Старик Го с силой провёл ладонью по лицу:
— Прости, подожди минутку.
Его кресло было электрическим, так что он мог передвигаться без посторонней помощи. Отъехав ненадолго, он вернулся со свежим видом — умылся холодной водой.
Чжу Цин отпил немного остывшего чая. Дядюшка Го хотел подлить ему, но Чжу Цин поднялся с лёгкой улыбкой:
— Я сам, не беспокойтесь.
Старик Го рассмеялся:
— Ты во многом похож на своего учителя. Он тоже терпеть не мог никого обременять и не любил оставаться в долгу.
Вспомнив характер своего наставника, Чжу Цин присел и с улыбкой отозвался:
— Учитель просто не любил лишних хлопот.
— Это точно, — вздохнул Го Лиго. — Кабы у меня было хоть капля его решимости, не застрял бы я здесь на всю жизнь из-за одного-единственного слова «любовь».
Он был труслив, полон обиды и до глубины души ненавидел Лун Юйфэнь. Но времени на ненависть у него не оставалось — нужно было поднимать детей. Помимо преподавания в школе, приходилось гнуть спину в поле, выращивать урожай, а порой ходить в горы за дикими орхидеями. На уездном рынке за хороший куст удавалось выручить десяток-другой юаней — по тем временам этих денег семье хватало месяца на два.
Лун Юйфэнь, чьё истинное лицо уже было раскрыто перед мужем, одновременно презирала его и боялась. Боялась, что однажды он сорвётся и уничтожит её — тогда вся её репутация рухнет, бросив тень и на родню. К тому же она привыкла к жизни за его спиной: пусть он и относился к ней с холодным отчуждением, но кормил и поил исправно, не заставляя терпеть нужду.
— Я догадывался, что она возненавидит меня, но не думал, что она решит убрать меня чужими руками.
Старик с горечью посмотрел на остывший чай в пиале.
Лун Юйфэнь снова невзначай «показала» синяки на руках своим подругам, и по деревне поползли слухи: дескать, учитель Го только притворяется мягким и воспитанным, а на деле — настоящая скотина.
Го Лиго не стал оправдываться перед односельчанами. Тёща с тестем полагали, будто он злится из-за того, что Лун Юйфэнь досталась ему не невинной девицей (тем более что при сватовстве семья скрыла этот факт). Мужики в деревне колотили жён сплошь и рядом, так что родня смотрела на происходящее сквозь пальцы. Пока он не переходил крайности, они были готовы терпеть. Всё-таки, несмотря на местную прописку, он носил фамилию Го, а не Лун.
Вскорости к нему вновь явился Лун Айго.
— Глядя на его разъярённое лицо, я неожиданно ощутил злобное удовлетворение, — Го Лиго поднял глаза на Чжу Цина. — Что бы он сделал, узнав, какая на самом деле женщина, по которой он сохнет?
Когда Лун Айго принялся сыпать гневными обвинениями, Го Лиго подхватил на руки Третьего сына и спросил:
— Похож он на меня?
— Ты о чём?! — нахмурился тот.
Но взглянув в глаза Го Лиго, Лун Айго мгновенно всё понял и рассвирепел ещё пуще.
— Ты...
— На меня ли он похож? — Го Лиго показал на Четвёртого, который только учился ходить. — А ведь есть ещё Пятый...
Он хотел пойти за младшим, но Лун Айго преградил ему путь:
— Да что ты такое несёшь?!
— Что несу? — Го Лиго указал на своё лицо. — Я сегодня готов втоптать собственную гордость в грязь, лишь бы ты увидел суть той, кого так защищаешь! Скажу тебе прямо: кроме Старшего и Второго...
Он тяжело перевёл дыхание, велел Второму увести братьев погулять и продолжил:
— Третий, Четвёртый и Пятый — не мои дети!
— Ты... ты хоть соображаешь, о чём говоришь?! — опешил Лун Айго.
— Прекрасно соображаю! — со злой ухмылкой ответил Го Лиго, бессильно опустившись на стул. — С тех пор как я застукал вас в лесу, я к ней пальцем не прикасался. А дети рождались один за другим. В глазах людей я был уважаемым учителем, интеллигентным человеком. Но кто знал, каково этому «уважаемому человеку» носить рога — да не одни, а целую ветвистую корону?!
Лун Айго посчитал, что Го Лиго свихнулся. Он отказывался верить в подлость Лун Юйфэнь.
— Я сказал ему: Третий — от Гао Лаоу с края деревни, Четвёртый — от Лун Гаошаня с задней улицы, а Пятый — снова от Гао Лаоу. В тот вечер она явно бегала на свидание к Лун Гаошаню. Не веришь — иди и сам проверь.
Пошёл ли Лун Айго? Пошёл. Го Лиго поставил на его ревнивую душу — и не прогадал.
Позже Лун Айго пришёл к нему с бутылкой крепкой водки.
— Он напился и без конца просил у меня прощения. Но в чём он был виноват передо мной? Ни в чём, — Го Лиго качнул головой. — Нас обоих ослепил туман.
А вскоре Го Лиго наглухо накрыли мешком в темном переулке и жестоко избили, потребовав развестись с Лун Юйфэнь, иначе обещая переломать кости.
— Это устроил Лун Гаошань, — продолжал старик, отпивая чай. — А потом подтянулся и Гао Лаоу. Подстрекаемые Лун Юйфэнь, они решили, будто я истязаю её, и вознамерились выжить меня из деревни. Сними я брачные узы, Лун Юйфэнь осталась бы с детьми одна, и они могли бы ходить к ней в любое время.
Поразмыслив, Го Лиго решил обезопасить старших сыновей и отвёз Старшего и Второго в город, под опеку родителей. В тот день в уезде он случайно столкнулся с Лун Айго. Узнав о случившемся, тот долго молча смолил папиросу.
— Я думал ответить ей тем же: к черту всё, сгорим вместе! — Го Лиго задрал рукав левой руки, обжигая взгляд Чжу Цина массивным белесым шрамом. — Это она вылила на меня кипяток во время скандала, когда узнала, что я увёз старших.
Лун Юйфэнь тогда сама перепугалась, а Го Лиго в таком виде пошёл к фельдшеру — полдеревни видели его ожоги.
— «Бей слабого», — вздохнул старик. — В тот же вечер она позвала меня на заднюю гору, якобы поговорить. Обернись всё иначе, я бы раскусил её глупую уловку, но тогда я пошёл.
Однако он не знал, что Лун Айго отпросился с работы и вернулся в деревню. Более того, он разузнал про заговор Лун Юйфэнь и её любовников. Перехватив Го Лиго на полпути, он солгал, будто его срочно кличет староста.
— Я и помыслить не мог, что он обманет меня... Будь я чуточку внимательнее, трагедии бы не случилось.
Желая вразумить Лун Юйфэнь, Лун Айго сам поднялся на гору. Но та, увидав его и столкнувшись с его пренебрежительным, полным отвращения взглядом, пришла в ярость. Все свои беды и падение она свалила на него.
Лун Айго молча выслушивал обвинения, погружённый в глубокую боль. И в этот момент из темноты выскочил человек и нанёс ему оглушительный удар дубиной по затылку.
— Это был Лун Гаошань. Они с Гао Лаоу испугались, что про их тайну узнал четвёртый человек. А мертвецы, как известно, умеют держать язык за зубами.
Тело Лун Айго нашли в овраге под обрывом.
— В те времена никакой экспертизы не было. Решили, что оступился и упал. Седьмой дядя Лун хоронил сына с чёрным от горя лицом. Я помогал со всеми хлопотами, но поверить в случайную смерть так и не смог.
Вскоре после похорон Лун Юйфэнь слегла с тяжёлой болезнью. В бреду она проговаривалась, и Го Лиго вытянул из неё правду.
— Я надавил на неё и узнал об их преступлении! — Сжав сухие пальцы в кулак, старик прошептал: — Лун Айго погиб из-за меня!
— И тогда ты их уничтожил, — произнёс Чжу Цин, глядя на вспыхнувший в глазах старика огонь.
— Я совершил над ними правосудие, — с мягкой, почти кроткой улыбкой возразил Го Лиго. — Но сам рук не марал. Лун Юйфэнь угасла от болезни — я лишь не стал тратить деньги на лекарства.
— А Гао Лаоу прикончил Лун Гаошань. Я всего лишь невзначай обронил при нём, мол, перед смертью Юйфэнь мне показалось, будто у нашего дома бродил Гао Лаоу. Лун Гаошань решил, что это тот убрал её, чтобы скрыть следы убийства Лун Айго.
Ревнивый дикарь не смог перенести гибели любимой и пошёл мстить: забил Гао Лаоу до смерти.
— Его топорная работа не оставила сомнений. Я донёс на него в милицию. Через полгода он повесился в камере, — старик прикрыл глаза, вкушая давно забытую радость. — Я отомстил за Лун Айго. И за себя.
Чжу Цин молча допил остывший чай. Терпкий, с лёгкой горчинкой вкус отозвался на языке.
— А что с твоими ногами?
Го Лиго открыл глаза, к нему вернулось привычное спокойствие:
— Нельзя делать зло, сынок. Накосячишь — и душа не на месте. Помнишь поговорку: «Чистая совесть чертей не боится»?
На нём лежала гибель троих человек. Возможно, от чувства вины он вырастил всех пятерых детей, отдавая им тепло без разбора. Но шло время, и младшие становились всё сильнее похожи на своих настоящих отцов.
Кошмары стали терзать его каждую ночь.
— Когда Старший решил уехать на заработки, я отпустил его и остальных. Времена изменились, молодёжи надо видеть мир, — старик взглянул на свои неподвижные колени. — Я знал, что кара догонит меня.
Однажды он возвращался с вязанкой хвороста по тропе вдоль того самого обрыва. И вдруг в шуме ветра ему послышался голос Лун Юйфэнь.
— Я обернулся и увидал её белое, как саван, лицо. Она кричала, почему я не спас её. Я отступал шаг за шагом... пока не ухнул вниз.
Очнулся он у ручья. На теле не было ни единой царапины, но когда его принесли домой, ноги оказались абсолютно мёртвыми.
— Все решили, будто я отморозил их. Я не стал спорить и пошёл к деревенскому лекарю. Это моя кафара, мой крест, — старик посмотрел в сторону божницы, где стоял старый чёрно-белый снимок Лун Юйфэнь. — Я должен это вынести.
Он уволился из школы, превратился в калеку, но не сломался. Поддерживал в доме идеальную чистоту и опрятность. Научился обходиться без ног, приспособился к быту.
— Дети настояли на сиделке, землю я отдал в аренду — денег не беру, прошу лишь отдавать мою долю урожая да свежие овощи.
Он оглядел тихий дворик:
— Я не стал жалкой развалиной, как на то надеялась Лун Юйфэнь. Во-первых, сам не сдался, а во-вторых — дети выросли заботливыми. У всех семьи, свои заботы, но обо мне не забывают. Только я сам не разрешаю им часто приезжать. Не хочу, чтобы с ними что-то случилось.
— А твоя просьба к нам?
— Она всё ещё здесь, — Го Лиго обернулся к Чжу Цину. — Сложила голову, но не ушла. И она не одна — Лун Айго тоже тут. Я годами чувствовал опасность, но всякий раз её что-то удерживало. И я знаю: не ради меня она отступала, а из-за Лун Айго.
Старик приложил ладонь к груди:
— Мои дни сочтены, организм разрушен. Я уйду со дня на день. Но перед смертью я обязан закончить дело.
— Чего ты хочешь?
— Помоги Лун Айго уйти на перерождение. Он невинная жертва в нашей грязи, он не должен вечно скитаться призраком из-за чужих грехов. Это несправедливо.
Чжу Цин кивнул, достал телефон и велел Жэнь Цзие возвращаться. Подходила пора обеда. Затем он набрал Цзо И и сообщил, что задержится в деревне на пару дней.
Цзо И не стал задавать лишних вопросов и уже к вечеру приехал на машине старика Ли.
Чжу Цин встречал его у подножия горы. Закатные лучи окрашивали кроны деревьев в багрянец, и стоящий под ивой юноша казался Цзо И невероятно притягательным.
— Паркуйся здесь.
Чжу Цин указал на пустырь перед заброшенным домом Лун Айго.
Цзо И глушил мотор и с прищуром оглядел ветхую постройку:
— Тяжёлая иньская аура... Здесь водится нечисть?
— Водится, — ответил Чжу Цин, уводя его к дому Го Лиго. — Я ощутил её сразу, как вошёл. Да и не только здесь — вся эта гора пропитана темной энергией. Обычно в деревнях встречаешь пару-тройку заблудших духов, а тут — ни единого призрака за весь день.
— Хочешь сказать, тут затесался свирепый злой дух? — догадался Цзо И.
— Не совсем. Скорее, призрак почти набрал силу злобного духа, но в решающий момент потратил всю магию на одно дело. Потом десятилетиями восстанавливался, так что сейчас он просто чуть опаснее рядового покойника.
Ну или дух просто оказался гурманом и не терпит уродливых соседей — призраки ведь тоже не чужды эстетики.
У ворот дома Го Лиго Цзо И хмыкнул:
— А здесь тьма гуще, чем у нижнего дома.
Не успел он договорить, как по крыше мелькнула полупрозрачная тень.
— Это ещё кто? — Цзо И потянулся было вдогонку, но Чжу Цин удержал его за рукав.
— Наша цель не она.
— А кто?
— Возможно, у неё та же цель, что и у нас — добраться до нужного призрака.
Цзо И только недоуменно почесал затылок.
После знакомства с дядюшкой Го, Жэнь Цзие и сиделка накрыли на стол. Поужинав, Жэнь Цзие отправился ночевать к Лун Цинхоу — сверстники быстро нашли общий язык. Чжу Цин и Цзо И остались у Го Лиго.
Позже, сидя во дворике под лунным светом, парни пили чай. Ветер шелестел в бамбуковой роще, создавая удивительно уютную атмосферу.
— Вот оно как, значит... — протянул Цзо И, выслушав рассказ Чжу Цина. — Запутанная история.
— Запутано человеческое сердце, — Чжу Цин опустил пиалу. — Лун Айго до самой смерти думал, будто сам погубил Лун Юйфэнь и остальную деревню. Сделай он тогда шаг навстречу и женись на ней — ничего бы не произошло.
— Не факт, — качнул головой Цзо И. — Ложь требует новой лжи. Сколько бы узелков пришлось завязать? А Лун Айго стал первой жертвой в этой цепи.
— Мы судим со стороны, — возразил Чжу Цин. — А он был внутри этой бури. Как и дядюшка Го.
Цзо И подался вперёд и шепнул Чжу Цину на ухо:
— Кстати, за ужином я заметил вокруг дядюшки Го алое свечение. Что это?
— Печать скорого конца, — вздохнул Чжу Цин. — Считанные дни остались.
Ночной ветерок приятным холодом касался кожи. Чжу Цин сладко зевнул и ткнул Цзо И пальцем в плечо:
— Спать хочешь?
— Ни в одном глазу! — с готовностью отозвался тот. — Я днём подремал.
— Эх, везёт же, — с завистью вздохнул Чжу Цин. — Были б мы дома, я б тоже вздремнул.
— Да ладно тебе, — рассмеялся Цзо И, сжав его ладонь. — Тебя рядом не было, какое уж тут «вздремнул»! Пошли в кровать.
— Твоя комната напротив.
— Я с тобой, — отрезал Цзо И. — Хозяевам меньше стирки будет.
Спорить с таким железобетонным аргументом Чжу Цин не стал.
Глубокой ночью оба одновременно открыли глаза.
У подножия кровати стояла женщина. Незнакомка с точёными чертами лица и влажным взглядом пристально смотрела на них.
— А вы и впрямь меня видите, — пролепетала Лун Юйфэнь, подплывая ближе. — Этот старый пёс Го Лиго нашёл-таки знающих людей...
— Будь добра, отступи на пару шагов, — Цзо И натянул одеяло на Чжу Цина и указал на дверь. — Разговоры глубокой ночью не ведут. Приходи завтра днём.
— Днём?! — нахмурилась Лун Юйфэнь. — Ты с ума сшёл? Нынче призраки берегут кожу от ультрафиолета! У меня простое требование — я хочу видеть Лун Айго.
— С чего бы нам выполнять твои хотелки? — прищурился Цзо И. — Го Лиго нам заплатил, а ты что предложишь?
— Да как вы смеете вымогать у меня?!
Аура в комнате мгновенно отяжелела. Лицо призрака иссохло, покрылось язвами и выражением глухой злобы — она приняла тот вид, в котором испустила дух.
Чжу Цин без лишних слов заехал ей стопой прямо в грудь!
— А-а-а! — взвизгнула Лун Юйфэнь и, осознав, что перед ней не безобидный медиум, с позором сбежала.
Чжу Цин не стал догонять её, лишь похлопал Цзо И по щеке:
— Как ты уловил её появление?
— Ты дёрнулся — я и проснулся, — Цзо И притянул его к себе и уткнулся носом в шею. — К тому же в чужом доме спишь чутко.
— Всё позади, спи. — Чжу Цин укутал его и чмокнул в щёку.
Утром на кухне загремела посуда. Когда парни умылись, Го Лиго уже приехал на инвалидном кресле со стороны двора с ведёрком отрубей.
— Доброе утро, дядюшка Го.
— Доброе! — улыбнулся старик. — Полотенца и тазы свежие, не стесняйтесь.
Вскоре прибежал запыхавшийся Жэнь Цзие с синяками под глазами.
— Не выспался? — спросил Цзо И.
— Сон дурацкий снился, — пожаловался тот. — Будто у кровати стояла баба, лыбилась и гладила по щёчке... Просыпался раза три, а стоит глаза закрыть — снова она.
Чжу Цин вынул из сумки защитный оберег:
— Положи вечером под подушку.
— Так это... не сон был?! — сглотнул Жэнь Цзие.
— Сон-сон, — хлопнул его по плечу Цзо И. — Призраков не бывает, просто переутомился.
Жэнь Цзие скривился:
— Брат И, я ж не маленький... Но за талисман спасибо.
После завтрака компания отправилась к обрыву на задней горе под предводительством Лун Цинхоу.
Тем временем дома у Го Лиго приключился приступ — старик задохнулся, покрывшись холодным потом. Сиделка еле успела влить ему растворенное в воде лекарство.
— Надо звонить детям! — потребовала сиделка.
— Не смей, — слабо прошептал старик. — Не надо им обузой быть. Заикнёшься — можешь увольняться.
У обрыва Чжу Цин заглянул вниз, держась за ветвь векового укропища. Там, у самого дна оврага, на камнях у воды сидел женский призрак. Уловив взгляд Чжу Цина, Лун Юйфэнь ойкнула и мгновенно юркнула в воду. Удар Чжу Цина прошлым вечером она запомнила надолго.
Цзо И подбежал и оттащил Чжу Цина от края:
— Осторожнее!
— Ладно-ладно, — Чжу Цин повернулся к спутникам. — Как спуститься к тому ручью?
— Троп нет, только по крутому склону, — ответил Лун Цинхоу.
— Понятно. Тогда найдём второго.
Они вернулись к заброшенному дому Лун Айго. Лун Цинхоу отпёр древний замок.
Внутренние комнаты пропитывались сыростью, но в одной из них Чжу Цин и Цзо И уловили сгусток призрачной энергии — дух приходил сюда совсем недавно.
Отправив Жэнь Цзие и Лун Цинхоу погулять, Чжу Цин запер двери.
Цзо И расставил на алтаре курильницу. Чжу Цин воскурил фимиам, начертал жунованную бумагу суриком и сжёг её над чашей. Спустя пару минут в комнате соткалась фигура высокого, статного юноши с зияющей раной на затылке.
— Как вы... — ошарашенно проговорил Лун Айго.
— Ты ведь наблюдаешь за нами с самого приезда? — Чжу Цин с улыбкой протянул ему баночку яркого напитка. — Держи, «Пульс», очень вкусный.
— Я призрак, я не могу брать вещи и чувствовать вкус...
— А ты попробуй.
Лун Айго нерешительно протянул руку — и пальцы сомкнулись на пластике!
— Вещи, освящённые Чжу Цином, доступны и духам, — ухмыльнулся Цзо И.
Лун Айго с трепетом отпил глоток. За столько лет он лишь наблюдал, как меняется мир и богатеет страна, а теперь снова ощутил вкус жизни.
— Спасибо... — смахнул он прозрачную слезу.
Чжу Цин дал ему ещё и яблоко.
— Зачем вы искали меня?
— Ты знаешь, с какой просьбой Го Лиго обратился к нам?
Улыбка сползла с лица Лун Айго, комната погрузилась в сумрак:
— Я не ухожу на перерождение не потому, что держусь за прошлое. А потому, что Лун Юйфэнь всё ещё здесь. Она хочет уничтожить Го Лиго, а я не могу допустить нового греха. Если я уйду, он не проживёт и ночи.
— А почему она не перерождается?
— Жжёт её месть. Считает, будто Го Лиго погубил её и тех двоих... Да ещё и дети... Чем лучше они относятся к Го Лиго, тем сильнее её ярость — она думает, будто они предали родную мать.
Цзо И и Чжу Цин переглянулись.
— Отправляйся в перерождение, с Лун Юйфэнь мы разберёмся сами.
— Нет, — твердо качнул головой Лун Айго. — Пока она здесь, я не уйду.
— Вы встречались за эти годы?
— Только тогда, когда она пыталась навредить Го Лиго...