В области лодыжек он разглядел ещё несколько ниточек — совсем тонких, едва заметных.
— Странно... Что это за дрянь такая?
Цзо И принялся внимательно всматриваться в снимок на экране, пока в глазах не запекло от напряжения. Наконец он отложил телефон:
— Всё, больше ничего нет.
Заметив, как тот потирает веки, Чжу Цин чуть заметно улыбнулся:
— Вот приедут — загляни ему ещё и в подошвы.
По спине Цзо И пробежал мороз. Отчего-то от этих слов Чжу Цина стало не по себе.
* * *
Два дня спустя супруги прибыли в агроусадьбу.
Господину Лю было под сорок. Выглядел он ухоженно: в очках, сухощавый в плечах, но частые приступы хвори заметно вытянули из него силы, отчего лицо казалось осунувшимся и изнурённым.
Его ноги приковывали взгляд. Даже коляска, на которой его привезли, была сделана по особому заказу — невероятно широкая, ведь в обычные брюки распухшие конечности попросту не влезали. Ниже колен ноги раздулись до неестественных размеров, хотя выше всё ещё сохраняли прежнюю худобу.
Его супруга, Мо Сяо, напротив, выделялась яркой, броской красотой: высокая, статная, с точёной фигурой и выразительными длинными ногами. Сейчас она искренне благодарила старика Чжао и старика Ли.
У ворот агроусадьбы господина Лю пришлось подхватить под руки, чтобы перенести его вместе с тяжеловесной коляской во двор.
— Огромное вам спасибо, — Мо Сяо мягко улыбнулась, отчего её и без того прекрасное лицо буквально расцвело.
Старик Чжао мгновенно густо покраснел до самых кончиков ушей, а старик Ли и вовсе уставился в землю, не смея поднять глаз.
— Да что вы, не за что, не за что!
Посчитав своё смущение неловким, мужчины поспешили внести поднос с чаем в чайную комнату и тут же удалились.
— Всё началось месяца три назад, одним оглушительно ранним утром, — произнёс господин Лю после взаимного представления. За последнее время эта болезнь окончательно вымотала его: в поисках спасения супруги объездили безглуздое множество больниц и перепробовали услуги десятков именитых врачей, уже ушедших на покой.
Но толку не было. Ноги отекали с каждым днём всё сильнее, а боль становилась воистину невыносимой.
Господин Лю указал на свои голени:
— Я вдруг почувствовал резкую боль, будто туда вонзилась игла. Впрочем, всё мгновенно утихло, и я не придал этому значения. Однако вечером, вернувшись домой, я с трудом смог снять обувь.
— Вот именно, — кивнула Мо Сяо, не скрывая тревоги в глазах. — Всю одежду и обувь ему покупаю я, размеры знаю назубок. Когда туфли вдруг оказались тесны, я ещё удивилась: неужели поправился?
Но стоит господину Лю с трудом стянуть обувь, как выяснилось, что стопы заметно припухли.
— Я тогда мотался по встречам весь день, вот и списал всё на усталость от долгой ходьбы. Вечером распарил ноги в горячей воде и забыл.
Господин Лю прикусил губу и снова прикоснулся к голени:
— На следующий день стопы пришли в норму, зато налилась свинцом и опухла голень. Приступы боли накатывали один за другим, мучительные, пронзительные. Кое-как дотянув до конца рабочего дня, я не выдержал и поехал в клинику. Сделали снимки — ровным счётом ничего.
— Потом мы объездили целую кучу больниц, — подхватила Мо Сяо. — Но врачи лишь разводили руками. Снимки ничего не показывали! У него даже брали биопсию тканей, но анализы оказались чисты.
Случай списали на какую-то редкую, необъяснимую патологию. Супруги кинулись к знахарям и специалистам по редким болезням. Господин Лю глушил горстями травяные отвары и не прекращал принимать гормоны и обезболивающие, но опухоль и не думала спадать.
— И всего за три месяца мои ноги превратились вот в это...
Господин Лю с надеждой уставился на Чжу Цина и Цзо И. Впрочем, в глубине души вспыхнуло лёгкое разочарование: хозяева усадьбы выглядели совсем молодыми.
Лишь когда лицо Цзо И показалось ему до странности знакомым, а в памяти всплыла его фамилия, в голове господина Лю сложился пазл, и сердце забилось чаще.
— Сейчас болит? — спросил Чжу Цин.
— Ещё как, — вздохнул Лю.
Мо Сяо тем временем достала из сумочки небольшой блокнот, исписанный мелкими аккуратными строчками.
— Вот, здесь всё зафиксировано, — произнесла она, передавая записную книжку Чжу Цину. — С тех пор как ноги начали подводить его, он взял бессрочный отпуск. А я, чтобы облегчить работу врачам, каждый день записывала приступы боли буквально по минутам. На обороте — замеры объёма опухоли в сантиметрах.
Чжу Цин перевернул страницу: графики и цифры были выведены с педантичной точностью.
— Описано крайне подробно, — заметил Цзо И, мельком глянув на записи.
— Да, моя жёнушка очень заботлива. Столько со мной натерпелась... — Господин Лю с глубокой нежностью и виной сжал ладонь Мо Сяо. — Спасибо тебе, родная.
— Ну что ты, мы же столько лет вместе, к чему эти сентиментальности, — слегка зардевшись, ответила Мо Сяо, но её взгляд потеплел. Ей было приятно, что муж ценит её усилия.
Помнится, Чжу Цин говорил про подошвы... Цзо И приподнял одну ногу господина Лю и взглянул на стопу снизу.
И тут же по его коже пробежал мороз липкой жути.
Вся подошва была испещрена тонкими чёрными нитями. Они густо переплетались, покрывая кожу сплошным тёмным узором, сквозь который не просвечивало ни капли живой плоти. И при этом ни одна нить не перекрывала другую полностью — они переплетались сложным, тошнотворным орнаментом.
У человека с трипофобией от одного вида этой картины подкосились бы ноги.
Цзо И поднял вторую ногу — там буйствовала точно такая же чёрная паутина.
Заметив, как изменился в лице Цзо И, Мо Сяо обеспокоенно наклонилась, желая разглядеть подошвы мужа, но увидела лишь абсолютно чистую, розоватую и гладкую кожу. Никаких изъянов.
Она недоумённо перевела взгляд на господина Лю, слегка качнув головой: мол, ничего подозрительного не вижу.
Цзо И опустил ноги больного и перевёл взгляд на Чжу Цина.
Тот неспешно отпил чаю и, встретившись с ним взглядом, с лёгкой улыбкой повернулся к гостю:
— Господин Лю, я задам вам вопрос, который может показаться немного нескромным...
— Спрашивайте что угодно! — тут же отозвался Лю. — Я отвечу на всё и нисколько не обижусь. — Было видно, что подобные расспросы для него не новы.
— Я тоже отвечу честно, — добавила Мо Сяо.
— Благодарю за понимание. — Чжу Цин подождал, пока Цзо И сядет на место, и продолжил: — Скажите, господин Лю, за последние полгода вы давали кому-нибудь клятву? Проще говоря, обещали ли вы кому-то нечто вроде: «Я готов отдать за тебя жизнь» или «Пожелай ты — и я отдам тебе всё, что угодно»?
Господин Лю обомлел. Мо Сяо тоже на мгновение ошеломлённо замерла.
Супруги переглянулись с неловким смущением.
— Ну... Мы с женой часто говорим друг другу подобные слова.
— Нет, — Чжу Цин качнул головой. — Я имею в виду: говорили ли вы подобное кому-нибудь, кроме вашей супруги?
Улыбка на лице Мо Сяо мгновенно угасла.
Господин Лю занервничал:
— Господин Чжу! Мы с женой вместе со студенческой скамьи, поженились сразу после выпуска, сто лет счастливы в браке! Я никогда в жизни не предавал её и даже помыслить о таком не мог!
— В верности мужа я уверена на все сто, — Мо Сяо выпрямила спину, уголки её губ тронула гордая улыбка. — Скажу без лишней скромности: за все эти годы я не встречала рядом с ним ни одной женщины, которая могла бы превзойти меня — будь то фигура или лицо.
Зачем мужчине заглядываться на сторону, когда дома ждёт лучшая?
Однако Цзо И лишь хмыкнул с лёгкой иронией:
— Это ещё как посмотреть. Мужчины — народ такой: свой кусок жуют, а на чужой заглядываются.
Улыбка окончательно сбежала с лица Мо Сяо.
Господин Лю перепугался не на шутку:
— Господин Цзо, ну закидывать такими обвинениями-то зачем! У нас с женой идеальные отношения, и я даю зуб: ни с кем другим я на подобные темы даже не заикался!
В эту минуту в двери постучал старик Ли и сообщил, что обед подан.
Чжу Цин поставил пиалу на стол и доброжелательно посмотрел на пару:
— Давайте сначала пообедаем, отведайте нашей деревенской кухни. А над моими словами господину Лю всё же стоит пораскинуть мозгами. Ведь только найдя того человека, можно спасти ваши ноги.
— Подумайте хорошенько, вспомните всё до мелочей, время пока есть, — добавил Цзо И.
От этих слов на сердце у господина Лю заскребли кошки. Он виновато посмотрел на хмурую супругу:
— Любимая, ты ведь веришь мне?
Мо Сяо глубоко вздохнула и взялась за ручки коляски, направляясь к выходу. Зайдя в гостиную, она неожиданно повернулась к хозяевам и холодно произнесла:
— Благодарим за угощение, но, пожалуй, мы не сможем у вас лечиться. Извините за беспокойство.
С этими словами она покатила коляску к выходу во двор.
Господин Лю открыл было рот, но, увидав задетые чувства жены, не посмел возразить.
Старик Чжао и старик Ли опешили, не зная, стоит ли выбежать и помочь спустить коляску во двор.
Но тут раздался спокойный голос Чжу Цина:
— У него осталось ровно десять дней. Когда они истекут, ноги отомрут окончательно.
Мо Сяо замерла.
Пальцы господина Лю судорожно впились в подлокотники:
— Жён...
— Ты веришь ему? — тихо процедила Мо Сяо. — Они же прямо в глаза стравливают нас!
— Дорогая, — Лю поднял на неё умоляющий, тёплый взгляд. — Главное, чтобы ты мне верила, а остальное — чушь. Может, я действительно ляпнул что-то не то или перешёл кому-то дорогу, сам того не ведая? Всякое бывает.
— Так ты им веришь? — В голосе Мо Сяо всё ещё звенела обида.
— Верю, — Лю чуть повернул голову, мельком глянув на Цзо И, прислонившегося к косяку, и шёпотом проговорил: — Этот господин Цзо — президент крупного холдинга. Я его точно узнал, ошибки быть не может.
Разве станет глава такой корпорации помогать какому-то знахарю выманивать у них копейки?
Мо Сяо растерялась:
— Может, обознался? На свете полно похожих людей...
— Но и фамилия совпадает! — Лю протянул руку и крепко сжал пальцы жены. — Давай рискнём. Если этот Маленький босс прав и у нас действительно остался десяток дней, потом локти кусать будет поздно.
Мо Сяо прикусила алые губы. Наконец она вздохнула, отпустила руку мужа и повернулась к Чжу Цину:
— Вы говорите правду? И можете гарантировать, что за эти десять дней поставите его на ноги?
— Могу, — уверенно кивнул Чжу Цин и сделал пригласительный жест: — А теперь прошу к столу.
Он и впрямь проголодался.
В конце концов Мо Сяо завезла коляску в столовую. Вскоре после обеда она принесла таз с холодной водой и смоченное полотенце. Едва она отжала его и приложила к раздутой голени, как господин Лю заскрежетал зубами — приступ боли накрыл его с такой силой, что на лбу и шее вздулись толстые вены, а лицо исказила мучительная гримаса.
Мо Сяо привычно попыталась обернуть ногу ледяной тканью, но Чжу Цин остановил её качком головы:
— Это не поможет. Брат И, принеси нитки. И зажигалку.