Чжу Цин лёгким смешком сдержал порыв и прикрыл губы ладонью. Цзо И же церемониться не стал и расхохотался во весь голос, чем окончательно раззадорил Линь Чэнбиня.
Перебравший пьяница слабо контролировал своё тело: попытался подняться, но ноги не послушались, и он со всего маху врезался лбом в стол. Когда Чжу Цин с Цзо И подхватили его под руки, на лбу у Чэнбиня уже красовалась сочная багровая ссадина.
— Перебрал, — вздохнул Чжу Цин, слушая, как Линь Чэнбинь плетёт нелепицу и без конца зовёт Сяо Хун. — Помоги дотащить его до кровати.
— Сам справлюсь, — проворчал Цзо И и без лишних нежностей взвалил захмелевшего приятеля на плечо, утянув в гостевую комнату.
После этого он набрал тётушку Линь, предупредив, что сынок заночует у них и вернётся разве что завтра. Тётушка, повесив трубку, только тяжело вздохнула. Линь Чэнбинь ещё накануне заявил, что ни в какой город больше не поедет — останется дома и возьмётся за ум.
* * *
В уездном центре У Лаояо так и не смог зацепиться за работу — никто не брал. И ростом мал, да ещё лицо с руками покрыты язвами, оттого даже в захудалые забегаловки путь был заказан. Он уже собирался вымаливать место на стройке, как вдруг раздался звонок от старика Чжао: опрыскивание чайных плантаций закончили, теперь нужно пропалывать сорняки, да и в плодовом саду работы невпроворот — правда, жить придётся на горе.
У Лаояо ли привередничать? Он не раздумывая рванул обратно в деревню Пиншань — скорее отмечаться у Чжао.
Перед тем как отправиться на плантации, он первым делом забежал к Чжу Цину — высказать благодарность.
Чжу Цин лишь мягко улыбнулся:
— А ты знаешь, кто пришёл вместе с тобой?
У Лаояо оторопел:
— Разве... не двое?
— Есть и третий, — Чжу Цин протянул ему защитную маску. — Твой старший родственник, о котором ты печёшься и который сам всей душой переживает за тебя. Он от чистого сердца надеется, что ты выправишься, вступишь на честный путь и наладишь жизнь. У Лаояо, у тебя своя дорога. Ты парень смышлёный, освоить ремесло для тебя труда не составит.
Мужчина задрожал, глаза его мгновенно налились слезами. Он порывался расспросить подробнее, но, словно догадавшись о чём-то, сжал губы, захлопнул рот и лишь судорожно закивал.
* * *
Проводив У Лаояо и бригаду старика Чжао на чайные холмы, Чжу Цин вымыл руки, отправился на кухню и заварил пару пиал хризантемового чая. Но едва он внёс поднос в главную комнату, как увидел Цзо И: тот сидел, обняв планшет, и издавал странные вопли.
— Ты чего? — удивился Чжу Цин.
Цзо И прижал планшет к груди и принялся выразительно подмигивать, едва не сводя глаза к носу.
Поставив чашки на столик, Чжу Цин распахнул двери. На улицу пролилось скромное, чуть тусклое солнышко. Грело оно едва-едва, но именно такое ласковое тепло приятнее всего ощущалось на коже.
— И даже не спросишь? — огорчённо протянул Цзо И, так и не дождавшись расспросов.
Он отбросил планшет в сторону, подошёл к Чжу Цину со спины и крепко обнял за талию, уткнувшись носом.
— Я вообще-то уже спросил, — нежно усмехнулся Чжу Цин.
Цзо И сжал его сильнее и прильнул губами к мочке уха:
— Хочу подкрепить силу естественным способом... По принципу «подобное лечит подобное».
— Свиных мозгов захотелось? — пошутил Чжу Цин.
— С мозгами у меня полный порядок! — хихикнул Цзо И. — Я про свиные почки!
— Поясницу подкрепить собрался? — Чжу Цин лукаво изогнул бровь.
— Крепкие почки — залог общего счастья, — с нарочитой маслянистостью промурлыкал Цзо И.
Чжу Цин на эти двусмысленности лишь закатил глаза, но вынужден был признать: жареных почек они и впрямь давно не едали.
— Ладно. Завтра спозаранку съездим на рынок в городок. К обеду там всё разбирают, опоздаем — ни с чем останемся.
— Договорились!
* * *
На следующее утро они с раньшего утра отправились на машине в уездный городок. По пути подобрали нескольких деревенских кумушек с корзинами овощей и подбросили их прямо до базара.
Едва успели припарковаться, как перед ними выросла знакомая фигура.
— Брат Чжу! — сияя от радости, окликнул его Бай Ши.
Цзо И тут же небрежно, но весьма недвусмысленно закинул руку на плечо Чжу Цина:
— Ого, какие люди.
Бай Ши окинул Цзо И внимательным взглядом с ног до головы и вдруг заметил:
— Давненько не виделись. Выглядишь ты, прямо скажем, паршиво.
— Это я-то паршиво? Сам на себя в зеркало глянь, заморыш! — моментально огрызнулся Цзо И.
Почувствовав, как между этими двумя начинает закипать завуалированная перепалка, Чжу Цин прочистил горло и указал в сторону торговых рядов:
— Мы за продуктами. А ты куда?
— Какое совпадение! — словно не замечая испепеляющего взгляда Цзо И, расплылся в улыбке Бай Ши. — Мне тоже туда. Брат Чжу, мы сто лет не общались. На прошлом собрании Стражей Деревни парни только о тебе и говорили...
Разговор завязался сам собой. Бай Ши без зазрения совести утянул внимание Чжу Цина. Цзо И лишь стиснул зубы от досады, глядя, как они вдвоём увлечённо беседуют на ходу.
— Брат И? — Чжу Цин обернулся, заметив, что спутник отстал.
Поняв, что Чжу Цин смотрит только на него, Цзо И просиял и в мгновение ока нагнал их:
— Да вот думаю, чего бы нам ещё прикупить.
Бай Ши лишь мельком скользнул по нему взглядом и промолчал.
В мясном ряду Цзо И и Чжу Цин сходу сгребли все свиные почки с прилавков. Едва расплатились, как вернулся Бай Ши, держа в руках купленную в хозяйственном лампочку.
— Старина Цзо, обожаешь почки? — миролюбиво поинтересовался он.
Цзо И аж скривился от такого обращения. Встряхнув увесистым пакетом, он фыркнул:
— Послушай-ка, Камешек. Я моложе, чем ты думаешь, с чего вдруг «старина»?
— Так это из уважения! — ничуть не смутился Бай Ши. Покосившись на пакет, он с ехидной ухмылкой добавил: — К тому же... подобное лечит подобное. Старина Цзо, тебе этого хватит? Если мало, могу сбегать на соседний рынок, подкупить ещё.
Цзо И издал холодный смешок. Повернувшись к мяснику, он ткнул пальцем в разделанную свиную тушу:
— Хозяин, заворачивай эту голову.
Бай Ши удивлённо выгнул бровь.
— Сколько лет тебя знаю, а подарка так и не сделал, — Цзо И с широкой, но зловещей улыбкой похлопал юношу по плечу. — Свиное рыло самое свежее. Дарю! Покушай, мозги подкрепи. А то в голову лезут всякие глупости.
— За щедрость спасибо, отказываться не стану, — Бай Ши перевёл взгляд на едва удерживавшего смех Чжу Цина. — Брат Чжу, я обожаю твой холодный свиной затылок под соусом. Можно сегодня заскочить к вам на обед?
— Ого-го! — громко наигранно восхитился Цзо И, привлекая всеобщее внимание. — Неужели ты сам готовить не умеешь? Обычную закуску из свинины сделать не в силах? Как же так, а? Мужику без кулинарных навыков сейчас никуда.
Он с покровительственным видом хлопнул Бай Ши по спине:
— Учиться надо! А то так и останешься бобылём. Давай я тебе проверенный рецепт скину, дома потренируешься. Вот набьёшь руку — мы с Чжу Цином обязательно придём к тебе на дегустацию!
Бай Ши опешил от такой наглости.
Чжу Цин тихонько прыснул в кулак.
— А когда научусь, Брат Чжу правда придёт? — с надеждой переспросил Бай Ши.
— Естественно! — Цзо И без зазрения совести обнял Чжу Цина за талию. — Мы обязательно придём. Вдвоём.
Бай Ши глубоко вдохнул, с трудом выдавив натянутую ухмылку:
— Ладно... Мне пора, дела ждут.
— Скатертью дорожка! Эй, голову свиную забрать не забудь!
— Ты свои почки тоже береги!
Никто не желал уступать.
Когда парень скрылся из виду, Цзо И победоносно взглянул на Чжу Цина:
— Видал? Мелкий ещё — со мной за главное место соревноваться!
— И то верно, куда ему до тебя, — рассмеялся Чжу Цин.
Прикупив специй, они вернулись на усадьбу.
— Как приготовить?
— Поострее, — Цзо И глянул на пасмурное небо. — Заметно похолодало.
— Тогда сделаем пряные почки с острым перцем.
Будучи «нахлебником», Цзо И возражать не стал. Едва они добрались до турбазы, Чжу Цин принялся за кулинарию, а Цзо И отправился на плантации проверить, как идут дела.
* * *
Снаружи почки покрыты белой плёнкой — её нужно аккуратно снять. Внутри же вырезают протоки, иначе готовое блюдо будет отдавать тяжёлым неприятным душком. По этой причине те, кто не умеет их правильно обрабатывать, за этот субпродукт даже не берутся.
Шестнадцать почек размером с хороший кулак каждая — с учётом отменного аппетита Чжу Цина, порция выходила аккурат на двоих. Но возился он долго: полчаса уймы мелкой работы, срезание лишнего, нанесение филигранной сеточки-надрезов и маринование в специях.
Затем он поставил томиться бульон на костях. Убедившись, что в печи достаточно дров, Чжу Цин взялся за метлу — днём двор лучше прибирать самостоятельно, без помощи призраков.
Фан Мин, бестелесно вися неподалёку, откровенно скучал.
— Сходил бы к парням на чайные холмы или в сад, — заметил Чжу Цин, убирая метлу в угол.
— Ну уж нет, — фыркнул Фан Мин. — Мэ-цзин меня игнорирует, а Лу Фэйцзянь заездил пластинку. Извёл своими любовными страданиями, у меня уже уши в трубочку сворачиваются.
— Сколько бы ни слушал про чужую любовь, в ней всегда есть светлые стороны, — улыбнулся Чжу Цин.
— Как сказать, — отмахнулся Фан Мин. — Сам я ничего подобного не испытывал, так что сопереживать не получается.
Чжу Цин вымыл руки и вернулся к кухонному очагу. Призрак заскользил след в след.
— Ты с Цзо И счастлив?
— Счастлив.
Фан Мин задумчиво потёр подбородок:
— А если за это счастье придётся чем-то заплатить, чем ты готов пожертвовать?
— А разве счастье обязательно покупается? — возразил Чжу Цин.
— Разве любовь... это не сделка? — Фан Мин опустил взгляд. — Неужели бывает чистая, бескорыстная любовь?
— Фан Мин, — Чжу Цин налил ему пиалу воды и тихо сказал: — В мире полно искренних чувств, как полно и точного расчёта. Искренность создаётся двоими, а расчёт держится на чьём-то добровольном согласии. Кого бы ты ни встретил и какова бы ни была эта любовь — она становится частью твоей жизни. Ты можешь отвергнуть её, а можешь взрастить на ней собственную мудрость.
Призрак долго и пристально смотрел на него, а затем усмехнулся:
— Звучишь прямо как дипломированный психолог.
— Да ну? — Чжу Цин вскинул бровь. — И как, сдал экзамен?
— На троечку, — хмыкнул Фан Мин. — Во всяком случае, мне это не помогает. Но ты прав в одном: любовь — дело двоих. А когда один... это называется безответной тоской.
Бульон в котле закипел, наполняя кухню мерным тихим бульканьем.
— Ты ведь хочешь отправиться в Мир духов по той самой причине, верно? — с мягкой улыбкой спросил Чжу Цин.
Фан Мин отвернулся:
— Да. Но понимаешь... я не достоин. Да если и окажусь в Мире духов, духу не хватит к ней подойти.
— Это ещё почему?
Призрак невзначай коснулся головы — туда, где при жизни не хватало фрагмента черепа:
— Жил я никчёмно, да и умер уродцем.
— И это, по-твоему, оправдание?
Фан Мин промолчал. Лишь когда Чжу Цин вновь занялся готовкой, он бессильно развёл руками:
— Ладно, признаю. В этих делах я самый обыкновенный трус.