— Фамилия? Имя? Откуда приехали? Предъявите удостоверение личности!
Едва они переступили порог полицейского участка, как офицер Сун препроводил обоих в допросную и с ходу обрушил на них очередь из вопросов.
У Юйминь дрожал всем телом. Суетливо вытащив из узелка собственный паспорт, он протянул его полицейскому. Но тут же вспомнил, что у Ши Ланя нет никаких документов, и панически запричитал:
— Всё пропало! Господин Ши, я потерял ваше удостоверение!
Чжу Цин чуть повернул голову и моргнул, наблюдая за этим наигранным спектаклем. А затем, под ошеломлённым взглядом спутника, спокойно выложил на стол перед офицером Суном настоящий паспорт.
Полицейский подхватил оба документа:
— У Юйминь, уроженец деревни Ушань, уезд Мучуань, город Аш?
— Всё так.
— А ты — Ши Лань из той же деревни? Это ещё что за имя такое? В честь поговорки про «вечную любовь, пока море не высохнет и камни не разрушатся»? Ну и чувство юмора у твоих родителей, ха-ха! — усмехнулся офицер.
Ши Лань поднял на него тяжёлый, ледяной взгляд. По допросной мгновенно пробежал ощутимый мороз. Офицер Сун, так и не поняв, чем навлёк на себя немилость задержанного, ёжился и накинул на плечи куртку, висевшую на спинке стула.
У Юйминь подметил, как потемнел в лице его спутник. Честно говоря, окажись он на его месте, тоже не потерпел бы подобного: имя дают родители, и если сам ты можешь быть им недоволен, то чужакам насмехаться не позволено.
— Ладно, выкладывайте свою схему, — сказал офицер Сун, делая записи в журнале. — Как вы умудрились облапошить девушку, заставив её добровольно отвалить кучу денег за эту каракулю?
— Мы... мы никого не обманывали! — испуганно подал голос У Юйминь.
Ему искренне было обидно. Сделка только-только состоялась, деньги не успели даже согреть карман, как их тут же отняли, да ещё и допрашивают словно мошенников!
— Запираетесь, значит? — хмыкнул офицер Сун. — Уж поверьте, у нас найдётся пара способов заставить вас заговорить. Это полицейский участок, а не сельсовет! Сознавайтесь!
В этот момент в помещение вошёл капитан Ли Лаоу, потирая левое плечо:
— Всё ещё возишься с ними? За столько времени так ничего и не выудил?
Офицер Сун мгновенно преобразился: угодливо закивал, заверяя начальника, что сейчас всё закончит.
Ли Лаоу уже собрался уходить, как вдруг заметил, что задержанный не сводит глаз с его... левого плеча.
Вспомнив, какими уловками обычно пользуются аферисты, Ли Лаоу внутренне усмехнулся. Сделав невозмутимый вид, он подошёл ближе, встал рядом с подчинённым и с вызовом спросил у Ши Ланя:
— Что, у меня на плече что-то есть?
Ши Лань посмотрел на маленькую девочку, которая сидела на плече капитана и беззаботно перебирала его седые волосы, и молча кивнул.
— Ну надо же! Мало того что на улице людей дурите, так ещё и в полицию припёрлись со своими фокусами?! — взвился офицер Сун. Из уважения к командиру он не мог терпимо относиться к тому, что у него на глазах пытаются обвести вокруг пальца Ли Лаоу.
— Да правда мы никого не обманывали! — взмолился У Юйминь так отчаянно, что у капитана зазвенело в ушах.
Поморщившись, Ли Лаоу почесал за ухом, уселся напротив Ши Ланя и с показным любопытством спросил:
— Ну так просвети меня, что же там у меня на плече?
Чжу Цин положил руки на стол и слегка подался вперёд:
— Я скажу. А ты вернёшь наши деньги?
Офицер Сун вытаращил глаза и уже собрался рявкнуть, но Ли Лаоу остановил его жестом. Изогнув бровь, капитан кивнул:
— Ладно. Если то, что ты скажешь, окажется убедительным, я верну ваши деньги.
— Шеф! — выдохнул офицер Сун, не веря собственным ушам.
У Юйминь же, услышав это, просиял — казалось, деньги уже возвращаются в их кошелёк.
Ли Лаоу на мгновение застыл, разглядывая реакцию этой парочки. Слишком уж искренне они себя вели.
— На твоём левом плече сидит твоя внучка, — тихо произнёс Чжу Цин. — Она умерла совсем недавно и пришла попрощаться.
От этих слов у Ли Лаоу едва не разорвалось сердце от гнева.
— Ты что несёшь, мразь?! Кто умер?! Кто, мать твою, умер?! — взревел он.
Чжу Цин, которого мёртвой хваткой схватили за грудки, всё так же спокойно повторил:
— Твоя внучка. Около десяти минут назад.
Ли Лаоу потерял контроль над собой и сжал кулак, намереваясь со всей силы врезать парню по лицу!
— Шеф, не надо! — офицер Сун бросился наперерез, а У Юйминь воспользовался замешательством и выдернул Чжу Цина из рук полицейского.
— Полиция бьёт людей! Люди, смотрите, полиция применяет силу! Угрозами ничерта не добились и распустили руки!
Эту фразу У Юйминь почерпнул из боевиков, даже не подозревая, что однажды применит её на практике.
На шум из соседних кабинетов выскочили сотрудники. Увидев, что буянит сам Ли Лаоу, они замешкались:
— Капитан, утихомирьтесь!
— Утихомириться?! Как я, по-вашему, должен утихомириться?! Эта тварь проклинает мою внучку!
Двухлетняя внучка была для Ли Лаоу отдушиной, о чём знал весь участок. Девочка с рождения росла болезненной, и вот теперь какой-то шарлатан смеет хоронить её заживо! С его вспыльчивым нравом сдержаться было невозможно.
— Капитан Ли! Капитан! Вам звонит жена!
Из толпы выбежал полицейский, держа в вытянутой руке сотовый. Ли Лаоу провёл ладонью по лицу, забрал телефон, и коллега тут же выпихнул его в коридор, сделав знак офицеру Суну.
Когда в кабинете никого не осталось, офицер Сун тяжело вздохнул и посмотрел на невозмутимого Чжу Цина:
— Ты специально его спровоцировал?
— Нет, — буркнул Чжу Цин и отвернулся, явно не желая продолжать разговор.
Едва офицер Сун собрался возобновить допрос, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял бледный как полотно Ли Лаоу. Его сухие, дрожащие губы еле разжались, а взгляд приковало к Чжу Цину:
— Откуда... откуда ты узнал?
Только что жена сообщила по телефону, что малышка скончалась. Десять минут назад. И ровно десять минут назад, если отбросить вспыхнувшую потасовку, Чжу Цин произнёс свои слова.
Чжу Цин встретил его взгляд. В его тёмных зрачках застыла глухая бездна:
— Понял, потому что видел её. Она сидела на твоём плече, звала тебя дедушкой и пересчитывала твои седые волосы.
Слёзы хлынули из глаз Ли Лаоу. Его качнуло. Офицер Сун испуганно подскочил и поддержал начальника за локоть.
— Закрой дверь... и выйди, — хрипло выговорил Ли Лаоу.
Офицер Сун не посмел спорить и мгновенно исчез за дверью.
У Юйминь, глядя на покрасневшие глаза полицейского, тихо произнёс:
— Примите мои соболезнования.
— Угу.
За долгие годы службы в уголовном розыске Ли Лаоу видал всякое. Запрокинув голову, он сглотнул подступающие слёзы, глухо кашлянул и уставился на Чжу Цина:
— Одно это ещё не доказывает вашей невиновности перед той девушкой, так что отпустить вас я не могу. Но эти деньги я вам верну.
С этими словами Ли Лаоу выдвинул ящик стола Суна, достал оттуда тысячу двести юаней и протянул Чжу Цину.
Уголок губ Чжу Цина едва заметно приподнялся. Он забрал купюры, но на этот раз не стал отдавать их У Юйминю, опасаясь, что их снова изымут.
— И... как же нам теперь доказать свою правоту и выбраться отсюда? — суетливо спросил У Юйминь.
— Та девушка. Если она придёт сюда и подтвердит, что вы чисты, я вас отпущу.
У Юйминя темнело в глазах. Они планировали после помощи Сунь Чжи ждать её возле будки охранника, а теперь их упекли в участок, и никаких контактов девушки у них нет...
Чжу Цин спокойно отозвался:
— Идёт. Её зовут Сунь Чжи, живёт в жилом комплексе «Цзиньчэнь», корпус три, подъезд два, квартира 502. Больше мы ничего о ней не знаем.
Ли Лаоу долго всматривался в юношу, а затем медленно поднял руку и коснулся своего левого плеча:
— Она... всё ещё здесь?
Чжу Цин качнул головой:
— Ты испугал её, когда замахнулся кулаком. Она уже ушла на перерождение.
Ли Лаоу онемел.
* * *
Купив всё, что велел Чжу Цин, Сунь Чжи не стала сразу возвращаться домой. Она отыскала не слишком удалённый перекрёсток неподалёку от своего ЖК. Парень предупредил: после ритуала нельзя садиться в такси, нужно идти пешком, поэтому пришлось выбирать место в шаговой доступности.
В конце концов, одинокая девушка, бродящая по улицам в полночь, рискует пострадать от дурных людей ничуть не меньше, чем от нечистой силы.
Около одиннадцати сорока ночи Сунь Чжи выскочила из дома с пакетом в руках.
Следуя указаниям Чжу Цина, она встала на перекрёстке лицом на запад, сожгла ритуальную бумагу и зажгла красную и белую свечи. Когда всё прогорело дотла, она откупорила бутылку спиртного и чашка за чашкой вылила его в знак почтения перед тем духом.
Закончив, Сунь Чжи тяжело сглотнула, крепче прижала к груди сумочку и поспешила обратно к комплексу.
Ночной ветер обжигал прохладой. Ещё минуту назад на улице царило полное безветрие, но стоит ей повернуться спиной, как поднялся шквалистый порыв!
Подхваченный ветром пепел сгоревшей бумаги закружился в воздухе вокруг Сунь Чжи. Девушка на миг зажмурилась, а затем, стиснув зубы от страха, упрямо шагнула вперёд.
— Сунь Чжи! Мы же клялись быть лучшими подругами навсегда! Клялись, что раз не удалось родиться в один день, то умрём вместе! Почему ты не пришла ко мне?! Почему нарушила клятву?! Стой! Не смей уходить!
Детский, но полный ядовитого упрёка голос донёсся из темноты за её спиной. Сунь Чжи замерла на месте. Лицо её исказилось от ужаса, губы задрожали:
— Чжао Цяо?..
Чжао Цяо была её самой близкой подругой детства. Но в пятнадцать лет девочка тяжело заболела и скончалась. Сунь Чжи, не в силах смириться с утратой и помня об их клятве, тогда вскрыла себе вены.
Как раз о том и говорил Чжу Цин: в тот день, поддавшись желанию умереть, она сама приманила к себе неупокоенного духа злой доли.
Вспомнив о неупокоенном духе, Сунь Чжи мгновенно очнулась!
Утереть холодный пот не было времени — уставившись в землю, она бросилась вперёд.
— Сунь Чжи! Сунь Чжи! — не умолкал надрывный крик за спиной. — Ах ты дрянь! Лгунья!
Глотая слёзы, Сунь Чжи прибавила шагу.
Спустя пару минут голос Чжао Цяо затих. Но не успела девушка перевести дух, как позади раздался голос её бывшего парня:
— Чжи-Чжи, прости меня... Пожалуйста, дай мне шанс, давай начнём всё сначала?
До боли знакомый и одновременно чужой голос больше не заставил её помедлить. Осознав правду, она понимала: этот изменник не стоил и капли тех терзаний, что принесла ей гибель подруги.
Когда ворота жилого комплекса были уже совсем близко, за спиной Сунь Чжи грохнула канонада ужасающих звуков.
Скрежет сминаемого металла, визг тормозов, дикие крики прохожих и предсмертные вопли... Но страшнее всего было то, что один из сбитых пешеходов от удара взлетел в воздух и рухнул прямо перед ней!
Сунь Чжи увидела лишь ноги жертвы, но обувь на них заставила её поджилки трястись. Вскрикнув, девушка забыла обо всём на свете, обернулась и кинулась к лежащему телу:
— Мама!
Однако стоило ей коснуться окровавленного тела, как чья-то ледяная рука сжала её запястье!
— А ты всё-таки обернулась...
Сухой, скрипучий голос заставил Сунь Чжи оцепенеть. Она в ужасе подняла глаза — и увидела, как «жертва» медленно поворачивает голову, открывая точно такое же лицо, как у неё самой.