Цзо И провёл у дверей целые сутки. За всё это время он не сделал ни глотка воды, не съел ни крошки и едва ли моргал — лишь неотрывно смотрел на закрытые створки.
Когда прошлым утром пришли старик Чжао и старик Ли, разгром во дворе нешуточно их испугал. Они вбежали в дом и успокоились лишь тогда, когда увидели Цзо И — перебинтованная на скорую руку ладонь, вся одежда в запекшейся крови. Цзо И велел им сначала навести порядок во дворе, а сам не пожелал отойти от двери ни на шаг.
За эти сутки у него опухли глаза, а отросшая щетина придавала ему изнурённый вид.
Дверь наконец распахнулась. Цзо И порывисто шагнул вперёд, но ноги, затекшие от долгих часов неподвижности, подогнулись. Он чуть не рухнул на пол, благо старик Ли вовремя успел его подхватить.
— Жив он, всё с ним в порядке, — подал голос Старый Даос Хун. Старый даос выглядел утомлённым, но в сравнении с Цзо И казался всего лишь человеком, не поспавшим одну ночь.
Цзо И дрожащей рукой вцепился в дверной косяк и медленно переступил порог. Старик Ли понимал, что сейчас они лишние, поэтому вместе с даосом отправился умыться, перекусить и отдохнуть.
— Брат И.
Кожа Чжу Цина, не скрытая одеждой, отдавала болезненной синевой. Учитывая раны, полученные им накануне, выглядел он пугающе.
У Цзо И защипало в глазах. Спотыкаясь, он бросился к кровати, упал на колени и схватил синеватую ладонь Чжу Цина:
— Болит? А? Голоден? Чего ты хочешь съесть?
— Не болит, — в пальцах Чжу Цина появилась сила, и Цзо И постепенно начал приходить в себя. — Послушай меня.
Чжу Цин посмотрел ему прямо в глаза:
— В ближайшие дни я не смогу есть обычную еду.
— Это ещё почему? — Цзо И нахмурился, порываясь позвать старого даоса.
Но Чжу Цин удержал его за руку:
— Мне нужна твоя кровь.
Цзо И, этот отчаянный упрямец, тут же содрал со своей руки повязку, обнажив жутковатый порез, и безо всяких раздумий ткнул им прямо к губам Чжу Цина:
— Пей!
Чжу Цин опешил. Ну не настолько же буквально!
Увидев, что Цзо И выглядит едва ли не хуже его самого, Чжу Цин позвал дежурившего у дверей старика Чжао и велел увести того, чтобы тот привёл себя в порядок:
— Ну же, иди. Поешь, вымойся и возвращайся. Тогда я расскажу, как именно буду «питаться».
Цзо И покорно ушёл. Вернулся он уже умытым, пахнущим свежестью, с полусухими волосами. Заметив, что Чжу Цин не отрывает взгляда от его мокрой макушки, Цзо И растирал волосы полотенцем, пока не вытер досуха, затем запер дверь и сел подле кровати.
Синева с кожи Чжу Цина постепенно сходила, он выглядел всё более живым.
— И что мне делать? — спросил Цзо И.
Чжу Цин жестом пригласил его прилечь рядом, прижался к нему и, взяв его повреждённую руку, соединил раненую ладонь Цзо И со своей.
На ладони Чжу Цина тоже виднелся порез. Едва их раны соприкоснулись, как Цзо И ощутил, что в месте пореза разливается мягкое тепло.
Он опустил взгляд. Чжу Цин прикрыл глаза, и на его щеках постепенно проступал здоровый румянец.
Сердце Цзо И наконец успокоилось. Он сжал ладонь Чжу Цина крепче.
* * *
Двор усадьбы старик Чжао и старик Ли уже полностью привели в порядок. Одетый в свежие одежды Старый Даос Хун стоял у ворот и беседовал с дядюшкой Чэнем.
— В ту ночь не знаю уж почему, но спали мы как убитые. Вообще ничего не слышали, — делился дядюшка Чэнь.
— Вот как? — Старый Даос Хун чуть усмехнулся. — В преклонном возрасте хорошо выспаться — уже благо.
— И то правда, — закивал дядюшка Чэнь. — Так что про собачий лай, о котором ты спрашивал, ничего сказать не могу. Да и весна вроде прошла, с чего бы собакам вопить?
— Наверное, изголодались.
— Эх, и то верно, бедолаги.
Когда дядюшка Чэнь ушёл, даос повернулся и взглянул на главный дом.
«Похоже, условие я поставил не напрасно».
Старик Чжао и старик Ли умели держать язык за зубами: что Цзо И велел, то и делали. Хотя Чжу Цин пока не мог принимать обычную пищу, Цзо И всё равно приказал готовить мясную и овощную каши — на случай, если тот захочет поесть.
Маленький бумажный человечек Чжу Цина отыскал Цинли. Тот не пострадал и пару дней отлёживался в усадьбе. Убедившись, что с Чжу Цином всё в порядке, он вместе с Цинфэном вернулся к себе.
А вот старый даос остался.
Пролетел целый месяц.
Жэнь Цзие за это время ни разу не появлялся. Чжу Цин уже понемногу возвращался к нормальной еде. В эти тёплые, погожие дни он больше всего любил нежиться в бамбуковом кресле под солнцем, потягивая чай. Не считая того, что по ночам его кожа всё ещё слегка синела, он выглядел даже здоровее, чем прежде.
Кашель полностью прошёл, хоть заказов пока и не было.
Цзо И не отходил от него ни на шаг. А поскольку поначалу Чжу Цину требовалась его кровь, Цзо И даже после того, как тот перешёл на обычную пищу, полностью пересмотрел свой рацион и усиленно занялся спортом — чтобы качество его крови оставалось на высоте. Мало ли когда Чжу Цину снова захочется «подкрепиться».
Кроме Цинфэна, Цинли, старого даоса да самого Цзо И, никто не знал о событиях той ночи. И уж тем более никто не догадывался, что судьба Чжу Цина кардинально изменилась.
Для деревенских он оставался всё тем же хилым хранителем деревни.
— Цзянькан, — во время очередного видеозвонка наставлял его Чжу Цин, — хватит уже строчить эти объявления на форумах. Мне не нужны деньги, да и со здоровьем всё в порядке.
Яо Цзянькан поддакивал на экране, а сам продолжал рассылать посты, разве что со временем они стали выглядеть менее наивными.
Деревья в фруктовом саду обильно зацвели и дали первые плоды. Чжу Цин с Цзо И ходили посмотреть на них. Первый урожай молодняка продавать было нельзя.
Чернильный дух с хитренькой улыбкой божился, что ни одна живая душа не осмелится украсть ни яблочка.
Чжу Цин попросил Цзо И щедрее подносить подношения Чернильному духу и водному призраку, что сторожил чайную рощу — в эти дни им и впрямь приходилось несладко.
Старый Даос Хун появлялся только к обеду, а в остальное время его было не найти.
Вспомнив давний разговор с даосом, Цзо И спросил:
— Так какое условие он тебе поставил?
Чжу Цин вздохнул:
— Всучил мне ученика.
— Чего? — Цзо И хмыкнул и подался вперёд. — Аньаня, что ли?
— Его самого, — кивнул Чжу Цин.
— Так это же его собственный ученик! С какой стати он сбрасывает его на тебя?
Чжу Цин приподнял веки:
— Говорит, что отдал ученика, а сам, глядишь, и себе наставника пристроил.
— Он...
— Гадать бесполезно, — Чжу Цин коснулся пальцем уголка своего глаза. — Я потратил слишком много сил, духовная истощённость даёт о себе знать. В некоторые дела мне сейчас лучше не вмешиваться. А что касается Аньаня... чему смогу — научу. А чему не смогу — тут уж пусть уповает на собственную судьбу.
В конце концов, парень был главным героем. Пока Чжу Цин не вмешивается в предначертанный ход вещей, с Аньанем ничего не случится.
Аньань приехал на летние каникулы. Едва он прибыл, как Старый Даос Хун тут же испарился.
Прошёл обряд посвящения: Чжу Цина юноша теперь звал Мастером Чжу, а Цзо И — Братом И.
Цзо И это категорически не понравилось:
— Зови меня тоже наставником!
— А чему вы меня научите?
— Готовить.
И Цзо И добровольно-принудительно заставил Аньаня признать себя вторым учителем.
Узнав об этом, младший дядя Аньаня — Ань Юнь — тут же приготовил богатые подарки и приехал засвидетельствовать почтение новоиспечённым наставникам.
Вечером, во время барбекю, Ань Юнь упомянул про Цинь Линь:
— Ты ведь проявил к ней милосердие.
Цзо И даже бровью не повёл.
Когда Чжу Цин пошёл на поправку, Цзо И лично забрал Цинь Линь. В руках людей его отца женщина окончательно потеряла рассудок. Глядя на эту безумную, дерганую тень, Цзо И не молвил ни слова и просто велел отпустить её.
Старый генеральный директор Цзо тоже не стал задавать вопросов и просто отдал тот самый проект зятю Цинь Линь. Дочь Цинь Линь, боясь лишиться выгоды для мужа и навлечь гнев семьи Цзо, упекла мать в психиатрическую лечебницу. Поначалу из дочернего долга она ещё навещала её, но после рождения ребёнка и вовсе перестала появляться.
Цинь Линь купалась в роскоши и славе первую половину жизни, а остаток дней ей предстояло влачить в стенах желтого дома.
— У меня нет ни малейшего желания добивать безумную женщину.
Цзо И слишком хорошо знал: даже если он пальцем её не тронет, сладкой её жизнь не назвать. Цинь Линь сама воспитала дочь по своему образу и подобию — такой же эгоистичной и корыстной.
Ань Юнь тихо вздохнул, сделал глоток вина и на некоторое время задумчиво уставился в звёздное небо. Вышедший из дома Чжу Цин застал его совсем расклеившимся.
— Что случилось?
Ань Юнь опомнился и качнул головой:
— Да ничего.
— Держи, только-только с углей, — Цзо И усадил Чжу Цина, поставил перед ним тарелку с ароматной рыбой и заботливо подал приборы.
Глядя на эту картину, Ань Юнь вдруг почувствовал укол зависти.
Аньань со стариком Чжао принесли из кухни свежие овощи:
— Дядя, ты что, завидуешь моим учителям? — тут же поддел его племянник.
Пойманный с поличным Ань Юнь изогнул бровь:
— А ты будто нет?
— Я ещё мал, — хмыкнул Аньань, который учился в старшей школе.
— Завидуешь — так найди себе пару, — вставил Цзо И.
— Обязательно найду, — кивнул Ань Юнь и поднял бокал за присутствующих.
Вечерний ветерок доносил лёгкую летнюю духоту. Цзо И поглядел на уплетающего угощение любимого и вдруг обнял его за плечо:
— Цин-ди.
— М-м? — откликнулся Чжу Цин, не отрываясь от еды.
— В следующем году тебе ведь исполняется нужный возраст?
Голос Цзо И был полон надежды и предвкушения. Чжу Цин моргнул:
— А-а.
— Ешь побольше, набирайся сил, — с улыбкой сказал Цзо И, аккуратно выбирая из рыбы косточки.
Сидящие рядом гости, зная, как эти двое любят миловаться, давно отодвинули свои стулья подальше.
Чжу Цин тихо усмехнулся и принял из его рук кусочек нежной рыбы.
Когда посиделки закончились и все разошлись по комнатам, Чжу Цин отправил Цзо И умываться первым, а сам воспользовался ванной в комнате Яо Цзянькана.
Когда Цзо И вышел, Чжу Цин уже сидел на кровати, загадочно улыбаясь, и похлопал по месту рядом с собой.
Цзо И с радостным воплем рухнул на постель, намереваясь благочестиво обнять любимого и уснуть, но Чжу Цин неожиданно сжал его ухо.
«Ты ведь знаешь, что я однажды уже умер?»
— Угу, — кивнул Цзо И.
«А знаешь ли ты, что после той смерти и перерождения моя судьба изменилась?»
Чжу Цин наклонился и слегка прикусил его за мочку.
Цзо И пробрала крупная дрожь. В мгновение ока он перевернулся, прижав Чжу Цина к матрасу, а в его потемневших от вспыхнувшей страсти глазах зажглись победные искры.
— Ты хочешь сказать...
— Что нам больше не нужно ждать моего совершеннолетия.
Чжу Цин обвивал его шею руками, приподнялся и сам вовлёк Цзо И в горячий поцелуй:
— Я люблю тебя.
Остаток слов утонул в переплетении губ и горячего дыхания...
* * *
Поскольку накануне вечером барбекю затянулось до глубокой ночи, на следующее утро все проспали.
Жэнь Цзие приехал лишь к двум часам дня.
Старик Чжао и старик Ли сонные подметали двор, Аньань с дядей неспешно пили чай. Жэнь Цзие огляделся вокруг:
— А где брат Чжу Цин?
Четверо переглянулись и промолчали.
Жэнь Цзие уже направился к главному дому, как вдруг на крыльцо вышел сияющий Цзо И — с обнажённым торсом.
— Брат И! На тебя что, кошка напала?!
На руках и спине Цзо И красовались длинные, свежие порезы от ногтей.
Под устремлёнными на него пятью парами глаз Цзо И лишь размял шею, загадочно усмехнулся, зашёл на кухню за водой и, бросив на ходу одну фразу, снова скрылся в спальне:
— Все дела — вечером.
Жэнь Цзие недоумённо хлопал глазами. Аньань подбежал к нему:
— Если что-то срочное — говори мне, я разберусь.
Жэнь Цзие знал, что тот учится у Чжу Цина, к тому же сам Чжу Цин давал добро, так что изложил суть нового заказа из интернет-магазина.
Ань Юнь молча вымыл руки:
— Пожалуй, после обеда я уеду.
Старик Чжао и старик Ли переглянулись, с трудом сдерживая смех:
— Наш босс Цзо обожает похвастаться.
— Никаких сил нет на это смотреть.
Ань Юнь покачал головой. Цзо И казался ему жутким мальчишкой.
Но где-то глубоко внутри он искренне завидовал этой ребячливости — ведь за ней кролась беспредельная, глубокая любовь к своему человеку.
— Цин-ди, на, попей водички, — ласково проворковал Цзо И.
— Вали отсюда.
И Чжу Цин точным ударом ноги спихнул его с кровати.