О публикации можно было подумать и позже — куда важнее то, что у госпожи Фэй никак не удавалось взять кровь.
Чжу Цин слегка нахмурился. Тихо извинившись за бестактность, он коснулся её запястья, чтобы проверить пульс, и замер от неожиданности.
Пульса не было.
Но ведь госпожа Фэй не была призраком! Как такое возможно?
Он убрал руку:
— Госпожа Фэй, после того случая вы продолжали работать и общаться как обычно? Замечали что-нибудь ещё странное?
Госпожа Фэй на мгновение задумалась и качнула головой:
— Если не считать изменений со мной, у окружающих всё было по-прежнему. Разве что… в один из вечеров после того случая накатило непреодолимое желание съездить к родителям. Невероятная, подступающая к горлу спешка.
Тогда она испугалась, не стряслась ли с родными беда. Как-никак кровная связь: пусть между ними и пролегла пропасть обид, зла близким она никогда не желала.
Вспомнив старое поверье о том, что сердца детей и родителей чувствуют друг друга на расстоянии, госпожа Фэй без промедления села за руль и помчалась к дому родителей.
— Самое странное, что я долго стучала в дверь, но никто не откликнулся, — лицо госпожи Фэй потемнело. — К счастью, у меня сохранился запасной ключ. Я отперла замок, вошла — внутри ни души, всё на своих местах. Сложилось впечатление, будто ничего и не произошло. Я побыла там немного и пошла прочь.
Но на лестнице она столкнулась с возвращавшимися родителями. Оба выглядели осунувшимися, сгорбленными от горя.
— Меня тогда сжала тоска и вина, — тихим голосом призналась она, нервно сжав пальцы. — После той ссоры много лет назад я почти не навещала их, разве что на Новый год заезжала ради приличия.
Она поколебалась и уже собиралась шагнуть навстречу, поздороваться, но родители прошли мимо, даже не взглянув на неё. Словно её там вовсе не было. Госпожа Фэй замерла, поражённая до глубины души.
Гордость не позволила ей побежать следом. Опомнившись лишь после того, как хлопнула тяжёлая дверь квартиры, она подавила хлынувшие слёзы и повернула к дому.
— Вы помните, на какой день после происшествия это случилось? — перебил её Чжу Цин.
Госпожа Фэй достала телефон:
— Помню, в тот вечер я купила несколько бутылок алкоголя. Сейчас проверю историю операций… — Выверив даты по чеку, она нахмурилась и подняла взгляд: — На седьмой день.
Седьмой день? В голове Цзо И мелькнула догадка, но, порассуждав, он почувствовал, что здесь кроется подвох. Брови его невольно сошлись на переносице.
— Госпожа Фэй, вам стоит отдохнуть, — Чжу Цин подвинул к себе пиалу с чистой водой. — Поднимитесь к нам ещё раз после ужина.
Женщина бросила взгляд на пиалу, прикусила губу и проговорила:
— Господин Чжу, я умею смотреть правде в глаза. Не нужно мягких формулировок, скажите как есть.
— Я пока не могу утверждать наверняка, — тихий вздох вырвался из груди Чжу Цина. — Сегодня вечером я всё проверю и дам вам исчерпывающий ответ.
Поняв, что больше ничего не добьётся, госпожа Фэй поднялась и ушла к себе. Едва дверь закрылась, Цзо И присел к Чжу Цину и поднёс серебряную иглу к самым глазам:
— Ни ржавчины, ничего… Почему же кровь не идёт?
— Кровь под контролем девы, что поселилась в её теле, — ответил Чжу Цин, не сводя глаз с воды.
— Цин-ди, — Цзо И почесал затылок, — эта дева ведь не призрак. Неужели такой же дух, как Чернильный демон?
— Нет, — качнул головой Чжу Цин. — Это Трупный призрак. Татуировка у неё на спине выполнена с добавлением трупного масла. Такое не бывает случайностью: Трупные призраки не выбирают жертву наугад, а выслеживают её заранее.
Трупный призрак привязан к останкам. Когда кто-то соскребает трупное масло, дух покидает тело вслед за ним. Это не просто неупокоенные души, а призраки с неисполненным земным желанием. Найдя человека с подпадающей духовно-энергетической природой, такой призрак принимает облик того, что жертве до боли дорого. Втираясь в доверие шаг за шагом, он ждёт часа, когда человек превратится в его сосуд. Разум жертвы меркнет, время в сознании сокращается, пока тело окончательно не подпадёт под контроль Трупного призрака. Сам же человек замещает призрака там, где тот раньше пребывал в забытьи. И только когда душевный сосуд умирает естественной смертью, призрак отправляется на поиски следующей жертвы, а душа несчастного обретает долгожданный покой.
Цзо И опешил:
— Выходит, на госпожу Фэй давно охотились?!
— Не просто охотились, — Чжу Цин прикрыл глаза. — Предыдущий сосуд этого Трупного призрака наверняка находился рядом с ней. Только так госпожа Фэй могла шаг за шагом подпустить его вплоть до телесного контакта.
— Татуировку она сделала только в прошлом месяце, — Цзо И задумчиво потёр подбородок. — Сам ли это был её порыв или кто-то подтолкнул?
— Это нам ещё предстоит выяснить, — кивнул Чжу Цин.
* * *
Ужинала госпожа Фэй у себя в номере. Когда старик Ли пришёл забрать поднос, женщина, глядя на своё отражение в зеркале, вдруг спросила:
— Я красива?
Старик Ли гремел посудой и на вопрос внимания не обратил, решив, что гостья разговаривает по телефону с кем-то из близких.
Молчание, видимо, взбесило её. Госпожа Фэй резко вскочила и с размаху смахнула посуду с подноса на пол. Фарфоровые осколки разлетелись во все стороны, располосовав руку старику Ли и ногу самой госпожи Фэй.
— Госпожа Фэй, вы целы?! — испуганно воскликнул старик Ли. Но, взглянув на побледневшую женщину, в чьих глазах застыл куда больший ужас, он позабыл о своих царапинах и во весь голос позвал Чжу Цина.
— Госпожа Фэй! — Чжу Цин окинул взглядом разгромленную комнату и быстро подошёл к дрожащей женщине. Незаметно выхватив жёлтый талисман, он точно и ловко прижал его к её спине. Судорожная дрожь постепенно утихла.
Тем временем старик Чжао со стариком Ли убрали битую посуду. Цзо И протянул женщине стакан с горячей водой:
— Попейте.
— Спасибо… — покрасневшими глазами госпожа Фэй взглянула на стакан и взяла его, но руки её ничего не ощущали.
На её голени зияла рваная рана от фарфорового осколка, кожа расползлась, но оттуда не вытекло ни капли крови. Чжу Цин переглянулся с Цзо И. Старик Чжао принёс аптечку:
— Госпожа Фэй, надо забинтовать…
— Рана? — Она опустила взгляд и обомлела перед глубоким порезом. — Но… я совсем ничего не чувствую!
Лишь теперь до неё дошло: когда днём Чжу Цин пытался взять кровь иглой, боли тоже не было.
— Что… что со мной происходит? — едва сдерживая дрожь в голосе, выговорила она.
— Сначала обработаем рану, — Чжу Цин присел, достал из аптечки бинт и быстро сделал перевязку. Затем они перешли в чайную комнату.
Едва опустившись на стул, госпожа Фэй с отчаянием выдохнула:
— Это была не я! Поверьте, не я! Это она взяла верх!
— Вы о том моменте, когда была разбита посуда? — уточнил Чжу Цин.
— Да! — закивала она. — После еды в голове замутилось. Каждый раз перед её появлением у меня темнеет в глазах и путаются мысли, но сегодня я даже сообразить ничего не успела, как разум отключился!
Но в этот раз всё было иначе: она слышала звуки вокруг и осознавала, что вытворяет её собственное тело.
— Если так пойдёт и дальше, от меня ничего не останется! — госпожа Фэй стиснула губы. — Господин Чжу, вы всё ещё не знаете, что со мной?
— Вы сделали татуировку по собственному желанию или кто-то подтолкнул вас?
— Сама, — госпожа Фэй тяжело вздохнула. — Не буду скрывать, хоть это и стыдно: много лет назад я поссорилась с родителями из-за мужчины…
Он был невероятно талантлив — писал стихи, прекрасно рисовал. Особенно ему удавались портреты древних красавиц-нефритовых дев. Госпожа Фэй обожала наблюдать, как из-под его кисти рождаются эти образы.
В нём было прекрасно всё, кроме непомерной гордыни: он отказался работать в обычной студии и ни за что не соглашался продавать картины за бесценок. Госпожа Фэй понимала: в каждую работу вложена душа, её не измерить деньгами. Увы, в современном обществе люди видят только выгоду.
Жили они исключительно на её зарплату. Зарабатывала она прилично, и для двоих этого вполне хватило бы на безбедную жизнь. Но художнику требовались самые дорогие краски и лучшая бумага, а из-за его постоянного недовольства результат летел в корзину — вместе с потраченными средствами. В итоге её доходов еле хватало, чтобы не протянуть ноги от голода.
Накануне его дня рождения, желая порадовать любимого, но с пустыми карманами, госпожа Фэй отправилась к родителям просить вдолг. Однако вместо помощи столкнулась с бранью: родители обозвали его альфонсом и приживалом.
Ослеплённая любовью, она не желала слушать разумные доводы, решив, что близкие презирают и её, и её избранника.
— У меня есть младший брат. Родители всегда его выделяли. Мать твердила: «Дочь вырастет и уйдёт в чужую семью, а сын — надежда и опора на старость». Я никогда не могла этого простить.
В тот день родители принялись сравнивать жениха дочери с невестой сына. И сравнение оказалось явно не в пользу художника.
— Денег мне не дали, вдобавок облили грязью, — со всхлипом продолжала она. — Вернувшись домой и увидев горы скомканных набросков на полу, я не сдержалась. Вся злость выплеснулась на него, мы жутко поругались.
В пылу ссоры она наговорила лишнего. Художник же не произнёс ни слова — лишь стоял посреди мастерской и молча смотрел на неё.
— В тот миг я почувствовала себя взбалмошной, злой бабой…
В смятении она заперлась в спальне и просидела там до самого утра.
— А утром в дверь постучала полиция… — слёзы покатились по её щекам, взгляд застлала боль. — Знай я, что он решится на такое… я бы слова не молвила!
Но раскаяние опоздало. Он ушёл навсегда.
— Разбирая его вещи, я наткнулась на спрятанную картину — ту самую портретную живопись с девой, что теперь у меня на спине. К ней прилагалась записка, — женщина смахнула слезу. — Это был подарок на мой день рождения…
Она так и не успела порадоваться подарку. Осталась только глухая, тупая боль.
— Когда это произошло? — спросил Чжу Цин.
— В прошлом году.
Госпожа Фэй перевела дыхание:
— Сжечь полотно рука не поднялась. Я переехала на другую квартиру, но воспоминания не стереть. Картина осталась единственной памятью о нём.
Поездка в Страну Т планировалась ими ещё прошлым Новым годом: там делают знаменитые на весь мир татуировки.
— Он говорил: «Я набью раму, а ты — девушку. Когда мы прижмёмся спина к спине, ты окажешься внутри меня…»
Тут госпожа Фэй резко осеклась.
Лицо её стремительно бледнело, в глазах вспыхнул ужас:
— Не… не может быть…
— Госпожа Фэй, — Цзо И сцепил пальцы на коленях и негромко произнёс: — У нас есть догадка, которая вам не понравится. Нам придётся потревожить вашу рану, иначе ваше тело станет…
— Как вы смеете?! Это немыслимо! — она вскочила на ноги. — Какая чушь! Он мёртв! Я сама пошла делать татуировку, никто меня не принуждал! Господин Чжу, я отменяю заказ. Извините!
С этими словами она выбежала из чайной, сунула старику Чжао пару купюр за проживание, молниеносно собрала вещи и на полной скорости уехала из деревни Пиншань.
— И что теперь? — Цзо И пожал плечами, провожая взглядом клубы пыли от улетающего авто.
— Вернётся, — ответил Чжу Цин и велел Жэнь Цзие подтвердить отмену заказа.
* * *
Когда на её телефон пришло уведомление об отмене, госпожа Фэй разразилась слезами с новой силой. Вернувшись домой поздно ночью, она приняла ледяной душ. Складывая вещи в стиральную машину, она заметила на куртке жёлтый талисман. Поколебавшись, отлепила его, сунула в карман и снова вышла на улицу — отправилась на кладбище.
Погост был ухожен. Ночью среди надгробий становилось неуютно и жутко. Но пугала её не тишина, а покоящийся под землёй человек. Опустившись перед плитой, она провела пальцами по высеченным буквам:
— Это правда ты? Неужели ты?..
Ответом ей был только шелест ночного ветра.
Она просидела у могилы до самого рассвета, промёрзла насквозь, но уходить не хотела. Смотритель кладбища, видя её состояние, подошёл расспросить, не нужна ли помощь. Не желая привлекать лишнего внимания, госпожа Фэй поднялась и ушла.
Она взяла на работе отпуск на неделю. Три дня просидела дома без еды и воды, бледная, исхудавшая, похожая на тень.
На четвёртый день утренний луч пробился сквозь шторы. Госпожа Фэй с трудом поднялась, подошла к окну, достала из кармана жёлтый талисман и посмотрела на него сквозь свет. А затем… швырнула бумажку в угол.
Вскоре сознание вновь стало затуманиваться. В миг, когда тьма поглотила разум, на её губах мелькнула печальная, горькая ухмылка…
* * *
В усадьбе гостевых домов царило оживление — туристы валили валом. Деревенские ребятишки не могли нарадоваться: после школы они первым делом хватали плетёные корзины и мчались в горы за дикой зеленью. Гости съезжались со всей округи попробовать блюда из свежих трав, а детвора радовалась возможности заработать немного карманных денег.
— Почти неделя прошла, а госпожа Фэй так и не вернулась. Не стряслась ли беда? — подсчитывал дни старик Чжао, делившись опасениями со стариком Ли.
— Да вряд ли, — старик Ли вспомнил то странное происшествие и поморщился от пробежавших по коже мурашек. — Жуткая она какая-то. И что с ней стряслось?..
— Маленький босс сказал, пока срок не пришёл, страшного не случится. Может, обойдётся?
— Приедет — встретим по-человечески, а нет — так поохаем да и только. Силой в гости не затащишь.
— Какая ещё торговля? — с улыбкой спросил Цинфэн, заглядывая на кухню. Работа в чайном саду завершилась, в фруктовых рощах тоже порядок. Их братии нечем было заняться: Цинли наутро ушёл к Бай Ши, а Цинфэн от скуки пришёл помогать по хозяйству в гостевом доме.
— Да гостья тут одна останавливалась… — начал старик Ли. Чжу Цин разрешил делиться с братьями-даосами подробностями.
Выслушав рассказ, Цинфэн мгновенно нахмурился. Он бросился искать Чжу Цина, но того не оказалось дома: вместе с Цзо И он ушёл в поле опрыскивать посевы. Цинфэн помчался прямо туда:
— Чжу Цин! Чжу Цин!
Вид бегущего по тропинке даоса вызвал бы улыбку, не будь он так взволнован. Чжу Цин отставил опрыскиватель, подошёл к меже и махнул рукой:
— Что стряслось?
— Твоя гостья по фамилии Фэй… на неё же Трупный призрак охотится! Это смертельно опасно! — задыхаясь, проговорил Цинфэн. — Трупные призраки рождаются из людской алчности, без неё им не пробиться в наш мир!
— Госпожа Фэй настояла на отмене заказа, — со вздохом ответил Чжу Цин. — Пока человек сам всё не осознает, заставить его сотрудничать невозможно. А когда придёт час столкновения, трупный призрак легко затуманит ей разум и натворит бед.
Худшее, что могло произойти, — если госпожа Фэй по собственной воле согласится стать сосудом для трупного призрака. Тогда даже они окажутся бессильны.
— Твоя правда… — озадаченно проговорил Цинфэн. — Самое мерзкое в Трупных призраках — они втираются в доверие под видом близких, давят на вину и завлекают в ловушку. У нас в ордене таких дел скопилось немало. — Он нахмурился ещё сильнее. — В общем, если она не опомнится, дело дрянь.
— Я оставил на ней талисман. Пока она сама его не снимет, призрак не сможет полностью овладеть её телом, — пояснил Чжу Цин.
Однако это лишь запечатывало сущность внутри татуировки. Смешанное с трупным маслом изображение срослось с кожей, и разделить их было почти невозможно.
Цзо И закончил обрабатывать участок и тоже подошёл к меже:
— Неужели нельзя просто уничтожить этого Трупного призрака?
— Уничтожить-то несложно, — Цинфэн ткнул пальцем себе в грудь. — Нужна лишь кровь самого носителя, в которого вселилась сущность. Но вот ведь в чём закавыка: стоит трупному призраку овладеть телом, кровь в жилах будто застывает. Её просто не добыть!
Вспомнив, как днём иглу не удалось вонзить в вену госпожи Фэй, а из её глубокой раны не пролилось ни капли, Цзо И нахмурился:
— И как же заставить их кровь течь?
— В этом-то и вся соль, — качнул головой Чжу Цин. — Мой талисман лишь запечатал духа на спине госпожи Фэй, усыпив его. Но сущность всё ещё в ней. Чтобы взять кровь, нужно выгнать трупного призрака без остатка.
А татуировка — намертво. Трупное масло въелось в плоть. Заживо кожу с неё сдирать, что ли? И гарантий никаких.
— Вот почему с кровью всегда такие сложности, — заключил Чжу Цин.
— А если взять донорскую кровь, которую она сдавала раньше? — подал идею Цзо И.
Цинфэн покачал головой:
— Подойдёт только та кровь, что текла в ней уже после вселения трупного призрака.
Пронёсся лёгкий ветерок. Зависла неловкая пауза.
— Замкнутый круг какой-то… — пробормотал Цзо И.
— Вот именно! — Цинфэн досадно постучал себя по лбу. — Потому с ними и столько хлопот. В последние годы трупные призраки сплошь и рядом используют татуировки для вселения, а мы бессильны. Некоторые жертвы, не желая превращаться в марионеток, кончают с собой. Освобождение-то получают, да только ценой жизни. Даже если мы словим и изничтожим призрака — человека уже не вернуть.
На душе стало муторно. Чжу Цин поднялся на межу:
— Работа окончена, идёмте домой. И-гэ, звякни госпоже Фэй.
— Лады.
Работали они без телефонов, чтобы лишний раз не отвлекаться.
* * *
Вернувшись в гостевой дом, Цзо И сразу набрал номер госпожи Фэй, но трубку никто не брал. Лишь на третий раз раздались длинные гудки, и вызов приняли.
— Госпожа Фэй, я…
— Я знаю, — перебила она ослабевшим голосом. — Я уже еду к вам.
И звонок оборвался.
Цзо И тут же доложил Чжу Цину. Тот призвал Фан Мина:
— Проверь дорогу к деревне.
Фан Мин размял шею:
— Я её в глаза не видел.
Чжу Цин хлопнул себя по лбу: и верно, когда госпожа Фэй уезжала, Фан Мин ещё не вернулся с утёса Ляоцин.
— А машину узнаешь? Я запомнил номер, — Цзо И зафиксировал его днём, благо цифирь была приметная.
— Идёт, — кивнул Фан Мин и нагло выставил ладонь: — С тебя пять мясных блюд сверху!
И мгновенно растаял в воздухе.
— Тьфу ты, ну и аппетиты! — Цзо И закатил глаза.
Цинфэн, наблюдавший эту сцену, криво ухмыльнулся:
— Натравить Свирепого призрака на поиски человека… На такое только вы способны.
— Раз уж зашла речь о Фан Мине… — Чжу Цин повернулся к даосу. — Старший Цинфэн, его ярость и обида слишком глубоки, в Мир духов ему путь закрыт. Но сам он о своей боли молчит. Как быть?
— Не торопи события, — вздохнул Цинфэн. — Он ведь Свирепый призрак, с него спрос другой. К таким нужен особый подход. Тем более он никому не навредил.
Даос посмотрел на Чжу Цина с нескрываемым любопытством:
— Чжу Цин, признайся: как тебе удаётся приручать нечисть?
— Ну… — Чжу Цин задумчиво потёр подбородок. — Сам удивлён. Они все довольно милые и понятливые.
Слова эти звучали как откровенное издевательство. Цинфэн аж поперхнулся от такой нескромной скромности, хмыкнул и ушёл во двор помогать старику Чжао.
— До чего же старший Цинфэн и старший Цинли разные, — усмехнулся Цзо И.
— Вот только у старшего Цинфэна сердце куда твёрже, — заметил Чжу Цин. — Старший Цинли хоть и ходит с хмурым видом, душой очень отходчив.
— Услышал бы это Цинли — сгорел бы от смущения! — Цзо И представил покрасневшего сурового даоса и поспешно мотнул головой: — Тьфу, лучше даже не представлять!
* * *
Фан Мин перехватил машину госпожи Фэй неподалёку от уездного центра. Женщина обливалась холодным потом, лицо исказила мучительная гримаса, а автомобиль кидало из стороны в сторону по всей дороге.
Оглядев полупрозрачную деву, присосавшуюся к спине водительницы, Фан Мин оскалился, и во все стороны хлынула леденящая аура Свирепого призрака.