— И-искать замену на тот свет?!
Второго дядю Чэня пробрал мороз. Он невольно стиснул сына в объятиях, но тот лишь слабо пискнул, точно слепой котенок, и снова затих.
— Юаньюань, сыночек мой, Юаньюань... — спохватился мужчина, ослабил хватку и бережно похлопал малыша по спинке. Мальчик не отозвался, лишь доверчиво прижался к отцу, ища тепла.
У дяди Чэня сжалось сердце. Бережно, точно хрупкую драгоценность, он опустил ребенка обратно на кровать и подоткнул одеяльце.
— Пойдем в кабинет, поговорим? — вполголоса спросил он, глядя на Чжу Цина.
Тот кивнул. Едва они с Цзо И вышли в коридор, навстречу им с хмурым видом шагнула хозяйка дома.
— Вторая тётушка, — вежливо поздоровался Чжу Цин.
Женщина с каменным лицом кивнула и, обогнув его, схватила мужа за рукав, когда тот осторожно прикрывал дверь в детскую, и уволокла на балкон.
Дядя Чэнь принялся что-то негромко объяснять, отчего тётушка Чэнь, и без того раздраженная, помрачнела еще сильнее. К счастью, помня о гостях, скандалить она не стала.
Мать Юань тем временем пригласила Чжу Цина и Цзо И к столу выпить чаю. Чжу Цин с улыбкой поблагодарил. Цзо И покосился на дымящиеся чашки, затем на супругов, спорящих на балконе, и склонился к Чжу Цину:
— Тётушка нам не особо рада. Чует мое сердце, влезем мы в чужие дрязги — хлопот не оберемся.
— Хлопотно или нет, а бросить нельзя, — Чжу Цин перестал улыбаться и посмотрел на него предельно серьезно. — Я страж деревни Пиншань. Семья второго дяди Чэня — из нашей деревни, и мой долг — защитить их.
Цзо И всегда считал, что у этого долга стража есть и обратная сторона. Ему вспомнилась история, о которой как-то рассказывал дедушка И. В свое время наставник Чжу пытался призвать заблудшую душу захворавшего деревенского ребенка, но мать малыша — городская женщина — наотрез отказалась от помощи. Она упрямо твердила, что повезет сына в большую городскую больницу, где врачи непременно разберутся, в чем дело.
Наставник Чжу настаивал на своем, уверяя, что стоит вернуть душу, и хворь отступит. Однако красноречием он не отличался, и разъяренная мать осыпала его отборной бранью. Соседи тогда уговаривали мастера отступиться, но тот продолжал увещевать женщину. Но посреди ночи мать тайком забрала ребенка и уехала из деревни.
Спустя пару месяцев она вернулась — исхудавшая до неузнаваемости, одна, без ребенка.
И когда односельчане вместе с родней мужа стали укорять ее, говоря, что нужно было послушать мастера Чжу, всю свою боль и ярость женщина обратила против него. Она кричала, что если бы он удержал ее силой, ребенок остался бы жив.
Вскоре несчастная выпила яд прямо у порога наставника. В больнице ее спасти не успели. С тех пор старый мастер стал еще более замкнутым и молчаливым.
— Ты рвешься их защищать, а им твоя защита даром не нужна, — процедил Цзо И, глядя на бледное, спокойное лицо собеседника и с досадой думая, какой же тот простодушный.
Поймав его раздраженный взгляд, Чжу Цин вдруг мягко улыбнулся:
— Я знаю, за что ты переживаешь и что хочешь сказать. Но я — не мой наставник. Мой долг их беречь, а их нежелание принимать помощь — совершенно другое дело.
— В каком смысле? — Цзо И нахмурился и подался вперед.
Заметив это движение, Чжу Цин прикрыл губы ладонью, тихонько кашлянул и с усмешкой пояснил:
— Добро возвращается добром, а зло — злом. Если среди тех, кого я должен оберегать, окажется отпетый мерзавец, я сам прослежу, чтобы он получил по заслугам. А сегодня я пришел ради Юаньюаня. Его мать тут ни при чем.
— А если она встанет поперек дороги, начнет проклинать и гнать тебя взашей? Что тогда? — не унимался Цзо И.
Чжу Цин опустил руку и наклонился к самому его уху:
— Ты слишком недооцениваешь мои способности.
Он не был похож на своего учителя — не собирался молча сносить обиды и терпеть несправедливость, лишь бы не ставить других в неловкое положение.
Горячее дыхание коснулось мочки уха. Цзо И прошиб внезапный озноб, по спине пробежали мурашки. Он тут же отпрянул, выпрямился и напустил на себя невозмутимый вид.
Вот только уши предательски вспыхнули пунцовым.
Тем временем тётушка Чэнь с силой оттолкнула руку мужа и в сердцах зашагала обратно в детскую.
Мать Юань тут же подскочила к помрачневшему зятю:
— Она ведь отродясь в такое не верила, ты же знаешь. Мы все извелись из-за Юаньюаня, добра ему желаем... Может, поступим разумно? Сделаем и то, и другое: отвезем мальчика в городскую больницу, а вы здесь проведете обряд с куклой-заменителем?
— Мама, никакой обряд тут не поможет, — сдерживая клокочущую внутри ярость, проговорил дядя Чэнь. — Чжу Цин сказал: на нашего Юаньюаня навели порчу. Хотят свести в могилу вместо другого ребенка.
— Ч-что?! — старушка побелела, растеряв последние остатки самообладания. — Как... как такое может быть?
Чжу Цин поднялся и подошел ближе:
— Шею Юаньюаня окутывает плотная черная ци. Кто-то приколол листок с его датой и часом рождения к соломенной кукле и затянул на ее шее узел из киноварной нити. Чем сильнее затягивается эта нить день ото дня, тем хуже мальчику. Скажите, жаловался ли он в последнее время на боль в горле? Не кашлял ли без причины, не задыхался? Не тянулись ли у него ручки к шее?
Тётушка Чэнь, прислушивавшаяся к каждому слову из комнаты, похолодела: перед глазами тут же всплыли странности в поведении сына за последние полмесяца.
«Мама, здесь больно...» — малыш оторвался от кубиков, зашел в кабинет и, теребя подол ее кофты, указал пальчиком на горлышко.
«Мама, я... дышать не могу!» — бросив недопитую чашку, ребенок заколотил ладошками по столу. Тогда ей показалось, что он просто капризничает, но позже мальчик стал сжимать собственную шею, будто внутри что-то застряло.
«Мама, плохо...» — это было, когда у него уже почти не осталось сил. Он тянул ее руку к своей шее, а она решила, что сын просто хочет пить.
Горькие воспоминания оборвались голосами из гостиной.
— Было, все было! — запричитала мать Юань. Она сидела с внуком целыми днями и знала каждую мелочь. У супругов Чэнь было двое детей: старшая дочь училась в школе-интернате и даже на летние каникулы уехала на подготовительные курсы, появляясь дома лишь зимой, а младший сын был совсем мал и не отходил от бабушки ни на шаг. — Он то и дело так делал! — с покрасневшими глазами старушка показала рукой на свое горло. — Щипал себя за шейку, будто ему от этого легче становилось...
Второй дядя Чэнь тоже вспомнил причуды сына. Поначалу он думал, что малыш просто балуется, насмотревшись мультиков, но теперь понял: ребенок страдал, просто из-за малых лет не мог объяснить, что с ним происходит.
От мысли о том, сколько мук перенес Юаньюань прямо у них на глазах, дядю Чэня захлестнули жгучее раскаяние и глухая ярость:
— Какая же тварь сотворила такое с моим сыном?!
— Чтобы перевести смертельную порчу на столь маленького ребенка, нужна кровная связь, — напомнил Чжу Цин. — Поэтому хорошенько подумайте: есть ли среди ваших родственников тяжелобольные дети того же возраста, что и Юаньюань?
Мать Юань в бессилии опустилась на диван. В этот миг из комнаты выбежала тётушка Чэнь и впилась в Чжу Цина безумным взглядом:
— Я во все эти сказки не верю! Но ты — ученик мастера Чжу, и муж мне много о нем рассказывал... Ты можешь поклясться, что не врешь? Поклянись памятью своего учителя!
— А-Юнь! — в ужасе оборвал ее дядя Чэнь.
Он прекрасно знал, кем старый наставник был для Чжу Цина. Если эти слова заденут юношу за живое, последствия будут страшными.
Второй дядя Чэнь украдкой взглянул на Чжу Цина. Характер у парня был вовсе не такой кроткий, как у покойного мастера: дядя Чэнь до сих пор помнил, как один деревенский посмел грязно выругаться в адрес наставника. Если бы старик вовремя не перехватил руку ученика, тот наглец на всю жизнь остался бы калекой.
Не успел Чжу Цин ответить, как вперед с возмущением шагнул Цзо И:
— Слышь, тётушка Чэнь! Ты с порога требуешь, чтобы мой брат клялся покойным учителем. А сама-то? Сможешь поклясться жизнью собственного сына?
— Я... — женщина стиснула зубы.
Она не могла. И не посмела бы.
Цзо И криво усмехнулся:
— Кем для тебя является Юаньюань, тем для Чжу Цина был его наставник. Разве такими людьми клянутся по первому требованию? Что значит уважать покойных, ты, будучи учительницей, разве не понимаешь?
Тётушка Чэнь побелела. Слова Чжу Цина до смерти напугали ее, к тому же все странности в поведении сына в точности совпали с его рассказом. Но закоренелый материализм брал свое: она до последнего цеплялась за науку, отказываясь верить в мистику. И все же теперь потусторонний ужас вытеснил из ее головы все остальные мысли.
— Чжу Цин, прости ее, тётушка просто вне себя от горя, боится ошибиться... — дядя Чэнь одернул жену и виновато посмотрел на гостя.
Чжу Цин ничуть не рассердился. Его лицо оставалось невозмутимым:
— Я страж деревни. Тётушка может не верить мне лично, но должна уважать этот сан. Юаньюань — дитя деревни Пиншань, и когда ему грозит беда, я не стану сидеть сложа руки.
— Прости... — выдавила тётушка Чэнь. Она отвернулась, торопливо вытерла лицо ладонью и, вновь повернувшись к Чжу Цину, отвесила короткий поклон.
Юноша лишь махнул рукой и перевел взгляд на оцепенело сидевшую на диване мать Юань:
— Полагаю, вы уже догадались, кто навел порчу на ребенка.
Старушка испуганно замотала головой, пряча глаза от дочери:
— Нет... Нет, этого не может быть! Просто совпадение...
— Мама? — вздрогнули супруги. Тётушка Чэнь шагнула к ней: — Ты знаешь, кто это?
— Не знаю я ничего, не знаю! — запричитала мать Юань, судорожно качая головой. — Давайте лучше в больницу поедем! Врачи обязательно что-нибудь придумают! Или... или других родственников обзвоним, вдруг у кого ребенок захворал?
Второй дядя Чэнь с глухим стуком опустился перед тещей на колени. Опешившая тётушка Чэнь замерла на месте.
— Мама, вы же знаете: у нас с А-Юнь только двое детей. Мы лишь молимся, чтобы сын и дочка росли здоровыми. Юаньюаню всего четыре годика, он и пожить-то не успел! Неужели вы позволите нам потерять его? Я к вам относился лучше, чем к родной матери... Ради всего, что я для вас сделал за эти годы, умоляю: скажите правду! Вы ведь что-то знаете?
Он снизу вверх смотрел на нее полными слез глазами.
Тётушка Чэнь присела рядом с матерью на диван и, взяв ее за руку, заговорила мягче:
— Мама, я понимаю, у тебя пока одни подозрения. Мы ведь тоже еще ни в чем не уверены, верно? Дети часто болеют. Может, прихватило кого-то из дальней родни, а мы просто проверяем всех по очереди... Не бойся... Это... Это ведь старшая сестра? Старшая, да?!
Заметив, как метнулся виноватый взгляд матери, тётушка Чэнь моментально все поняла.
— Нет! Это не она, точно не она! Она же твоя родная сестра! — когда у ошеломленной дочери опустились руки, мать Юань сама вцепилась в нее мертвой хваткой и задрожала: — Она ведь твоя родная кровь...
Услышав это, Цзо И наклонился к Чжу Цину и прошептал:
— В наше время кровное родство и гроша ломаного не стоит.
Чжу Цин ткнул его локтем в бок, призывая к молчанию. Цзо И тут же изобразил пальцами, будто застегивает рот на замок.
— Да, она моя сестра, — с горечью усмехнулась тётушка Чэнь, глядя на их сцепленные руки. — Родная сестра, от одних отца и матери. Она ведь не станет губить моего сына, правда? Муж, позвони остальным родственникам, у кого есть дети ровесники Юаньюаня. Узнай, все ли здоровы.
Затем она снова повернулась к матери:
— А мы позвоним старшей сестре. Первой позвоним ей — и сразу успокоимся. Хорошо?
Мать Юань лишь сильнее побледнела:
— На днях она говорила, будто Ханьхань немного простыл... Но это было давно, должно быть, он уже поправился.
— Вот именно, поправился. Иначе она бы нам сказала, — кивнула дочь.
Мать Юань рано овдовела и в одиночку подняла двоих дочерей. Обе выросли достойными людьми, стали уважаемыми учительницами: старшая преподавала в старших классах, младшая — в средней школе. Поскольку старшая сестра Юань жила со свекрами, с ее ребенком всегда было кому посидеть. А вот бабушка Чэнь наотрез отказалась перебираться в город, поэтому супруги Чэнь пригласили одинокую мать Юань к себе — и за внуком присмотреть, и проявить сыновью заботу.
Среди родни со стороны Чэней под условия подходила только одна семья.
Дядя Чэнь набрал видеовызов. Был выходной, трубку сняли быстро — на экране как раз показался четырехлетний малыш.
Чжу Цин взглянул на экран и покачал головой:
— Не он.
Когда дядя Чэнь сбросил звонок, юноша пояснил:
— У киноварной нити два конца. Один завязан на шее Юаньюаня, другой — на запястье чужого ребенка.
Только на шее Юаньюаня эта нить сочилась черной мертвенной скверной, а на запястье того, кто забирал чужую жизнь, должна была сиять зеленой жизненной силой.
А среди родни со стороны Юань под описание подходил лишь один ребенок.
Младший сын старшей сестры — Ханьхань.
Руки матери Юань ходили ходуном, когда она набирала номер.
Первый звонок остался без ответа. На второй ответил муж старшей сестры. Увидев на экране взволнованное лицо тещи, он слегка опешил и отодвинул телефон подальше:
— А, мама! Подождите минутку, Цинцин на кухне, суп для Ханьханя варит.
Мужчина уже собрался идти на кухню, но мать Юань, с трудом сохраняя самообладание, перебила его:
— Я давно внука не видела. Покажи мне сперва Ханьханя.
— Ханьханя? — замялся зять и натянуто улыбнулся. — Так его моя мать гулять увела, они нескоро вернутся.
Не успели сорваться с его губ эти слова, как из кухни донесся звонкий детский лепет. Зять мгновенно переменился в лице. Прежде чем старушка успела что-то спросить, он выпалил, что связь барахлит, сбросил видеозвонок и тут же перезвонил обычным голосовым вызовом.
Судя по приглушенному голосу, он торопливо забился в самый дальний угол квартиры.
Едва разговор закончился, мать Юань опустила телефон, не смея поднять взгляд на младшую дочь и зятя.
Тётушка Чэнь медленно поднялась. С бесстрастным лицом она подошла к Чжу Цину:
— Чжу Цин, если это действительно она... какое воздаяние ее ждет?
— Найти того, кто примет на себя чужую смерть, не так-то просто, — тихо вздохнул Чжу Цин. — Ради этого заклятия супругам пришлось пойти на тяжкую сделку с нечистой силой. Когда порча спадет, их ребенок потеряет куда больше отмеренных лет жизни, а расплата родителей удвоится.
— Нет, — женщина холодно посмотрела ему в глаза. — Я спрашиваю о том, какую цену заставлю заплатить ее я сама.
— А-Юнь! — мать Юань в ужасе схватила ее за руку. — Ничего ведь еще не доказано! Зять, ты уверен, что позвал человека спасти Юаньюаня, а не рассорить всю нашу семью?!
Теперь уже старушка отчаянно цеплялась за неверие.
Второй дядя Чэнь давно стоял в стороне. За эти считаные минуты он успел выкурить полпачки сигарет. Услышав слова тещи, он поднял на нее тяжелый, пустой взгляд. Под этим взглядом мать Юань невольно разжала пальцы.
— Если с Юаньюанем что-то случится, мне плевать, что придется сесть в тюрьму. Я с них шкуру спущу.
У матери Юань помутилось в глазах. Схватившись за подлокотник, она опустилась на диван и горько простонала:
— Грех-то какой... За что нам это наказание?!
Цзо И с недоумением посмотрел на нее:
— Судя по вашему виду, вы о чем-то догадывались. Разве они не ладили? Неужели ради спасения собственного ребенка можно пойти на убийство племянника?
— Цинцин с малых лет была смышленой, — сквозь слезы заговорила мать Юань. — Красавица, училась на отлично, послушная — с ней я горя не знала. А А-Юнь рядом с сестрой казалась неуклюжей, да еще и слишком мягкосердечной. Я боялась, что с таким характером ее в семье мужа загнобят, вот и опекала ее больше...
Старушка с болью посмотрела на младшую дочь:
— Ты ведь сама жаловалась, что Цинцин во всем тебя превосходит: и лицом вышла, и образованием, и работой, и мужа нашла завидного... Но в одном она тебе уступила — в детях.
Старшая сестра Юань долго не могла забеременеть, и лишь четыре года назад у нее родился Ханьхань.
— Твоя сестра слишком гордая. Она привыкла быть лучшей во всем, и эта неудача стала для нее ударом. Она тоже жаловалась мне, как когда-то ты. Я пыталась ее утешить, но она и слушать не желала. Твердила, что сколько бы успехов ни добивалась, я всегда люблю только тебя... Тогда-то я и поняла, что в ее душе копилась злоба на нас обеих. Но я и помыслить не могла, что ради Ханьханя она решится погубить Юаньюаня! А-Юнь, видит небо, я ничего не знала... — закрыв лицо руками, мать Юань горько разрыдалась.
Тётушка Чэнь вытерла слезы и решительно повернулась к мужу:
— Едем к старшей сестре. Прямо сейчас.
Затем перевела взгляд на Чжу Цина:
— Прошу, поедемте с нами.
— Конечно, — отозвался Чжу Цин.
Цзо И, разумеется, тоже не собирался оставаться в стороне.
Перед самым их уходом мать Юань опустила руки и дрожащим голосом взмолилась:
— Что бы там ни было, она твоя родная сестра... Я не прошу тебя прощать ее, но... хотя бы не доводи до смертоубийства!
Тётушка Чэнь даже не замедлила шага — трудно было понять, услышала ли она эти слова.
Семья старшей сестры жила в многоэтажке возле уездной образцовой гимназии. Дорога на машине заняла меньше получаса.
— Смотри, не выдай себя раньше времени, — предупредил дядя Чэнь, беря в руки пакет с фруктами и вставая рядом с женой.
— Не беспокойся, — на губах тётушки Чэнь появилась вымученная улыбка. Она повернулась к мужу: — Ну как, лицо держу?
Второй дядя Чэнь долго и пристально смотрел на нее, после чего тихо выдохнул:
— Держишь.
Проводив их взглядом до подъезда, Цзо И почесал затылок:
— А мы разве не идем?
— Нет нужды, — Чжу Цин достал карманное зеркальце и принялся поправлять воротник.
Цзо И опешил, потом сунул нос в зеркало, любуясь своим отражением:
— Ай да красавец! Все так же неотразим!
Он даже самодовольно присвистнул собственному отражению.
Чжу Цин с абсолютно невозмутимым видом отодвинул ладонью эту физиономию в сторону.