Лун Юйфэнь долго молча смотрела на него. Но стоило ей попытаться отвести взгляд, как Цзо И резко произнёс:
— Скажи спасибо и на этом! Каждый из этих мужчин искренне тебя любил. А ты? Ты крутила ими как хотела, но продолжаешь выпытывать у каждого, любили ли они тебя. А сама-то? Ты любила хоть кого-то из них? Любила собственных детей? Ты хоть раз задумывалась, почему за все эти годы, живя с Айго в одной деревне, ты не видела его — пока не взялась за старое? Ты привыкла считать себя жертвой, искренне веря, что все вокруг тебя погубили. Но истинный виновник всех их бед — ты сама!
Эти беспощадные слова ударили с такой силой, что Лун Юйфэнь в отчаянии обхватила голову руками. В её памяти снова и снова всплывали голоса Гао Лаоу и Лун Гаошаня — то, что они говорили уже после смерти. Их не волновал её обман. Единственное, что их терзало — любила ли она их хоть немного.
— Всё не так… — сквозь рыдания проговорила она, и из её глаз потекли кровавые слёзы. — Мне просто… просто было до ужаса одиноко! Я лишь хотела, чтобы меня кто-нибудь любил. Брат Айго…
Она подняла влажный, искривлённый болью взгляд на Лун Айго.
— Ты был у меня первым, и за всю жизнь я не смогла тебя забыть. Я правда любила тебя, правда! — Лун Юйфэнь поползла к нему, не сводя безумного взгляда. — Но почему тебе не хватило смелости взять меня в жёны? Я ненавижу тебя! Я отдала тебе себя всю, а ты меня бросил! Почему?! Если ты оттолкнул меня, разве я не имела права искать любви у других?
Потом она повернулась к дверям главной комнаты:
— Выходи уже. Ты ведь тоже жаждал узнать, из-за Айго я вышла за тебя или нет?
Чжу Цин посмотрел на старика Го, который только что принял лекарство. Тот молча кивнул. Чжу Цин выкатил его кресло на порог, налил обоим призракам свежезаваренного чая, а старику поставил стакан обычной кипячёной воды.
Цзо И тем временем без лишних слов отправился на кухню подготавливать продукты — когда этот тяжёлый разговор закончится, Чжу Цин приготовит для всех ужин.
— Когда Айго уехал, я дура была… Решила заставить его вернуться и жениться. Пошла и рассказала всё родителям, — путы с Лун Юйфэнь сняли, но затекло всё тело, и она ещё долго не могла подняться. Смотря на дымящуюся пиалу чая, она тихим, глухим голосом заговорила о давних событиях. — Думала, мать тут же побежит к седьмому дяде Луну договариваться о свадьбе. А она слова не молвила. Переночевала со мной в комнате, а спозаранку, даже не позавтракав, потащила меня в уездную больницу. Только там до меня дошло: она хотела проверить, не понесла ли я.
Она умолкла на мгновение, переводя дыхание.
Ребёнка не было. Когда врач начал расспрашивать о подробностях последней близости, Юйфэнь казалось, будто её гордость с потрохами швырнули на землю и втаптывают в грязь — и чужие люди, и собственная мать. Посчитав дни, врач уверенно заявил: раз до сих пор ничего нет, то уже и не появится.
Они вернулись в деревню. Мать заперла её в темнушке и не выпускала до тех пор, пока Юйфэнь не поклялась молчать о связи с Лун Айго до самой смерти.
— В той темнице мне давали лишь по две пиалы воды в день, — всхлипнула она. — В туалет мать водила меня на верёвке, да и то глубокой ночью, чтобы никто не увидел. Я бы сошла с ума… И тогда до меня наконец дошли слова брата Айго. Вражда наших семей была слишком глубокой. Как бы мы ни старались… Даже если бы мы пришли к ним, держась за руки и готовые вместе пойти на смерть, они бы всё равно нас не благословили.
Айго отступился первым. Какая радость ей была цепляться за призрачные надежды?
— Расплата за грех оказалась жестокой, — опустила она взгляд. — Вскорости я сошлась с другим мужчиной. У него уже была невеста, скоро намечалась свадьба. Я знала: эта связь безопасна для нас обоих. Нам нужна была лишь плотская утеха, без громких слов и обязательств. Никто ни у кого никого не отнимал. А в день нашей последней встречи в горах шум услышал Лиго. Я велела любовнику бежать, а сама притворилась жертвой.
Юйфэнь перевела взгляд на старика Го. Почтенный возраст избороздил его лицо морщинами, но благородство черт никуда не исчезло.
— Вы, городские образованные люди, всегда отличались мягкосердечием и благородством. Я рискнула — и угадала. Заметила, как ты украдкой на меня посматриваешь. Думала, ты ничем не лучше остальных и тоже хочешь со мной забавиться, но совсем не ожидала, что ты полюбишь меня по-настоящему. И позовёшь замуж.
Она не хотела идти за него. Смотрела вперёд: Го Лиго — городской комсомолец, рано или поздно вернётся в город. И что ей тогда делать? В городе жизнь сытая, но разве утончённая свекровь примет деревенскую невестку? Поразмыслив, она решила держаться от него подальше. Но в дело вмешалась мать. Увидела, как регулярно Лиго получает из города переводы, продуктовые и тканевые карточки. Вдобавок мать рассудила: дочь уже честность потеряла, за местного выдавать опасно — вдруг вскроется и позору не оберёшься. А приезжий… что он сделает один, без родни? Вот и заставила её выйти за Го Лиго.
— Если бы я отказалась, жизнь в родном доме превратилась бы в ад. Когда ты поклялся ради меня остаться в деревне навсегда, я была тронута. Я знала, что ты не притеснишь меня. Но больше всего на свете я боялась… что не смогу удержать себя в руках.
Она не решилась встретиться взглядом со стариком Го и лишь горько усмехнулась:
— И ведь не удержала.
Она вкусила сладость порока, и нежная забота Го Лиго казалась ей пресной. Не давала того искушения, к которому она привыкла. И когда Лун Айго вернулся в деревню, а Лиго уехал по делам, Юйфэнь не выдержала и пошла к Айго.
— Я пришла, потому что верила: ты всё ещё любишь меня. И когда ты явился на встречу, я поняла, что не ошиблась, — обратилась она к Лун Айго. — Твои глаза соврать не могли.
Тогда её охватило безумие. Она хотела лишь одного — вернуть Лун Айго. Пусть втайне, пусть у всех на виду им счастливыми не быть, так почему бы не встречаться крадучись? Но Айго, вопреки своим чувствам, стал отчитывать её и требовать, чтобы она была верной женой. Охваченная стыдом и злобой, Юйфэнь наврала про их общего ребёнка. А потом, вспомнив, в какую блудницу превратилась после его отъезда, свалила всю вину на него. Это он разрушил её жизнь! Он во всём виноват!
Она и подумать не могла, что Го Лиго проследит за ними. Вернувшись домой, она сорвала злость на двойняшках, и Лиго застал её за этим. Направив на неё град упрёков и вопросов, он вынудил её занять агрессивную позицию. Терять было нечего, объясняться бессмысленно. В тот день она ждала разговора о разводе, но он так и не предложил разойтись.
— Я ведь пыталась исправиться! — закрыла лицо руками Юйфэнь. — Послушно вела хозяйство, заботилась о детях, но ты больше ни разу не посмотрел на меня с прежней теплотой! Я не могла этого вынести! Ну за что?! Ты ведь сам сказал, что тебе всё равно, так почему ты допытывался про мои встречи с Айго?! А потом… потом во время работы в поле я поскользнулась, Гао Лаоу подхватил меня, и пошло-поехать… Забеременев от него, я сначала хотела избавиться от ребёнка. Но твой ледяной молчаливый гнев вызывал во мне извращённое желание отомстить. Чем сильнее ты меня игнорировал, тем больше мне хотелось родить этого младенца! Родившись, он стал мне отвратителен, и я принялась изводить тебя. Смотрела, как ты нянчишь чужое дитя, и язвила, сравнивая тебя с рогоносцем У Даланом. Скажи на милость, разве это был дом? Дом был у тебя и детей. А я? Сегодня с одним, завтра с другим… А ты даже не спрашивал, где я была, и не удостоил меня взглядом. Зачем нам вообще нужна была такая жизнь?!
И когда Гао Лаоу с остальными предложили избавиться от Лиго, она согласилась. Вот только не ожидала, что на исполнение пойдёт Лун Айго.
— Я не успела тебя остановить, как ты… — уголок её губ дёрнулся. — Когда ты умер, вместе с тобой умерла и моя душа. Я сгорала от страха и ужаса. Не понимала, как могла дойти до такой жизни! С того дня я заболела, и болезнь эта точила меня всё сильнее.
Родные приехали навестить её, но Юйфэнь поругалась с матерью. Мать прознала, что младшие дети родились не от Го Лиго. От стыда и гнева она зареклась переступать порог их дома. А когда Лиго перестал вызывать к ней врачей, Юйфэнь окончательно угасла.
— Во мне бурлила такая ненависть! Я приложила все посмертные силы, чтобы свести тебя в могилу! Но появился Айго и помешал мне — я сумела лишь покалечить твои ноги, — глянула она на Лун Айго. — Я бросилась за ним, но он избегал меня и запрещал тебя трогать. И тогда я упёрлась! Я вредила тебе снова и снова, ведь только так могла выманить его к себе!
Ей приходило в голову, что после смерти Айго всё узнает, но пока он молчал, оставалась надежда. Потому она и цеплялась за него все эти годы. Но услышав правду вслух, она сгорела от стыда.
— Юйфэнь… — тяжко вздохнул Лун Айго. — Это моя вина. Если бы я не…
— Нет, — подняла она голову. — Раз уж мы срываем покровы, открою и последнюю тайну. В ту ночь ты ни в чём не был виноват. Я сама… Воспользовалась тем, что ты пьян, и прокралась к тебе в комнату…
Они росли вместе, и Лун Айго действительно любил её. Но знание вековой вражды их семей заставляло его давить эти чувства. В тот вечер молодёжь собралась попить вина, пока старших не было дома. Айго перебрал. Все разошлись, Юйфэнь тоже вышла, но на полпути повернула назад. Утром Айго решил, что всё произошедшее — лишь хмельной сон, пока не понял ужасную правду. Но отказаться от любимой девушки не смог.
— Нет, это моя вина, — Лун Айго ласково коснулся её головы. — Пойдём вместе на перерождение.
— Я не могу… — всхлипывала Юйфэнь. — На мне кровь, мне нет дороги на перерождение.
— Но ведь и я повинен в твоей судьбе.
— Если уж на то пошло, — подал голос старик Го, — то, кроме Айго, никто из нас не дождётся нового воплощения.
— Слышишь? — спросил Лун Айго. — Столько лет скитаемся среди живых. Все родные давным-давно умерли. Разве в этом есть хоть какой-то смысл?
— Но… у меня же остались племянники.
— А они хоть помнят о тебе? Приносят ли дары на твою могилу?
От этих слов Юйфэнь совсем опустила голову.
— Хватит уже ставить на себе крест, — твёрдо произнёс Айго. — Примем то наказание, что нам суждено. Быть может, в Подземном царстве нам дадут шанс очистить душу и родиться вновь.
Чжу Цин не стал слушать дальше. Зловещая аура вокруг Лун Юйфэнь постепенно рассеивалась — слова Айго возымели действие.
Цзо И, всё это время стоявший в дверях кухни, спросил тихо:
— Закончили?
— Вроде того, — ответил Чжу Цин и потянул его обратно к кухонному столу.
Прислушиваясь к звукам с кухни, старик Го повернулся к призракам:
— Мои дни тоже сочтены. Юйфэнь, если ты всё ещё жаждешь моей смерти, не пачкай руки — я и сам скоро буду там.
Она не поднимала глаз:
— Знаешь… за эти годы у меня поубавилось желания тебя убить. Дети… Ты вырастил их прекрасными людьми. Окажись я на твоём месте, выроди ты мне кучу бастардов от чужих баб, я бы их и вовсе в живых не оставила.
— Юйфэнь, — покачал головой старик Го. — Я делал это не из доброты. Во мне тоже говорила гордыня и месть. И результат перед тобой: они знают отца только во мне. Не признают ни тебя, ни своих настоящих отцов. Ты часто шипела, что они признали врага отцом… Что ж, именно этого я и добивался. Это моя последняя месть вам всем.
Юйфэнь стиснула зубы:
— Всё равно ты скоро сдохнешь, не стану я с тобой спорить!
— Не переживай, — спокойно добавил Го. — Умру, и вместе отправимся на тот свет. Лун Гаошань и остальные тоже наверняка маются внизу и ждут нас.
При упоминании любовников Юйфэнь снова сжалась.
Затем, после паузы, она спросила у Лун Айго, разглядывая сосуд в его руках:
— А как тебя в этот флакон затянуло?
Старик Го смерил Айго долгим взглядом, отчего тот почувствовал себя неловко.
— Да это Чжу Цин дал… Слушайте, а пахнет-то как вкусно! Пойду-ка я на кухню, гляну.
И он поспешно уплыл по воздуху.
Юйфэнь осталась сидеть перед стариком Го.
— Лиго.
— А?
— Прости меня.
— Забудь. Каждому из нас вынесут свой приговор.
— Я не про грехи, — не отводила она взгляда. — Прости меня за то, что сделала с нашей любовью.
— Всё в прошлом, — старик Го смежил веки и откинулся на спинку кресла. — Я разлюбил тебя ещё в тот самый день.
Извинения утратили для него всякий смысл.
Глядя на его увядшее лицо, Юйфэнь вдруг подумала: Айго был прав. Лиго ходит по земле, но его жизнь немногим лучше их посмертия.
Вскоре стол накрыли, и Юйфэнь даже смутилась садиться. Услышав, как Чжу Цин звонит Го Чаншуню и остальным, она тихо попросила:
— Пусть дети тоже придут поесть горячего…
— Конечно, — кивнул Чжу Цин, рассчитывавший угощение на всех.
Благовония давно догорели, но старик Го благодаря лекарству всё ещё видел духов. Дети же, вернувшись во двор, ничего необычного не заметили.
— Вы, молодёжь, садитесь на улице, — указал старик Го на стол под навесом. — И не забудьте поблагодарить Чжу Цина и Цзо И — они весь вечер у плиты простояли.
— Спасибо вам большое, спасибо!
После бессонной ночи голод давал о себе знать. Дети расположились во дворе, а Чжу Цин с Цзо И, старик Го и два призрака сели за главный стол в доме.
Когда Четвёртый сын Го зашёл набрать себе ещё риса, он неожиданно обомлел: в воздухе над пустыми стульями сами собой двигались две пары палочек. Рука его дрогнула, но он проявил благоразумие — не стал присматриваться, быстро наполнил чашку, а потом зачерпнул рис в большую миску и поспешил наружу.
— Так, кому добавки — берите отсюда, чтобы в дом лишний раз не ходить!
Чаншунь заподозрил неладное и уже намеревался заглянуть в комнату, как Третий сын под столом пнул его ногой:
— Ешь, брат. Завтра утром ещё за внуками ехать, они по дедушке соскучились.
Чаншунь крепче сжал палочки, сглотнул и молча продолжил трапезу.
Убрав за собой стол, дети отправились отдыхать. Старик Го тоже прилёг. Вскоре рядом с ним на кровать опустилась тень Лун Юйфэнь. Они не уронили ни слова.
Лун Айго тем временем крутился возле Чжу Цина и Цзо И, с интересом наблюдая, как те играют на телефоне, и даже попробовал пару раундов сам.
На рассвете Чжу Цин и Цзо И вернулись к себе в усадьбу.
А спустя два дня у ворот появился Го Чаншунь в траурной повязке из грубого холста:
— Отец… Сегодня утром тихо скончался.
Чжу Цин и Цзо И пришли в дом Го принести соболезнования и отдать дань уважения. На этот раз тяжёлая аура Лун Айго и Лун Юйфэнь полностью рассеялась, и в деревню вернулись обычные духи местности, шуршащие и сплетничающие в углах о делах минувших дней.
Отдав почести у поминального алтаря, ребята заметили заплаканного Лун Цинхоу.
— Названный дедушка просил передать вам это, — он протянул им конверт.
Письмо было написано аккуратным, но заметно косящим почерком — старик Го дописывал его уже почти наослеп.
В послании он благодарил их за помощь, подтверждал исполнение заказа и приложил сумму денег с просьбой приобрести амулеты для всех его потомков. Чжу Цин отказался от платы и уже на следующий день принёс готовые обереги.
Принимая их, Го Чаншунь нерешительно спросил:
— В ту ночь… Мама ведь всё ещё была в доме?
— Да.
— И кто-то ещё?
— Лун Айго.
Чаншунь утёр слезу и тихо произнёс:
— Спасибо вам.
Вражда и грехи старшего поколения должны были наконец упокоиться вместе с ними.
* * *
Чжу Цин и Цзо И отправились в уезд за закупками и вернулись в гостевой дом лишь к вечеру. Старик Ли выскочил им навстречу едва ли не с порога:
— Маленький босс! У нас в усадьбе, кажется, призрак завёлся!
Чжу Цин и Цзо И глянули на густую тёмную дымку, зависшую над двором, и обменялись взглядами.
— Клиент?
— Похоже на то.
Войдя во двор, они увидели девушку-призрака в свадебном платье. На вид ей было лет двадцать пять, а может и того меньше. Лицо её отличалось утончённой красотой, да и сам подвенечный наряд выглядел роскошно… Если бы не одно «но»: добрая его половина была залита засохшей кровью.
— Здравствуйте, господин Чжу, господин Цзо, — вежливо поклонилась она.
Старика Ли от её приближения обдало могильным холодом. Потирая озябшие плечи, он шепнул Чжу Цину:
— Точно нечисть? Мы с Чжао тут ни с того ни с сего замерзать начали, аж до костей пробирает, а за ворота выйдешь — нормальное тепло! Дозвониться до вас не смогли, вот и сидели ждали.
— Поужинали уже?
— Ага, вы же говорили не ждать.
— Тогда ступайте отдыхать к дедушке И, — улыбнулся Чжу Цин. — Мы сами со всем разберёмся.
Старик Ли всё понял без лишних слов, поспешил позвать старика Чжао, и оба отправились ночевать в соседний дом.
— Присаживайтесь, — Чжу Цин поставил перед гостьей пиалу горячего чая. — Раньше я вас не встречал. Как вы нас нашли?
Цзо И ушёл в кабинет разбираться с рабочими бумагами, оставив Чжу Цина наедине с душой умершей.
Девушка слабо улыбнулась:
— Я давно о вас слышала. Многие духи сказывают, будто вы помогаете завершить земные дела. Долго я колебалась, но всё же решилась прийти.
— Благодарю за доверие, — Чжу Цин пододвинул к ней вазу со свежими фруктами.
— Спасибо.
Её улыбка озарила комнату невероятным светом. Если Лун Юйфэнь обладала броской, хищной красотой, то эта незнакомка казалась сошедшей со старинного свитка: тонкие изгибы ивовых бровей, раскосые фениксовые глаза, изящный овал лица и алые губы-вишни. В её печальном молчании таилась глубокая грусть, но стоило ей улыбнуться — и будто весенние цветы распускались вокруг.
— Меня зовут Цзянь Цзюцянь, я местная. А причина смерти… — Она поджала губы и опустила взор на окровавленный шёлк подвенечного платья. — В день собственной свадьбы меня сбил пьяный водитель. Врачи не смогли ничего сделать.
Потерять жизнь в самый счастливый и светлый день… Чжу Цин искренне ей посочувствовал.
— Какое же дело удерживает вас среди живых? — мягко спросил он.
Цзянь Цзюцянь скользнула взглядом по куртке, которую Цзо И заботливо накинул на плечи Чжу Цина:
— Вы ведь тоже чувствуете этот холод?
— Есть немного, — признался Чжу Цин.
— Всё потому, что моё тело до сих пор лежит в морге. Муж отказывается предавать меня земле. Я заперта в ледяном покое уже три года…
Она тяжело вздохнула:
— Умоляю, помогите моему мужу принять мою смерть. Пусть он перестанет тешить себя иллюзиями, отпустит меня, похоронит по-человечески и даст мне возможность переродиться. Там, в морге… слишком холодно.
Помолчав, она добавила:
— Что до оплаты… передайте ему, что это я попросила вас прийти. Если он не поверит — я готова прийти к нему сама.
Чжу Цин согласился, записал имя, адрес и телефон её супруга и проводил призрака.
Когда Цзо И закончил с документами и вернулся в главную комнату, Чжу Цин уже сидел с планшетом за просмотром сериала.
— Ушла?
— Ушла.
Чжу Цин подвинул к нему блокнот и пересказал суть заказа.
— Странно… — Цзо И пробежал глазами по записям. — Мне показалось или она говорила о муже без особой теплоты?
Просто сетовала на холод в морге и хотела освободиться, без всякой сентиментальности.
— Не стоит делать поспешных выводов, — возразил Чжу Цин. — Госпожа Цзянь кажется сдержанной, но душа у неё чуткая. Не будь муж ей дорог, она бы не скиталась возле него три года. Как раз давно не навещали родителей в городе, завтра и съездим.
— Идёт.
Цзо И сфотографировал страницу в блокноте, а затем вбил номер телефона в поиск мессенджера.
— Глянь-ка.
Чжу Цин наклонился к экрану. На аватарке стояло свадебное фото: высокий, статный мужчина с сияющей счастливой улыбкой и сама Цзянь Цзюцянь. Мужчина крепко сжимал её ладонь, а за их спинами простиралось бесснежное лазурное небо.
Цзо И попытался отправить запрос в друзья, но выскочило уведомление, что пользователь запретил поиск по номеру.
— Что ж, завтра увидим его вживую.