Яо Цзянькан оказался невероятно разговорчивым. За те несколько десятков шагов, что отделяли ворота от гостиной, он успел вывалить целый ворох новостей. Цзо И невольно перевёл взгляд на Чжу Цина, несшего поднос с напитками.
«И они правда родные братья? До чего же несхожие характеры».
— Из холодного только «Спрайт», — с улыбкой произнёс Чжу Цин, поставив баночку перед Яо Цзяньканом.
— Да без разницы! — тот с готовностью сдёрнул чеку, сделал внушительный глоток и оскалился в белоснежной улыбке. — «Спрайт», «Кола» — считай, одна семья!
Цзо И мельком оценил тёмный загар Яо Цзянькана, трудовые мозоли на ладонях и новенькие, сверкающие белизной кроссовки.
— Любишь баскетбол? — усмехнулся Цзо И.
— А то! — Яо Цзянькан с звонким стуком опустил банку на стол, и его глаза азартно блеснули. — А что, брат И, тоже по мячу сохнешь?
— Да уж лет несколько не брался, — легким тоном отозвался Цзо И, откинувшись на спинку стула. — В университетские времена капитаном баскетбольного клуба был. А после выпуска народ растерялся, собраться ни с кем не удаётся, вот и забросил.
Чжу Цин сидел рядом, неторопливо попивая из пиалы тёплый отвар. Он молча слушал, как эти двое взахлёб обсуждают тонкости игры.
Сложись всё иначе, можно было бы решить, что Цзо И и Яо Цзянькан — давние приятели, настоль легко завязался их разговор. За пару часов они обо всём на свете успели перетереть, а перед Яо Цзяньканом выстроилась батарея из трёх пустых банок.
Глушить одну газировку вредно, поэтому Чжу Цин заварил дикую ромашку. Тётушка Линь как-то передавала целый узел через Линь Чэнбиня — если не выпить сейчас, к осени новый урожай поспеет, девать будет некуда.
Несмотря на увлечённую беседу, ни Цзо И, ни Яо Цзянькан не обделяли Чжу Цина вниманием. Тот время от времени вставлял реплику-другую, но чаще просто тихо слушал. Забавные истории встречал мягкой улыбкой, на скучные темы реагировал со спокойным терпением — словом, был идеальным слушателем.
Заметив, что солнце клонится к закату, Чжу Цин поднялся и направлялся на кухню. Цзо И и Яо Цзянькан переглянулись.
— Брат готовить пошёл, — Яо Цзянькан судорожно сглотнул слюну.
Цзо И не без гордости приподнял бровь:
— Самое время для ужина. Ты сиди, телевизор посмотри, а я пойду помогу.
С этими словами он засучил рукава и проследовал на кухню, оставив Яо Цзянькана сидеть в полном замешательстве.
«С чего это он распоряжается, будто хозяйский сын, а я тут в гостях?»
* * *
— Когда дядя Чжу был жив, Цзянькан с родителями часто сюда наведывались? — вполголоса поинтересовался Цзо И, пока мыл овощи.
Чжу Цин стоял у печи и караулил рис в котле. Помешивая крупу деревянной лопаткой, он тихо отозвался:
— Отец с матерью — учителя, вечно в трудах, вырваться не могли. Цзянькан родился недоношенным, в детстве сильно болел. Только к двенадцати годам более-менее окреп и вытянулся, вот с тех пор при первой возможности и мчался в деревню.
— Учителя? — Цзо И слегка нахмурился. — На каникулах-то они посвободнее были?
— У них летние репетиторские курсы, не до поездок, — Чжу Цин прекрасно понял подтекст его расспросов. Он отложил лопатку, обернулся и мягко улыбнулся: — У нас с братом отличные отношения. Не нужно искать подвоха там, где его нет.
— Вот как? Ну и отлично.
Цзо И остался при своём мнении.
Он продолжал механически мыть зелень, уйдя в свои мысли. Чжу Цина ещё ребёнком отдали на воспитание дяде Чжу. Потом у родителей появился Цзянькан, а после смерти старика родственники едва ли показывались в этом доме. В голове Цзо И невольно складывался печальный пазл.
Впрочем, глядя на то, с каким умиротворённым видом Чжу Цин перекладывает полуготовый рис в деревянную пароварку-цзэнцзы, Цзо И решил придержать сомнения при себе.
— Лапшу с вяленым мясом пробовал, а вот рис на пару с домашней грудинкой есть приходилось? — вдруг спросил Чжу Цин.
— А? — Цзо И отвлёкся от мыслей и перевёл взгляд на потолочные балки, откуда Чжу Цин уже снимал аппетитный кусок подвяленного в дыму мяса. — Обычную свинину с рисом ел, а вот так, в цзэнцзы — нет. Опаливать шкуру надо?
— Обязательно, — кивнул Чжу Цин.
Цзо И в мгновение ока ополоснул остатки зелени, подошёл к печи и щипцами ухватил мясной отрез. Чжу Цин выгреб из топки несколько тлеющих бамбуковых поленцев и поднёс их снизу.
Опаливать шкурку вяленого мяса нужно по двум причинам: смыть осевшую сажу и нагар, а главное — сделать кожу мягкой и сочной при дальнейшей варке. Вяленое мясо без шкуры — всё равно что блюдо без души.
— Переверни, — подсказал Чжу Цин.
Как только над печью поплыл густой, соблазнительный аромат копчёностей, Чжу Цин поправил угли, и подпитанные вытопившимся жиром бамбуковые щепки вспыхнули ярче.
Цзо И ловко поворачивал кусок. В присутствии Чжу Цина он охотно брал на себя роль подмастерья: что скажут, то и сделает, причём с величайшим удовольствием.
Цзо И бросил взгляд на Чжу Цина. Тот сосредоточенно следил за огнём, и в отблесках пламени его бледное лицо казалось нежным и удивительно ярким.
Отскребя и промыв подпалённую грудинку, Чжу Цин поручил Цзо И нарезать её тонкими, почти прозрачными ломтиками. Сам же взял деревянную пароварку, уложил на дно слой риса толщиной в палец, а сверху красиво разложил шесть ломтиков золотисто-бордового мяса и пару сочных зелёных листьев.
— До чего же срез красивый, — не удержался от похвалы Цзо И.
Яркие мясные ломтики на белоснежном рисе смотрелись как картинка. А когда добавилась зелень, и вовсе возникло ощущение, будто перед глазами миниатюрный пейзаж: постные прожилки — скалы, прослойки жира — горные реки, а листья — лесные вершины над облаками.
Слой за слоем пароварку заполнили до самого верха. Накрыв её крышкой, Чжу Цин сам занялся топкой — тут требовался особый расчёт жара, который Цзо И пока не освоил.
Впрочем, Цзо И без дела не остался: почистил чеснок, вымыл пучок жгучих перцев эрцзинтяо и с десяток спелых томатов, купленных на рынке. Когда дело дошло до заправки, он полез в холодильник за яйцами и озадаченно застыл.
—…Яиц нет.
— У кого это яиц нет? — от дверей раздался весёлый голос Яо Цзянькана.
Не успел Цзо И опомниться, как Чжу Цин с подмигиванием отозвался:
— Да у брата И кончились!
— Мать твоя! — Яо Цзянькан в два шага подскочил к вытянутому лицу Цзо И. — Брат И, ты чего, только на кухню зашёл — и уже без яиц остался?!
Цзо И сощурился, переведя взгляд на с трудом сдерживающего смех Чжу Цина. Густой аромат распаренного вяленого мяса заполнял кухню. Цзо И скрестил руки на груди, опираясь на дверцу холодильника, и въелся взглядом в Чжу Цина:
— Так ты, значит, решил моими… яйцами с помидорами полакомиться?
— Пфф! — Яо Цзянькан, как раз отпивавший рисовый отвар, с треском выплюнул всё обратно.
Цзо И с удовлетворением заметил, как бледные щёки Чжу Цина мгновенно вспыхнули густым румянцем. Пробормотав, что сходит за яйцами к дядюшке Чэню, Цзо И мурлыкая какую-то мелодию, удалился.
Настроение у него было просто великолепное. На улице всё ещё слышалось его довольное, фальшивое пение.
— Брат, а вы ведь здорово ладите, — Яо Цзянькан примостился на табурете рядом с Чжу Цином и искренне улыбнулся. — Здорово, что рядом с тобой кто-то есть.
— Чего это ты заговорил как старик? — Чжу Цин справился со смущением, вернув себе привычное спокойствие, и взглянул на младшего брата. — Мама сказывала, ты девушкой обзавёлся?
— Хе-хе, — Яо Цзянькан задорно подмигнул. — Первокурсница с филфака, красавица! В следующий раз обязательно с ней приеду.
— Говоришь так, будто я тут одинокий ветеран в глуши, — Чжу Цин качнул головой. — Осенью уже на третий курс пойдёшь. С работой-то определился?
Яо Цзянькан учился на биолога. Отец надеялся, что сын останется в городском округе и устроится учителем — и по специальности, и к дому близко. В своё время он и в вуз поступил местный только по настоянию родителей.
При упоминании учебы улыбка с лица Яо Цзянькана сползла. Он забрал у брата кочергу и стал бездумно ворошить угли:
— Заманчиво уехать в другую провинцию, попробовать себя… Но ты же знаешь наших. Они костьми лягут, а не отпустят. Вот и не знаю, как быть.
Чжу Цин мягко хлопнул его по плечу:
— Если действительно хочешь вырваться — я сам с ними поговорю.
— Не надо! — Яо Цзянькан от неожиданности чуть не выронил кочергу и вцепился в рукав Чжу Цина. — Если ты заговоришь, они вообще с ума сойдут. Я сам. Мне ещё два года учиться, не вечно же тебе за меня перед родителями отдуваться.
* * *
Цзо И вернулся от бабушки Чэнь с лотком на три десятка яиц. Старуха, зная, что Цзо И живёт у Чжу Цина и продукты у них общие, наотрез отказывалась брать деньги.
— Так дело не пойдёт, Чжу Цин узнает — шкуру с меня спустит, — запротестовал Цзо И.
Наличных у него с собой изначально было немного, но за пару дней с Чжу Цином он понял, что электронные платежи в этой глуши приживаются плохо, и съездил к банкомату. Сунув в ладонь бабушки Чэнь купюру в пятьдесят юаней, Цзо И дал дёру.
— Эй, милок! Перебор же! — закричала вслед старушка.
— Самое то! — откликнулся Цзо И, уже скрывшись за поворотом.
Бабушке Чэнь ничего не оставалось, как отправить мужа на огород, а потом снести свежих овощей Чжу Цину.
Дядюшка Чэнь, только что вернувшийся с улицы, выглядел озадаченным. Заметив это, женушка поинтересовалась:
— Ты чего сам не свой?
— Да на Серебряном Утёсе беда стряслась, — проворчал старик, потирая зябнущую шею. — Чует моё сердце, скоро к Чжу Цину на поклон прибегут.
— Что ещё за беда? — Бабушка Чэнь замерла с корзиной в руках.
Старик вынул из кармана трубу, выбил пепел о край стола и насупился:
— Вчера вся семья здорова была, а нынче утром проснулись — все четверо сгорбленные, словно горбы выросли. Силы уходят, пот градом валит. Народ сказывает, за два дня люди будто на десять лет постарели.
— Из какого дома-то?
— Из Хуанов. Пятый дядя Хуан, помнишь? У которого от рождения шесть пальцев на руке.
— А-а, этот… — Старуха передала мужу две корзины. — Пятый-то парень нечист на руку. Если правда Чжу Цина звать станут, ты предупреди парня, пусть глаз с него не спускает. Тот ещё проныра.
Старик кивнул и отправился к Чжу Цину. Оставив овощи, он пересказал историю Хуан Лаоу. Яо Цзянькан и Цзо И слушали, раскрыв рты.
Чжу Цин же остался совершенно спокоен. Самого Пятого дядю Хуана он знал плохо, а вот про его покойного отца, старика Хуана, Мастер Чжу наслушался в своё время сполна. Старик тот отличался редким бесстыдством. На пороге смерти, в семьдесят пять лет, он требовал призвать Мастера Чжу, чтобы тот нашёл ему молодую девицу для «изгнания недуга свадьбой».
Надо же иметь такую наглость — верить, будто в столь преклонном возрасте молодая девушка с радостью побежит за него замуж!
Яблоко от яблони недалеко падает: пусть Чжу Цин лично с Пятым дядей Хуаном не пересекался, но замашки у того были точь-точь как у покойного папаши.
— В общем, держись от них подальше.
— Спасибо, дядюшка Чэнь, я всё понял, — Чжу Цин с улыбкой проводил старика до ворот.
Обернувшись, он обнаружил, что Цзо И и Яо Цзянькан стоят плечом к плечу у дверей кухни и внимательно на него смотрят.
Чжу Цин усмехнулся:
— Рис готов. Брат И, неси пароварку в дом, я быстро овощи обжарю.
Чертовщина на Серебряном Утёсе мгновенно вылетела у гостей из головы. Яо Цзянькан утащил цзэнцзы в гостиную, Цзо И взялся за раздувальный мех, а Чжу Цин в считанные минуты состряпал два лёгких блюда: перец «тигриная шкура» и огромную миску томатов с яйцом.
Рис с вяленым мясом вызвал бурю восторгов.
Еду смели без остатка, а Яо Цзянькан даже выпросил рецепт, чтобы попробовать приготовить нечто подобное в обычной рисоварке.
— В рисоварке просто укладывай мясо поверх крупы, лишняя вода не помешает, — объяснял Чжу Цин, пока брат усердно конспектировал всё в заметки телефона.
Когда стемнело, Цзо И погрел огромный котёл воды, и все трое с удовольствием умылись с дороги.
— Брат, я с тобой спать буду! — едва ополоснувшись, заявил Яо Цзянькан, на что тут же получил от Цзо И убойный, полный искреннего изумления взгляд.
— Т-ты чего так смотришь? — смутился парень.
— Да нет, ничего, — с невинным видом отозвался Цзо И. — Я-то грешным делом думал, что такие самостоятельные парни, как ты, предпочитают спать отдельно.
Услышав это, Яо Цзянькан мгновенно взвился:
— Да я супер-самостоятельный!
И тут же повернулся к Чжу Цину:
— Брат, я в малой комнате лягу!
И гордо ушагал к себе.
В гостиной остались только Чжу Цин и Цзо И.
Чжу Цин с улыбкой посмотрел на довольного Цзо И:
— Специально поддел?
— И вовсе нет, — Цзо И беспечно прищурился. — Скажешь, я не прав? Он же у тебя ужас какой самостоятельный.
— Он просто терпеть не может, когда его считают ребёнком, — тихо вздохнул Чжу Цин, глядя в тёмный двор. — Из-за моих болячек родители опекали его сверх меры. Словно на поводок посадили, до сих пор вырваться не может.
Тема явно выходила тоскливой. Цзо И кашлянул и лукаво перевёл разговор:
— Ты вроде говорил, что хотел полакомиться кое-чем моим?
Чжу Цин только хмыкнул:
— Брат И, а ты слыхал про популярное выражение в сети?
— Какое? — спросил Цзо И и тут же понял, что попался.
Чжу Цин чуть наклонил голову и ласково ухмыльнулся:
— Раскатал ты губу, брат И. Мечтать не вредно.
Цзо И:…