Цзо И и опомниться не успел, а неупокоенная девица уже дала дёру.
— И чья это нечисть тут шлялась?..
Цзо И тяжело вздохнул. За день у него и без того накопилось немало злости, а тут ещё эта тень, крадущаяся впотьмах! Раздражение мгновенно переросло в ярость. Тяжело печатая шаг, он с грохотом распахнул калитку и злобно гаркнул вслед удравшему призраку:
— На том свете уже, а всё туда же — за чужими заборами подглядывать! Ты чего посреди ночи в чужой двор мылишься?!
Прижавшись к кирпичной кладке с внешней стороны стены, призрачная девица дрожала всем телом. В отличие от обычных людей, от этого человека веяло несносным, обжигающим жаром — не страстным порывом, а самым настоящим, испепеляющим зноем янской энергии. Взглянув на клубы тьмы, сочащиеся из собственного призрачного предплечья, и услышав грозный оклик, она не посмела задержаться. Бросив на окно Цзян Цзявэня долгий, тоскливый взгляд, дух растворился в ночной тени.
Голос Цзо И прозвучал не то чтобы слишком громко, но в ночной тишине разнесся отчетливо. Чжу Цин, во всяком случае, всё прекрасно слышал.
Лениво прислонившись к дверному косяку, он бросил:
— Заходи давай, спать пора.
— Сейчас, — тут же отозвался Цзо И. — Мне б воды горло прополоскать.
— В доме есть.
—... Иду.
Цзо И оживленно вернулся, махом осушил кружку воды и щелкнул выключателем, погружая комнату во тьму. Улегшись на своё место, он негромко заговорил о подозрительном призраке:
— Точно за братьями Цзян увязалась. Только вот странно: умерла, а ни капли злобы или обиды в ней нет.
Он осекся, и тут его озарило:
— Постой, так это та самая возлюбленная Цзян Цзявэня?
— Угу, — отозвался Чжу Цин и уточнил, где именно замешкался дух. — Теперь понятно, откуда у Цзявэня эти сны.
— Выходит, она умерла, но расстаться с ним так и не смогла, — с досадой прицокнул языком Цзо И. — И вот уже два года является ему во сне, продолжая этот роман.
Надо же, чертова великая любовь. Звучит вроде и трогательно... а на деле — сплошная горечь.
Помолчав немного, Чжу Цин тихо спросил:
— Не боялся, что они услышат твои крики?
— Чего бояться-то? — усмехнулся Цзо И. Его бархатистый голос в темноте звучал особенно заманчиво. — Я бы скорее пожалел, если б они не услышали.
В конце концов, старший из братьев, Цзян Цзяшу, был далеко не так прост, каким пытался казаться.
* * *
На следующее утро Чжу Цин поднялся спозаранку, чтобы настряпать домашней лапши. Цзо И крутился рядом — разводил огонь в печи, мыл зелень. Цзян Цзяшу молча стоял в дверном проеме кухни, наблюдая за их слаженными движениями, и в его глазах проскальзывала глубокая задумчивость.
— Брат, ты чего тут застыл?
Цзян Цзявэнь спал из рук вон плохо. Если точнее, ему так и не удалось увидеть во сне свою девушку, как бы он ни пытался заставить себя провалиться в забытье. Поднявшись ни свет ни заря, он хмуро дымил сигаретой во дворе и как раз заметил, что брат вышел из комнаты и неподвижно уставился на порог кухни. Затушив бычок, Цзявэнь с недоумением подошел ближе.
Цзян Цзяшу обернулся и со вздохом посмотрел на него:
— Тебе бы отвыкать от привычки окликать меня из-за спины.
— Э-э... да я забыл, — Цзявэнь взъерошил шевелюру и уже собирался заглянуть в кухню, но брат крепко взял его за локоть и вывел во двор.
Почувствовав въевшийся в одежду младшего запах табака, Цзян Цзяшу тихо спросил:
— Опять не приснилась?
От этих слов и без того взвинченный Цзявэнь окончательно потерял самообладание. Он сделал несколько нервных шагов взад-вперед и, прерывисто дыша, заговорил:
— За последние два месяца она приходит ко мне всё реже. А если и появляется, то в такой тоске... Я чувствую, прямо нутром чую, что произошло что-то ужасное! Но она молчит, ничего не рассказывает!
Встревоженный до предела, Цзявэнь со всего маху сокрушил кулаком кирпичную стену. На костяшках мгновенно выступила кровь. Однако вид собственных ссадин лишь подлил масла в огонь — охваченный безумием, он принялся исступленно колотить по тому же месту.
— Прекрати! — рявкнул Цзян Цзяшу, мгновенно перехватив его окровавленную руку.
Цзявэнь попытался отпихнуть брата. Но хоть Цзяшу и уступал ему в росте, силой обделен не был: он сходу прижал младшего к стене, намертво зафиксировав его голову, и процедил с яростью:
— Научись наконец держать себя в руках!
— Я за Юйфэй боюсь! Я с ума по ней схожу! С ней точно что-то стряслось... Брат, с ней точно случилась беда! — голос Цзявэня сорвался, и по щекам потекли слёзы.
Чжу Цин стоял на пороге кухни и, дослушав доносившийся с улицы разговор, тихо вздохнул:
— Зови их к столу, лапша готова.
— Угу, — Цзо И, сложа руки на груди, отлепился от дверного косяка и длинными шагами направился к выходу из двора.
Услышав приближающиеся шаги, Цзян Цзяшу разжал хватку и заботливо разгладил мятную куртку на плечах младшего. Едва Цзо И показался за калиткой, Цзяшу как раз отстранился. Цзявэнь, все еще глотающий слезы, выглядел крайне жалко. Не желая показывать свою слабость чужаку, он низко опустил голову, так что длинная челка полностью скрыла заплаканное лицо.
— Пошли завтракать. Младший брат Чжу уже понял, что за чертовщина происходит с твоими снами, — бросил Цзо И и развернулся обратно во двор.
Братья переглянулись.
— Брат?.. — растерянно пробормотал Цзявэнь.
В глазах Цзян Цзяшу мелькнуло облегчение. Хлопнув младшего по плечу, он подтолкнул его:
— Заходи.
Но Цзявэнь внезапно отшатнулся и упрямо поджал губы:
— Ты же утверждал, что мы приехали подлечить тебя?
— Я тебя не обманывал, — не меняясь в лице, ровным тоном отозвался Цзяшу. — Просто Чжу Цин разглядел и твою беду. Почему бы не разобраться со всем разом?
— Разобраться?! Нет... Нет-нет-нет! — Цзявэнь продолжал отступать к воротам. — Мне ничего не нужно! Вы же хотите навредить Юйфэй, да?! Не выйдет! Я не дозволю вам прикоснуться к ней!
Бросив эти слова, он рванулся прочь, но Цзян Цзяшу сработал на опережение: один короткий, точный удар в челюсть — и Цзявэнь без чувств повалился на землю.
Цзяшу неспешно снял очки, размял затекшее запястье и глумливо хмыкнул:
— Цзявэнь и так тюфяк, а ты даже с ним сладить не можешь.
Затем он аккуратно водрузил очки обратно на переносицу и с абсолютным спокойствием проговорил сам себе:
— Я не привык, в отличие от некоторых, решать вопросы исключительно мордобоем.
В следующее мгновение его лицо исказилось в злобной гримасе, и он выплюнул:
— Да пошёл ты нахуй, умник!
Однако уже через секунду выражение лица снова стало отстраненно-вежливым. Наклонившись, Цзяшу подхватил приходившего в себя, мутного от боли Цзявэня и негромко бросил:
— Угомонись. Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцены.
Цзо И как раз расставлял на столе исходившие паром пиалы с лапшой. Увидев, как Цзян Цзяшу втаскивает обмякшего брата, он лишь изогнул бровь:
— Помочь?
Слова прозвучали исключительно ради приличия — сам Цзо И даже с места не сдвинулся.
Цзяшу ответил ему едва заметной ухмылкой:
— Сами справимся.
Чуть оклемавшийся Цзявэнь снова дернулся к выходу, но вошедший в главную комнату Чжу Цин ровным голосом произнес:
— Шагнешь за порог — и свою девушку больше никогда не увидишь.
Цзявэнь застыл как вкопанный и впился в Чжу Цина безумным взглядом:
— Что ты сказал?!
— Садись за стол. Поешь, потом поговорим, — спокойно выдержал его напор Чжу Цин.
— Цзявэнь, — Цзяшу усадил брата на скамью и пододвинул к нему дышащую ароматом пиалу. — Ешь.
Цзявэнь схватил палочки и принялся жадно, судорожно заглатывать лапшу, едва не поперхнувшись. То ли голод сказался, то ли угощение оказалось невероятно вкусным, но опорожнив миску, он сбивчиво попросил добавки.
Едва с завтраком было кончено, Цзо И молча собрал пустую посуду и отправился к раковине. Цзян Цзяшу взглянул на него с еще большим изумлением:
— Надо же. Наследник семейства Цзо — и на подхвате по хозяйству.
Чжу Цин лишь слегка улыбнулся и перевел тему:
— Поговорим о невесте Цзявэня. Покинув этот мир, ее дух так и не смог смириться с разлукой. Чтобы оставаться рядом, она нашла какой-то способ проникать в твои сны. Но за это приходится платить собственными духовными силами.
Приняв на себя тяжесть возникшей паузы, Чжу Цин добавил:
— Когда её душа истощится окончательно, она просто сгорит без остатка.
От этих слов глаза Цзян Цзявэня мгновенно налились кровью.