Яо Цзянькан на том конце провода заметил: даже когда Цзо И вышел из кадра, с лица матери не сходила счастливая улыбка. Стало ясно — они и впрямь наладили отличный контакт.
— Ну что ты закис? — с юмором пожурила его мать, глядя с экрана. — Сидишь с миной, будто на похоронах. Впервые в чужой дом пришёл, понятно, что неловко, но привыкать-то надо! Я вон когда за твоего отца выходила, тоже поначалу места себе не находила…
Цзянькан слушал-слушал и постепенно почувствовал подвох: мама-то рассказывала про свои отношения со свекровью после свадьбы! Но он же замуж не выходил, да и вообще мужик — с какой стати ему мыть голову тещё?
Тесть его за такое на месте прибьёт.
Увидев, как ловко и привычно Цзо И откупорил бутылку, Чжу Цин ухмыльнулся:
— Сразу видно опыт. Часто за воротник закладываешь?
Цзо И приподнял бутылку:
— Старик Фан — прожжённый алкаш. Из-за него и навострился. Но теперь наши пути разошлись, так что открывать бутылки я отныне буду только для тебя.
— Соловей, — с лёгким смешком выдохнул Чжу Цин.
Цзо И поспешно наполнил его бокал:
— Прошу.
Затем уделил внимание отцу и закончившей разговор матери Яо. Все вместе они дружно звякнули хрусталем.
— С Праздником середины осени!
— Здоровья всем и радости!
* * *
На следующий день около полудня Чжу Цин и Цзо И попрощались с четой Яо. Заскочив в торговый центр за лунными пряниками, они по дороге связались по видеосвязи с дедушкой И. Прошлой ночью, когда они пытались ему дозвониться, старик вместе с дедушкой Линем был с головой поглощён праздничным гуляньем в компании местных пенсионеров, так что обменялся с ними лишь парой фраз и спешно отключился.
— Мне твой отец звонил, — со вздохом проговорил дедушка И, в чьём голосе послышалась застарелая печаль. — Ну сам подумай, нельзя же вам вечно так враждовать…
Услышав это, Цзо И быстро подмигнул Чжу Цину. Тот не успел сообразить, в чём дело, как Цзо И принялся с нарочитыми помехами тянуть гласные:
— Алло… С-связь… пропа… гу-гу…
И тут же сбросил вызов.
— Не хочу ничего о нём слышать, — тихо пояснил Цзо И, повернувшись к Чжу Цину.
Чжу Цин сжал его ладонь:
— И не слушай.
В деревню они въехали уже на закате. Старик Чжао и старик Ли уехали справлять праздник по домам, так что усадьба встретила их непроглядной тьмой. Посёлок долго бурлил жизнью, и такая внезапная тишина казалась непривычной.
Но для Цзо И этот вечер был просто идеален. Едва Чжу Цин доел лунный пряник и умылся, как тут же оказался увлечён в спальню, где оба «трудились» не покладая рук до самого утра.
На следующий день гостевой дом так и не открылся. Принеся хурму, Линь Чэнбинь заметил у ворот машину Цзо И, однако двери комплекса были заперты. Он набрал номер Цзо И и, услышав сонное, хриплое бубнение, опешил:
— Вы что, всё ещё дрыхнете?
— Угу…
Чжу Цин в его объятиях, беспокоенный звонком, пробормотал что-то и уткнулся носом ему в грудь. Цзо И безо всяких угрызений совести скинул вызов, крепче сжал юношу и снова погрузился в сон.
Линь Чэнбинь лишь покачал головой. Оставив пакет с хурмой на крыше авто и сфотографировав его для наглядности, он отправился на чайные плантации.
Когда Чжу Цин проснулся, Цзо И разбирал сообщения в рабочем чате. Заметив, что партнёр открыл глаза, он отложил телефон, прильнул к его разрумянившейся щеке и поцеловал:
— Проголодался? Тётушка Линь зовёт нас к себе на ужин.
Чжу Цин сел на кровати:
— Который час?
— Полседьмого. Как раз успеем собраться.
В деревнях ужинают поздно.
Когда они с подарочным набором подошли к дому Линей, Чэнбинь как раз собирался идти за ними.
— Наконец-то проснулись?
— Проснулись, — Чжу Цин слегка смутился и сделал знак Цзо И вручить подарок. — Это из города, вкусные штучки, попробуйте.
Линь Чэнбинь отказываться не стал. Забрав коробку, он спросил, забрали ли они хурму с крыши машины. Цзо И похлопал себя по животу:
— Уже переварили.
Хурму прислал двоюродный брат Чэнбиня. Это был хрустящий сорт — в отличие от мягкой, та приятно похрустывала на зубах, по текстуре напоминая яблоко, хотя по вкусу почти не отличалась от обычной. Цзо И съел парочку, а всё остальное умял Чжу Цин.
— Очень вкусная, — с улыбкой подтвердил Чжу Цин.
— У нас ещё есть! На обратном пути обязательно захватите.
Чэнбинь шёл впереди, они за ним. Ужин оказался пышным: тётушка Линь обзавелась большой пароваркой, так что Чжу Цин наелся от души. Погостив у Линей ещё немного, они прихватили очередной пакет с хурмой и отправились к Жэнь Цзие.
Отец Цзие тоже приехал домой на праздник и встретил гостей с невероятным радушием:
— Кабы не вы, не видать нам такого дохода! Спасибо вам огроменное! — У дяди Жэня даже глаза покраснели от нахлынувших чувств.
В разгар разговора Жэнь Цзие получил новое сообщение от клиента с индивидуальным запросом. Тот настаивал, чтобы мастера лично приехали к нему.
Чжу Цин с Цзо И заглянули в экран.
— Завёлся злой дух? — Чжу Цин откинулся назад и спокойно сказал Цзие: — На дом мы не выезжаем. Устраивает — пусть оформляет заказ, нет — на нет и суда нет.
Жэнь Цзие кивнул и быстро отпечатал ответ. Клиенту такой расклад явно не понравился, и он принялся завышать ценник: сначала десять тысяч, потом двадцать, а затем и вовсе замахнулся на полмиллиона юаней.
Цзие вопросительно воззрился на Чжу Цина. Тот качнул головой:
— Злой призрак просто так не мстит. Этот человек сам непрост и нечист на руку.
Цзо И согласился:
— Выуди у него имя и адрес. Я пробью по своим каналам.
* * *
Позже, когда они уже уютно устроились на диване перед телевизором, от Жэнь Цзие пришло уведомление: клиент опомнился и оформил заказ на полмиллиона. Заодно переслал имя и адрес.
Цзо И отдал распоряжение своим людям, и не прошло и тридцати минут, как на его почту пришёл полный досье-пакет.
— Ого, а персонаж-то не из простых. Даже в новостях светился, — хмыкнул Цзо И, мельком пробежав глазами по экрану, после чего передал телефон Чжу Цину, а сам вернулся к лущению семечек для своего спутника.
Чжу Цин внимательно вчитался.
Цао Юнлян. Название его имени действительно мелькало в прессе, вот только главную роль в скандале играл не он, а его личный водитель.
Три года назад шофёр без спроса взял его «Мазерати», чтобы произвести впечатление на девицу, и на ночной дороге сбил двадцатилетнего парня. Бедняга погиб страшной смертью: невредимыми остались разве что ступни, всё остальное месивом раскатало по асфальту. Как выяснилось на допросе, водитель панически перепугался и решил скрыть следы — раз за разом переезжал несчастного колёсами. Закончить «утилизацию» он успел только наполовину: его застукали свидетели.
После ареста водитель отпираться не стал и сознался во всех подробностях. Родственники погибшего категорически отказались от денежных компенсаций, требуя высшей меры, и в конце года убийцу приговорили к смертной казни.
Что же до самого Цао Юнляна, то в интервью о том, «как он относится к тому, что подчинённый угнал машину и лишил человека жизни», тот со скорбной миной на лице распинался о сочувствии к обеим семьям. Более того, он пожертвовал родным жертвы полмиллиона юаней, а семье шофёра негласно перевёл сотню тысяч.
Если деньги пострадавшим вручались под вспышки камер, то о помощи семье убийцы общественность узнала лишь благодаря утечке. Это спровоцировало бурю в сети даже спустя полгода: пользователи открыто сомневались, правда ли за рулём сидел водитель? ДТП произошло в «слепой зоне» камер видеонаблюдения, а неправдоподобное великодушие благодетеля Цао казалось чересчур подозрительным. Впрочем, раз приговор вступил в силу, шумиха со временем улеглась.
И вот теперь этот человек объявляется у них, утверждая, что его донимает мстительный дух.
Чжу Цин поглядел на фотографию Цао Юнляна и сокрушённо улыбнулся:
— Этому человеку суждено было испустить дух ещё три года назад. Однако он до сих пор коптит небо.
Цзо И наклонился ближе и присмотрелся к снимку. Применив познания в физиогномике, которым обучил его Чжу Цин, он едва заметно кивнул:
— И впрямь печать скорой смерти на лице. Выходит, этот призрак — как раз то, благодаря чему он всё ещё цепляется за жизнь.
Чжу Цин ласково погладил его по голове:
— Молодец, умеешь применять знания.
Цзо И хмыкнул и вальяжно улёгся головой ему на колени:
— Грязное дельце.
— У всякой обиды есть виновник, у всякого долга — заимодавец, — произнёс Чжу Цин. Голос его звучал отстранённо и прохладно. — Я могу отогнать духа, но заказчику придётся расплатиться по счетам. Всё по обоюдному согласию. Не захочет — отменим заказ. Делов-то.
Цзо И обожал его в такие моменты. Обхватив юношу за талию, он уткнулся лицом ему в живот. Чжу Цин с улыбкой посмотрел на ластящегося к нему спутника и продолжил отправлять в рот семечки, не сводя глаз со слезливой дорамы.
* * *
Спустя пару дней вернулись старик Чжао и старик Ли, укутанные коробками и сумками с деревенскими гостинцами. Маленькая кладовая Чжу Цина оказалась забита под завязку. Когда Цзо И заметил, как тот постоянно чем-то лакомится, он тут же заказал целую фуру с яствами. Кладовка вместить такое не смогла, поэтому припасы пришлось временно сгрузить в одну из свободных комнат.
— Ты как дитя малое, — фыркнул Чжу Цин, ткнув его пальцем в бок. — Лишь бы соревноваться!
Цзо И перехватил его ладонь:
— Никакое это не соревнование. Просто признак моей некомпетентности. Как я мог допустить, чтобы у моего парня закончились сладости?
Против такой логики не попрёшь. Понимая, что всё равно всё отправится к нему в желудок, Чжу Цин спорить не стал. Погода стояла свежая, осенняя — в такие дни даже заготовка дров в горах приносит лишь удовольствие.
Ещё через пару дней пожаловал сам Цао Юнлян.
Прибыл он в одиночестве на полуразвалившейся, неприметной колымаге, явно ему не принадлежавшей. От холёного мужчины со снимков в досье — весившего под семьдесят килограммов — не осталось и следа. Сидящий перед ними человек высох килограммов до пятидесяти, а его скулы обтянуло сухой кожей.
— Я Цао Юнлян. Неделю назад я оформил заказ в вашем интернет-магазине, но никак не ожидал оказаться в какой-то деревенской забегаловке! — нервно заговорил осунувшийся гость, с явным пренебрежением разглядывая парочку. — Мне нужен настоящий мастер! Вы занимаетесь мошенничеством! Я отменяю заказ!
Голос его сорвался на визг. Чжу Цин же, не обращая внимания на вопли, пристально вглядывался ему прямо в грудную клетку. Под этим тяжёлым взглядом Цао Юнляна пробил озноб:
— Ты… чего уставился?
— А я-то гадал, как тебе удалось протянуть так долго, — Чжу Цин указал пальцем в область его сердца. — Так вот оно что: ты пересадил себе чужой орган. Чьё это сердце? Досталось законным путём или…
Цао Юнлян побледнел, росинки пота выступили у него на лбу, а спесь мгновенно испарилась:
— Что за чушь ты несёшь?!
Цзо И смерил его ледяным взглядом:
— Господин Цао, рекомендую проявить благоразумие. Если желаешь избавиться от донимающего тебя призрака, выкладывай всё без тайн.
— Впрочем, можешь молчать, — с лёгкой усмешкой добавил Чжу Цин. — Мы всегда можем выйти на связь с твоим призраком. Но если тот предложит плату пощедрее, ещё неизвестно, чью сторону мы примем.
— Так это ты… тот самый мастер? — Цао Юнлян мрачно вылупился на юношу.
— Он самый, — спокойно подтвердил Чжу Цин.
Мужчина перевёл взгляд на его спутника:
— А ты кто такой?
— Я личный телохранитель господина мастера.
Цзо И взял незрелый грецкий орех и лёгким сжатием кулака раздавил его в труху. Осколки скорлупы со звоном посыпались на стол.
У Цао Юнляна упало сердце. Это место явно не было рядовой туристической усадьбой, да и эти двое точно не походили на шарлатанов.
Помявшись, Цао Юнлян вытащил телефон и прямо при них оформил второй заказ ещё на полмиллиона.
— Я плачу вам миллион! Поделюсь всем, но с условием: ни одна живая душа больше о сделке не узнает. Иначе… если я пойду ко дну, я и вас за собой утяну!
— Ты сейчас пытаешься нам угрожать? — ровным тоном перебил Чжу Цин.
Цао Юнлян сжал губы:
— В бизнесе нужно соблюдать договорённости.
— Честность — наш главный принцип, — ответил Чжу Цин. — Твоя цель — избавиться от демона. Если мы заставим его убраться, уговор будет исполнен. Но чтобы изгнать духа, потребуется твоё полное содействие. Ведь… — Чжу Цин снова стрельнул взглядом в область его сердца, отчего Цао Юнлян непроизвольно отшатнулся. Видя это, Чжу Цин и Цзо И переглянулись с едва заметной ухмылкой. — Ведь злого духа так просто не выкуришь.
— А уничтожить его нельзя?! — вскричал Цао Юнлян.
— Уничтожить? — Чжу Цин наигранно изумился. — Если мы сгоним его, ты испустишь дух прямо на этом стуле.
Цао Юнлян вздрогнул:
— Это ещё почему?!
— Сердце — исток человеческой жизни. Даже обратившись призраком, дух сохраняет в бестелесной оболочке «сердцевину». Твоя грудь хранит то, что принадлежало ему при жизни. Став злым духом, он стремится вернуть свою суть обратно. Развеяв его, мы уничтожим само сердце — а вместе с ним остановится и твоё.
— Не надо уничтожать! Не надо! — замахал руками Цао Юнлян.
Чжу Цин лишь бросил наживку, но Цао Юнлян с потрохами выдал себя. Взгляд мастера окончательно обледенел:
— Парень, которого якобы сбил твой водитель… был мёртв ещё до аварии, верно? Его сердце бьётся у тебя в груди.
Взор Цзо И прикипел к фигуре, выросшей за спиной посетителя. Это был окровавленный юноша. И он, и Цао Юнлян казались окутанными липким, густым багровым туманом, от которого разило железом и гнилью.
В отличие от трясущегося заказчика, призрак сохранял отрешённое выражение. Потеряв разум при обращении, он ведом был исключительно неразрешённой одержимостью, неизменно следуя за своим обидчиком.
— Нет! Это не я! Не я его убил! — в панике запричитал Цао Юнлян. — Он сам… он сам согласился отдать мне сердце! Понимаете, он был из этих… из самосовершенствующихся! Даос! Мне требовалась пересадка, я угасал на глазах! А он мог меня спасти… Он пошёл на это добровольно!
— У него что, крыша поехала? — с неподдельным недоумением спросил Цзо И.
Цао Юнлян опешил, приняв это за насмешку, но Цзо И пояснил абсолютно серьёзно:
— Молодой, здоровый парень. С какой стати ему сводить счёты с жизнью в самом расцвете сил ради спасения абсолютно постороннего человека?
— Он… он искал Путь… — Цао Юнлян закрыл лицо ладонями. — Он верил, что так сможет воспарить и стать бессмертным…
«Стать бессмертным?»
Чжу Цин бросил взгляд на лишенную разума тень за спиной мужчины:
— Ты утверждаешь, что призрак преследует тебя. В чём это выражается?
— Когда я моюсь в душе, из крана вместо воды течёт кровь! Сажусь обедать — в тарелке кишат опарыши! Среди ночи просыпаюсь — над кроватью стоит тёмная безмолвная тень! Стоит мне закричать и включить свет — она исчезает! В доме вечно раздаются потусторонние шорохи и стуки, где бы я ни укрылся — этот кошмар преследует меня повсюду! Я боюсь засыпать, боюсь возвращаться домой! А вчера в офисе чуть не сорвался вместе с лифтом! Он жаждет моей смерти!
Глаза Цао Юнляна налились кровью, в них читался дикий, животный ужас:
— Он хочет сжить меня со свету! Но ведь он сам согласился! Я никому не причинял вреда, поверьте мне! Поверьте! Он сам пришёл ко мне и предложил своё сердце!