На аватарке комментатора красовался паяц — нелепый и оттого жутковатый. Однако раз запись высветилась в ленте Чжу Цина, а Цзо И сумел её разглядеть, выходило, что загадочный человек с ником в виде одинокой точки состоял у них в общих друзьях.
— Это ещё что за хрен? — Цзо И насупился и тыкнул в аватарку, но профиль оказался глухим: ни снимков, ни записей.
— Цзян Цзяшу, — Чжу Цин повернул к нему экран телефона. — На втором курсе я участвовал в региональном конкурсе. Он представлял другой университет и занял место ниже моего. Видимо, задетое тщеславие не давало ему покоя, вот он и ходил за мной по пятам, донимая расспросами. Рядом крутилось руководство обеих кафедр, так что под его натиском пришлось обменяться контактами.
Чжу Цин тихо продолжил:
— Правда, свою страницу он закрыл, да и комментарии оставляет раз в сто лет. Раз вы знакомы, он, скорее всего, наткнулся на твоё фото и решил подать голос.
В памяти Чжу Цина постепенно всплывал образ того юноши — настойчивого, обуреваемого сомнениями и въедливого до крайности. Настоящий упрямец. Целый месяц после конкурса он заваливал Чжу Цина сообщениями с профессиональными головоломками. Затем то ли нашёл ответы, то ли окончательно признал поражение — и сгинул. Чжу Цин не любил чистить список контактов, так что парень просто пылился на дне списка.
— Цзян Цзяшу? — Цзо И скривился, мгновенно вытащил телефон и набрал Старика Фана.
— Слышь, Фан, этот Цзяшу — случайно не старший сын Цзян Чжуана? Брат Цзян Цзявэня?
Старик Фан явно спал: его голос прозвучал глухо, но при упоминании этого имени дремоту как рукой сняло:
— С чего это ты о нём вспомнил?
— Да наткнулся на паршивца в контактах, — Цзо И скользнул взглядом по Чжу Цину, который с тихой ухмылкой перечитывал комментарии под постом. — Его младшего из дурки-то выпустили?
— Не в курсе, надо у своих поспрашивать. Перезвоню.
Цзо И сбросил вызов и повернулся к Чжу Цину:
— Этот Цзян Цзяшу — первенец крупнейшего ювелирного магната в К-сити. У него есть младший брат, Цзян Цзявэнь. Тот младше на два года, хотя выглядит куда матерее. Пара лет назад этот Цзявэнь со своей девицей и компанией рванул в дикие, незастроенные районы Чёрных гор. Кончилось всё хреново: девчонка погибла, а парень на этой почве двинулся умом.
— И его забрали? — уточнил Чжу Цин.
— Спустя два месяца после трагедии родной отец, Цзян Чжуан, собственными руками упрятал сыночка в психиатрическую лечебницу. Но в их кругах шептались, что у Цзянов это семейное. И Цзяшу, мол, тоже с приветом.
— Слухи?
— Сначала думали, байки. А на второй год отсидки младшего в клинике Цзяшу засекли на улице: тот о чём-то оживлённо спорил сам с собой. С мимикой, с жестами… Словно глотку драл с невидимым собеседником.
— Раздвоение личности? — предположил Чжу Цин.
— Восемь из десяти, что да, — хмуро кивнул Цзо И, строго посмотрев на спутника. — Фан меня предупреждал: парень тёмный и опасный. Если станет навязываться — съезжай с темы, не связывайся.
Не успел он договорить, как телефон Чжу Цина звякнул.
Пришло голосовое сообщение от Цзян Цзяшу.
Чжу Цин включил воспроизведение. Из динамика донёсся ровный голос:
«Цзо И, говорят, ты Страж деревни и способен защитить от любой напасти? Посмотри моего брата. После гибели девушки ему постоянно снится один и тот же сон: будто она жива и они продолжают встречаться».
Цзо И насупился:
— Вышел всё-таки? Но это же чистой воды бредни и психоз! Пусть к мозгоправам дует, мы-то тут при чём?
Чжу Цин открыл рот, чтобы ответить, но в горле резко запершило. Он зашёлся тяжёлым, раздирающим грудь кашлем.
Цзо И тут же подскочил, подхватил его под спину, помог добраться до тахты в главной комнате и сунул в руки стакан с водой.
— Кха-кха... Я в норме, — выдохнул Чжу Цин, едва переведя дух.
Он снова глянул на экран. Похоже, не дождавшись мгновенного ответа, Цзян Цзяшу прислал второе голосовое. Цзо И поймал взгляд Чжу Цина и сам тыкнул на воспроизведение.
«Ладно, признаю: про Стража я не просто слышал, а навёл о вас справки. Если следишь за городской хроникой, то знаешь историю моего брата. Его психическое расстройство давно подлечили, но эти сны... Они не прекращаются. Мы обошли кучу специалистов — толку ноль».
Сразу за этим звякнуло третье сообщение:
«Чжу Цин, брат полностью ушёл в иллюзорный мир. Чтобы подольше оставаться там с ней, он тайком глушит снотворное горстями. Это не невроз. Я подозреваю... тут замешана нечисть».
Получив молчаливое согласие Чжу Цина, Цзо И набрал ответ:
«Вы к врачам обращались?»
Ответ прилетел мгновенно:
«Естественно. Врачи твердят про галлюциноз и синдром отрицания. Но разве могут галлюцинации складываться в связный, логичный сюжет, продолжающийся изо дня в день?»
— Спроси про оплату, — тихо попросил Чжу Цин.
Цзо И опешил и уставился на него:
— Ты что, реально хочешь за это взяться?
Чжу Цин снова зашёлся коротким кашлем, но упрямо встретил обеспокоенный взгляд Цзо И:
— Ты же знаешь... Чем больше у меня работы, тем лучше я себя чувствую. Это держит меня на плаву.
Цзо И вздрогнул. Сердце сжалось от его слов.
—... Ладно.
Цзян Цзяшу заверил, что щедро заплатит независимо от результата. Беспокоясь о здоровье Чжу Цина, Цзо И поставил условие: братья приезжают сами. Цзяшу безоговорочно согласился.
— Ничего себе, — пробурчал Цзо И, глядя на короткий ответ. — И даже не спорил?
— Он не терпит волокиты, — вспомнил Чжу Цин. — Если решил — действует сразу. Думаю, к завтрашнему утру будут здесь.
Однако они переоценили терпение гостя: внедорожник въехал в деревню в тот же вечер, в половине десятого. Проводником выступил сам староста.
Остановившись у обветшалой ограды, Цзян Цзяшу обвёл взглядом скромный домик и не удержался от лёгкой ухмылки:
— Чжу Цин... А житуха у тебя, я смотрю, суровая.
— Вполне нормальная, — спокойно отозвался тот, разглядывая спутника Цзяшу.
Позади старшего брата, беспрестанно зевая, переминался с ноги на ногу высокий парень. В отличие от белокожего, утончённого Цзяшу в очках, Цзян Цзявэнь выглядел смуглым, отпустил густую бородку и длинные волосы. Он казался старше брата — скорее похож на его дядьку, чем на младшего.
— Господин Цзо, давненько не виделись, — Цзяшу протянул руку.
Цзо И сдержанно пожал её:
— Ага. Не думал, правда, что ты у меня под фото будешь про дерьмо писать.
Цзяшу усмехнулся, поправив дужку очков:
— Шутка. Хотя мне действительно любопытно: что это было?
— Хурма. Хочешь? У нас её завались.
— Не откажусь попробовать.
Цзян Цзявэнь за всё время не обронил ни слова. Он стоял, уткнувшись взглядом в землю, и выглядел совершенно раздавленным.
Однако Чжу Цин уловил исходящий от него явный дух инобытия. Попросив Цзо И проводить гостей в дом, сам он задержался у калитки и бросил взгляд на дорогу.
Возле припаркованной роскошной машины замерла девица. Она пряталась за дальним крылом, с боязливым любопытством разглядывая деревенский двор. Чжу Цин заметил, что губы у неё отливали тёмным синевато-фиолетовым оттенком — верный признак отравления.
Убедившись в своих догадках, он запер калитку и вернулся в дом.
— Я спать хочу, — внезапно подал голос Цзян Цзявэнь, когда Цзо И усаживал их за стол.
Чжу Цин, переступивший порог, коротко улыбнулся:
— Свободного места у нас немного. Комнат всего две, причём одна совсем крохотная. Кому-то придётся устроиться на диване в зале.
— Без проблем, мы и так стеснили вас, — неожиданно покладисто отозвался Цзявэнь.
Поскольку он был крупнее брата, ему и достался диван. Цзяшу отправился в маленькую спальню.
Умывшись и разойдясь по местам, хозяева легли. Чжу Цин повернулся на бок, глядя на Цзо И, который пристраивал телефон к зарядке на тумбочке.
— Не похоже, чтобы они страдали безумием.
— В том-то и подвох, — Цзо И опустился на край кровати, не сводя с него глаз. — Знаешь, кто в этом мире опаснее всего? Те, по кому с виду никогда не скажешь, что они способны на дичь.
— Скажешь тоже... — улыбнулся Чжу Цин.
Цзо И лёг рядом, но свет выключать не спешил. Закинув руки за голову, он насупился:
— Я возле них никакой нечисти не заметил. Может, этот Цзявэнь действительно просто умом тронулся на почве горя?
— Ты не видел? — переспросил Чжу Цин, вспомнив, что тень девицы жалась за воротами, а Цзо И встретил гостей во дворе. — А запаха не почувствовал?
Цзо И замер:
— Хочешь сказать... За ними кто-то тащится?
— Да, — кивнул Чжу Цин. — Как погибла та девушка?
— Заблудились в лесу, еда кончилась. Пошли искать припасы. Дело было дождливой осенью, грибов валом... Говорят, отравилась ядовитыми. Точно не знаю. Я сам до сих пор в шоке, откуда у меня вообще контакты этого Цзяшу.
Цзо И пододвинулся чуть ближе:
— Я видел их отца, Цзян Чжуана. Матёрый мужик, хватка стальная, бизнес держит крепко. Но про него тоже всякое болтают.
— Что именно?
— Он же официально не женат. А парней этих признал. Но кто их мать — молчок. Ни сам Цзян Чжуан, ни вся их родня ни разу слова о ней не обронили. Загадочная семейка, правда?
— У каждого свои скелеты в шкафу, — Чжу Цин прищурился, глядя на сократившееся между ними расстояние. — Давай по делу. Неужели ты от Цзявэня вообще ничего не уловил?
— Нет, — мотнул головой Цзо И. — А чем от него разило?
— Мертвечиной.
Чжу Цин задумался. Если призрак у ворот — действительно та самая отравившаяся девица, почему она до сих пор не ушла на перерождение? Спустя столько времени?
Неужели её смерть не была случайностью?
Но ведь злобы или тяжёлого, жаждавшего мести затаённого гнева от неё не исходило...
Приглушённый свет лампы мягко очерчивал профиль Чжу Цина. Цзо И заворожённо разглядывал его тёмные глаза, изящную переносицу и... губы. Влажные, слегка розоватые, невероятно манящие.
В горле у Цзо И сухо пересохло, и он невольно сглотнул.
Услышав этот звук, Чжу Цин медленно перевёл на него взгляд.
Цзо И замёр на секунду, а затем выпалил:
— Э-э... Что-то пить ужасно захотелось! Тебе налить?
Подскочив как ужаленный, он вылетел из спальни.
Чжу Цин посмотрел на графин и стакан, стоявшие прямо на тумбочке у кровати, прикоснулся кончиками пальцев к своим губам, и в его глазах блеснула тёплая ирония.
А Цзо И, выскочив во двор, чтобы сбить внезапный жар, задрал голову к ночному небу — и столкнулся нос к носу с мертвенно-бледным лицом.