Даже после ужина господин Гу так и не нашёл что ответить.
В тот вечер он оставил без внимания комментарий Чжао Тинтин и за столом почти всё время молчал. Понимая, что его ослабленному организму сейчас вредна тяжёлая пища, Чжу Цин специально сварил для него жидкую пшённую кашу. Впрочем, сам гость к собственному здоровью относился с удивительным небрежением — в последние дни он ел всё, что готовил Чжу Цин, ничуть не опасаясь приступов.
Глядя вослед его сутулой, павшей духом фигуре, Цзо И тихо вздохнул:
— Тоже нелегко человеку. Но твой вопрос, похоже, окончательно выбил у него почву из-под ног.
— Это лишь значит, что в глубине души он обо всём догадывался, — отозвался Чжу Цин, протирая стол. — Просто сознательно закрывал глаза и душил в себе эти мысли.
Закончив, он передал посуду Цзо И, чтобы тот отнёс её на кухню.
Вечерний ветерок едва освежал — ночь обещала быть душной. Чжу Цин, набивший руку в наблюдениях за погодой, заметил вернувшемуся Цзо И:
— Ночью хлынет ливень. Наше счастье, что всё зерно успели просушить.
Цзо И опустился рядом с ним на скамью. Просторный передний двор был пуст — ни деревьев, ни клумб, только ровная площадка, где было удобно сушить урожай и расставлять столики для гостей. Зато в заднем дворе ровными рядами пышно цвела зелень.
В таком открытом дворе любой порыв ветра долетал до самого порога. На мгновение становилось прохладно, но стоило потоку воздуха утихнуть, как зной накатывал с новой силой.
Чжу Цин не любил уходить в дом до самой темноты: ему нравилось слушать летний хор цикад и лягушек. Впрочем, Цзо И отлично знал — в последние дни тот засиживался во дворе ещё и потому, что по телевизору не показывали ничего стоящего.
— Дорожные указатели уже готовы, — произнёс Цзо И, неторопливо обмахивая Чжу Цина большим плетёным веером. — Завтра староста с парнями привезёт их в деревню и расставит вдоль дороги.
Чжу Цин прищурился от удовольствия, наслаждаясь заботой, и перевёл взгляд на ворота:
— А вывеску для нашего гостевого дома забрали?
— В процессе. Брат Чэнбинь поехал за своей вывеской и пообещал захватить нашу, так что самому мотаться не придётся.
Посидев ещё с четверть часа, они услышали, как на деревню обрушился дождь.
Первые тяжёлые капли со звонким стуком ударили по крыше, перерастая в плотную стену ливня. Господин Гу, так и не сумевший уснуть, поднялся с постели. Подошёл к окну, раздвинул шторы и распахнул створки — в комнату тут же ворвался сырой, порывистый ветер, неся с собой брызги.
Деревенский дождь совсем не похож на городской: он обрушивается истово, неистово, пропитывая воздух густым запахом мокрой земли и свежей зелени.
Господин Гу долго стоял у окна, пока не заметил под навесом главного дома две фигуры — Чжу Цина и Цзо И. Поколебавшись, он взял со стола пустой чайник и не спеша пошёл к ним вдоль открытой галереи.
— Вода закончилась, — произнёс он, естественным жестом протягивая чайник.
Чжу Цин мягко улыбнулся:
— Минутку. — Он забрал чайник. — Вам получше, господин Гу?
Тот кивнул:
— Горькое снадобье действует быстро, боль почти отступила.
Хотя оба знали: эта терапия лишь ненадолго оттягивала неизбежное, подтачивая и без того угасающие силы.
Заполнив чайник кипятком из термоса, Чжу Цин не стал сразу отдавать его. Вместо этого он достал пиалу, налил в неё немного горячей воды и поставил перед гостем:
— Луны сегодня не видать, зато ливень знатный.
Господин Гу с тихой благодарностью принял пиалу и, всматриваясь в бушующий поток за порогом, согласился:
— И впрямь... красивое зрелище.
Цзо И перевёл взгляд с одного на другого и сдержанно прокашлялся:
— Не хочу портить вам поэтический настрой, но в такой тьме всё равно ничего не разглядеть. Вот днём, когда моросит мелкий грибной дождик, — совсем другое дело.
Господин Гу от души рассмеялся. Залегшая меж его бровей угрюмая складка наконец разгладилась. Чжу Цин переглянулся с Цзо И, и пока гость отвлёкся, незаметно показал спутнику большой палец.
Довольный похвалой, Цзо И легко завязал неторопливую беседу, которая постепенно вывела господина Гу на тему недавнего разговора.
Голос его звучал заметно спокойнее, а черты лица смягчились:
— Я ведь обманул вас.
— Вот как? — тихо спросил Чжу Цин.
Господин Гу повернулся к непроглядной дождевой пелене. Тьма за пределами навеса казалась бездонной пастью, готовой проглотить любого, кто шагнёт за порог.
— Я знал, что это была Ваньвань. Прекрасно знал. Но просто не хотел верить, что своими руками прогнал её. Я считал себя человеком, который любит её больше всего на свете, а в итоге лишь причинил ей невыносимую боль. Ей было слишком стыдно и тяжело находиться со мной... потому она и ушла, не обернувшись.
Он горько вздохнул:
— Иногда мне кажется, будто сама судьба покарала меня этой смертельной болезнью. Чтобы перед концом я хоть немного познал ту безысходность, в которой оказалась Ваньвань.
Окажись он сам на её месте, Ваньвань никогда не стала бы устраивать проверку и сдирать с него покров тайны. Она бы просто осталась рядом.
— Господин Чжу... я смогу увидеть её снова?
— Разве вы пришли сюда не ради этой встречи? — Чжу Цин встретился взглядом с поблекшими глазами собеседника и сочувственно произнёс: — Увидеть вы её сможете. Вот только перед вами предстанет не она сама, а её одержимость, что до сих пор отчаянно цепляется за вас.
— Одержимость?.. — господин Гу нервно сжал губы. — Что это значит?
Цзо И, подлив гостю ещё немного горячей воды, заговорил вкрадчиво:
— Господин Гу, вы всё это время жили в иллюзии. В вашем вымышленном мире Цинь Ваньвань вела себя странно, совсем не так, как прежняя любящая девушка. Она стала шипом, вонзившимся вам в сердце.
Ливень за порогом утихал, уступая место прохладной тишине. Ночь принесла свежесть, однако господин Гу чувствовал лишь леденящий хлад, охвативший всё тело.
— Вы жаждали вырвать этот шип, надеясь, что к вам вернётся прежняя Ваньвань. Именно поэтому вы устроили тот «романтический вечер» — чтобы вынудить её уйти. Вот только в глубине души вы хранили страшную тайну. Тайну, которая не позволяла вернуть настоящую Цинь Ваньвань, сколько бы вы её ни ждали.
Цзо И сделал паузу и тихо добавил:
— Потому что с самого начала вы отказывались признать очевидное: Цинь Ваньвань давно мертва.
Господин Гу внезапно издал глухой, надрывный смешок.
В этом звуке было столько отчаяния и тоски, что сжималось сердце. Посмеявшись, господин Гу закрыл лицо руками. Его тело забилось в мелкой дрожи, а из груди вырвался душивший его навзрыд всхлип.
Он отчаянно пытался закрыться от слов Цзо И, но суровая правда уже пробила его защиту.
Вернувшись тогда из командировки и узнав об автокатастрофе, он первым делом спешно сменил квартиру. Перевёз вещи, воссоздал точно такую же обстановку и принялся внушать себе, что Ваньвань жива, что она ждёт его дома, мечтает о любимых сладостях и той самой сумочке...
— Я купил её любимые пирожные, взял ту самую сумочку... — Господин Гу опустил дрожащие руки и вытер лицо бумажной салфеткой, которую протянул Цзо И. На его губах застыла болезненная гримаса. — Когда я открывал дверь квартиры, там стояла непроглядная тьма. Я заставил себя улыбнуться и щёлкнул выключателем. Вы можете мне не верить, но это не было бредом! — Голос его неожиданно наполнился тихой, трепетной нежностью. — Свет загорелся, и я увидал её... Она лежала на диване. Сперва я не поверил своим глазам, но когда подошёл ближе... это была она! Да, её тело казалось ледяным, а лицо скрывала маска, но она вернулась!
Господин Гу подался вперёд, его глаза блеснули сумасшедшим огоньком:
— Я был на седьмом небе от счастья! Жива! Она действительно была жива! И вовсе не искалечена в том ужасном ДТП, как твердили окружающие... Скажите, вы ведь верите мне?
Чжу Цин и Цзо И молча кивнули.
— Если она прошла через всё это, чтобы вернуться, — мягко спросил Чжу Цин, — почему же вы прогнали её?
Господин Гу опустил взгляд:
— Похоже... я просто не справился с этим. Я любил цветущую, яркую, прекрасную девушку. А то, что вернулось... оно напоминало тень, вынырнувшую из мрака. В ней не осталось и следа от прежней Ваньвань.
К тому же он не мог не видеть, как сильно она мучается.
— Чем заставлять её страдать подле меня, уж лучше отпустить... Пусть найдёт спокойное прибежище и ждёт, пока я не приду за ней.
Договорив, Гу вскинул голову и с мольбой уставился на Чжу Цина:
— Так я... смогу её увидеть?!
— Повторюсь, господин Гу, — терпеливо ответил Чжу Цин. — Перед вами явится лишь её одержимость. И выглядеть она будет отнюдь не так, как при жизни. Вы всё ещё готовы взглянуть?
Господин Гу оцепенел.
— Но почему... почему она изменилась?
— Скорее всего, ради возвращения к вам ей пришлось заплатить страшную цену, — тихо пояснил Чжу Цин. — Потому вы и увидели её увядающую, гниющую плоть.
Когда неупокоенный дух оставляет после себя одержимость в образе белого скелета, это означает лишь одно: Цинь Ваньвань заключила сделку с тёмными сущностями, отдав собственный дух в обмен на человеческую оболочку. Она вернулась к нему, натянув чужую плоть, хотя её собственное естество давно истлело.
Но чужая кожа не могла служить долго. Лишь во мраке процесс разложения замедлялся.
Именно поэтому Цинь Ваньвань пряталась в тени. Именно поэтому до ужаса боялась света.
Отправившись на перерождение, она оставила сброшенную оболочку — и её одержимость, приняв облик истощённого скелета, осталась подле того, кого желала защитить.
— Должно быть, её сердце было разбито, — продолжил Чжу Цин, глядя на побледневшего собеседника. — Или же она поняла, что вы не в силах вынести её уродства. Она спешила переродиться, надеясь встретить вас в новой жизни. Оттого и не возвращалась больше — даже когда вы тяжело заболели.
— Нет... Нет, это неправда! — забормотал господин Гу, отчаянно качая головой.
— Тот романтический вечер ранил не столько вас, сколько её, — с беспощадной прямотой отрезал Чжу Цин. — Она и без того стыдилась своего уродства, но не находила сил уйти. И лишь когда прочла в ваших глазах ужас, отвращение и брезгливость, решила уйти навсегда.
Чжу Цин на мгновение умолк, давая словам вонзиться в сознание собеседника, а затем добавил:
— Но даже уходя, она не смогла отпустить вас. Её одержимость день и ночь следует за вами. Ну так что? Вы готовы взглянуть на то, что от неё осталось после страшного обмена?
Господин Гу судорожно заглотил воздух. Заметив, что гостю стало плохо, Цзо И поспешно достал из его кармана лекарство и помог принять таблетку.
Лицо Чжу Цина снова стало бесстрастным.
За спиной гостя возникло очертание белого черепа, пристально взиравшего на юношу с немым укором.
«Я ведь за тебя заступаюсь, а ты ещё и недовольна», — мысленно ухмыльнулся Чжу Цин.
Призрак протянул костяную кисть и нежно коснулся головы господина Гу.
— Ладно, не буду больше мучить его, — произнёс Чжу Цин, глядя на то, как к гостю возвращается дыхание. — Господин Гу... вы всё ещё хотите увидеть её?
— Хочу... — прошептал господин Гу. Потеряв последние остатки гордости, он утёр слёзы и кивнул.
Чжу Цин коснулся его лба кончиком пальца.
Распахнув глаза, господин Гу замер: прямо над ним склонялся белоснежный остов, опустив пустые глазницы.
— Так вот... вот какою ты вернулась ко мне...
Он долго всматривался в этот жуткий очерк, а затем медленно протянул руку, пытаясь прикоснуться к сухой кости. Но пальцы лишь бессильно рассекли холодный воздух.
Встретиться с Ваньвань в последний раз ему так и не удалось.