам Цзо И?
Ночь прошла, а ответа так и не нашлось, что ввергало его в глубокое уныние.
В итоге утренний Чжу Цин обнаружил своего соседа по кровати с внушительными темными кругами под глазами и видом человека, перенёсшего бурную ночь.
— Снова весёлые сны снились? — сочувственно поинтересовался Чжу Цин.
Цзо И свирепо посмотрел на него:
— Ещё хоть слово — и я тебя сдам в утиль!
Чжу Цин прыснул от смеха, отчего кончики ушей Цзо И мгновенно вспыхнули. Он бы под пытками не признался, какие дикие мысли лезли ему в голову всё это время.
* * *
Замоченные с вечера бобы разбухли и легко поддавались обработке.
Чжу Цин тщательно отбирал испорченные зерна. Цзо И пытался помогать, но по незнанию начал выбрасывать бобы нестандартного цвета, посчитав их гнилыми. Осознав ошибку, он решил не мешать и просто подавал чистые тазы.
Когда сортировка закончилась, Чжу Цин достал из кладовой измельчитель, подключил его к сети и запустил процесс.
Густая соевая масса с кремовым оттенком потекла в подготовленные вёдра. Набралось четыре полных емкости.
На кухонной плите как раз стояли два больших котла — по два ведра на каждый.
— Огонь разводить? — Цзо И, принюхиваясь к густому соевому аромату, уже предвкушал угощение.
— Я сам, — Чжу Цин мягко отстранил его. — Тут тонкий жар нужен. Сильнее дашь — подгорит, слабее — масса не поднимется. Если скучно, вымой измельчитель, чтобы потом не возиться.
Понимая, что в кулинарных тонкостях он бессилен, Цзо И подхватил технику и пошёл к воде.
Однако, ополаскивая детали по второму кругу, он обнаружил, что вода в кадке закончилась.
Оглядевшись, Цзо И взял коромысло с вёдрами и направился к речке.
Его дед по материнской линии тоже пил речную воду, так что за время жизни в деревне Цзо И привык таскать её в дом. Река протекала совсем рядом с участком Чжу Цина, и для человека с его физической силой эта работа не представляла никакого труда.
Сделав пару ходок, Цзо И на обратном пути пересекся с молодой парой. Девушку он узнал — дочь дяди У, соседа тётушки Линь. Как же её звали? Память подводила.
— Брат Цзо И! — окликнула его девушка.
Поскольку они не были близки, Цзо И лишь скупо кивнул и проследовал мимо.
За его спиной раздался любопытный голос её спутника:
— Парень весь в брендовой одежде, а воду коромыслом таскает?
— Он вообще крутой, — вступилась девушка. — Семья богатая, а вежливый со всеми. Я таких правильных мажоров в жизни не видела.
Цзо И остался абсолютно равнодушен к похвале.
Но парень не унимался:
— Да странный он какой-то. Хотя самый повернутый у вас в деревне — это Чжу Цин. Вон, кстати, не его дом впереди?
Он продолжил с явно ощутимым презрением:
— Я слышал, он такой же мутный и противный, как его покойный учитель. Кто знает, чем он там занимается с бабами, которые к нему за помощью ходят? Называется это просто — шарлатан и жулик! А вы все уши развесили про какого-то «хранителя деревни»...
Плеск!
Вёдра с грохотом опустились на землю.
Не успела девушка ойкнуть, как её ухажёр сшибленным кулем полетел в пыль. Цзо И обрушил на него кулак без малейшей жалости — с первого же удара из носа парня брызнула кровь!
— Брат Цзо И! Не надо, убьёшь! — заверещала девушка.
Но Цзо И методично пересчитывал парню ребра и челюсть!
* * *
Чжу Цин только закончил разливать соевое молоко по котлам и закрыл крышки, выжидая время для сворачивания массы, когда в кухню с вскриком вбежала заплаканная девушка:
— Чжу Цин! Чжу Цин, спаси Гань Мина! Умоляю тебя, помоги!
Разглядывая перемазанное тушью лицо, Чжу Цин с трудом узнал в ней дочь Четвёртого дяди У — У Сю, которая была младше него года на два.
— У Сю? Что стряслось?
— Беги скорей к сосновой роще! Брат Цзо И сейчас убьёт Гань Мина!
Услышав имя Цзо И, Чжу Цин сбросил фартук и поспешил за девушкой. Ещё не доходя до рощи, он услышал голоса сбежавшихся мужиков, пытавшихся разнять драку. Но баритон Цзо И перекрывал все уговаривания:
— Извиняйся перед Чжу Цином. Извиняйся перед его учителем на коленях, тогда отпущу!
Шаг Чжу Цина стал замедляться. Он холодно посмотрел на запыхавшуюся У Сю:
— Что он сказал про моего учителя?
Девушка побледнела:
— Он... он просто...
— Чжу Цин пришёл! Цзо И, да отпусти ты его, забьешь же насмерть! — закричали в толпе.
Цзо И мельком взглянул на подошедшего Чжу Цина, но хватку не ослабил. Напротив, он с силой рванул парня за шиворот и швырнул его прямо к ногам Чжу Цина:
— Говори.
Изувеченный, с опухшим окровавленным лицом парень, в котором тяжело было признать человека, тут же запричитал:
— Прошти! Прошти меня!
— Он не со зла! Ему просто глупостей понарассказывали, вот он и сболтнул не подумав! Гань Мин ничего плохого не имел в виду! — У Сю бросилась к своему парню, рыдая над его выбитыми зубами.
— Грязный, мерзкий, шарлатан и жулик, — чеканил Цзо И каждое слово, отчего У Сю становилась всё белее, а Гань Мин дрожал крупной дрожью. — Это ведь твои слова были?
У Сю вытерла слезы, но возразить не смогла — парень действительно нес именно эту чушь.
— Что за бред? — нахмурились деревенские мужики, еще минуту назад пытавшиеся разнять драку.
Пара виновато опустила головы.
Самый старший из мужчин сурово произнес:
— Чжу Цин, мы-то тебя с детства знаем. А этот сопляк не из наших. Я ещё выясню, кто ему в уши дерьма налил про тебя и твоего учителя!
Остальные поддержали старика одобрительным гулом. Чжу Цин поблагодарил соседей за заступничество и попросил Цзо И довести Гань Мина до двора. Затем он повернулся к У Сю. Его голос был сух и холоден:
— Этому делу нужен ответ. Мне-то всё равно, но память учителя я порочить не позволю.
У Сю вцепилась в рукав Гань Мина, глядя на Чжу Цина с мольбой:
— Чжу Цин, ради моего отца, пожалуйста...
— Ради твоего отца? — грубо перебил её Цзо И. — А при чём тут твой отец, когда этот идиот язык не держит?
Он заставил Гань Мина взвалить на плечи вёдра с водой и ковылять в сторону дома Чжу Цина.
Поняв, что уговоры не действуют, У Сю побежала за своим отцом.
* * *
Едва доковыляв до двора, Гань Мин под конвоем Цзо И вылил воду в кадку, после чего был отправлен на колени перед поминальной дощечкой мастера Чжу.
Чжу Цин сразу прошёл на кухню завершать готовку.
Цзо И уселся неподалеку с пиалой свежего соевого молока, с удовольствием потягивая напиток и поглядывая на скулящего от боли парня.
— Не переживай, я бил аккуратно, — усмехнулся Цзо И. — Кости целы, ну выбил пару зубов, подумаешь. А синяки в больнице даже на тяжкий вред не потянут. Поболит недельку — легко отделался.
Гань Мин готов был провалиться сквозь землю. От У Сю он слышал, что семья Цзо И держит бизнес в городе, и разорить контору его собственного отца для такого мажора — пара пустяков.
В страхе за будущее семьи парень отвесил себе пару оплеух и припал лбом к полу, вымаливая прощение у духа мастера Чжу.
Когда Чжу Цин закончил с доухуа, вымыл руки и вышел в зал, лбом Гань Мина можно было ковырять землю — на нём красовалась внушительная шишка.
В дверях стояли Четвёртый дядя У и зарёванная У Сю. Отец молчал от стыда, а дочери не давал открыть рот.
Лишь когда Гань Мин потерял сознание от боли и страха, Чжу Цин тихо проговорил:
— Забирайте. И пусть держит язык за зубами. В следующий раз я сделаю так, что он остаток дней провёдёт в беспамятстве.
Он никогда не был святым.
Четвёртый дядя У суетливо закивал:
— Да-да, прости нас, Чжу Цин... Мы перед твоим учителем виноваты...
— Всё в порядке, — Чжу Цин окинул взглядом лежащего. — Он того не стоит.
Отец У подхватил бессознательного парня на спину и поспешил прочь.
Едва они вышли за калитку, У Сю всхлипнула:
— Папа, почему ты его так боишься?
Четвёртый дядя У смерил её гневным взглядом:
— Дура! С этим идиотом ты закончила, поняла?! Завтра же пойдёшь и расстанешься с ним! Не дай бог ещё раз его увижу!
* * *
Нарезав мелкими кубиками зелёный острый перец и чили, добавив измельчённый чеснок, имбирь и специи, Чжу Цин приготовил обжигающий соус для доухуа.
Они с Цзо И молча ужинали в главной комнате.
— Вкусно? — спросил Чжу Цин, глядя, как Цзо И уплетает нежную массу за обе щеки.
— Очень, — кивнул тот. — Ты только не сердись. Я за тебя вступился, жаль только, не до смерти забил.
— Вот как? — Чжу Цин чуть улыбнулся. — А ты раньше вступался за кого-нибудь? За того же Лао Фаня?
— Нет, — Цзо И задумчиво качнул головой. — Обычно я дрался только за себя. Сила у меня с детства дурная, в первый раз едва человека не искалечил. Потом набил руку — теперь знаю, как всыпать так, чтобы больно было, но без инвалидности.
Чжу Цин прищурился:
— Выходит, ты впервые в жизни пошёл в драку за другого человека?
— Ну... да, — Цзо И смущённо отвёл взгляд. — Я за тебя вступился, ты мне теперь обязан.
— И как мне расплатиться? — с интересом спросил Чжу Цин.
Цзо И хитро ухмыльнулся:
— Может, отдашься мне в знаки благодарности?
Чжу Цин на мгновение замер, а потом от души расхохотался. Глядя на его смеющееся лицо, Цзо И на секунду затаил дыхание, после чего недовольно постучал по столу:
— Эй, ты че, не котируешь меня?
— Угу, — Чжу Цин смахнул слезу от смеха. — Попа у тебя недостаточно подтянутая, так что не подходишь.
Цзо И нахмурился, пытаясь понять, откуда ему знакома эта фраза.
А тем временем из темноты двора к дому уже приближался очередной гость — двоюродный брат избитого Гань Мина, Гань Шибинь.