Лю Лиго сидел на больничной койке. За несколько дней его лицо совсем осунулось, обтянувшись омертвевшей кожей, а в потухшем, точно стоячая вода, взгляде застыла безнадёжная апатия.
В этой палате стояло шесть коек. Пациенты, облачённые в одинаковые полосатые пижамы, жили по строгому распорядку: подъём и отбой — строго по часам.
Шёл пятый день с тех пор, как Лю Лиго официально поместили сюда. И после того как за ним закрылись двери, никого из родных он больше не видел.
Больным запрещалось требовать встреч или звонить домой по собственному хотенью. Лишь раз в месяц устраивался день посещений, когда родственники могли приехать сами. И только если к больному никто не пришёл, ему дозволялось совершить один звонок.
Лю Лиго повезло: день свиданий выпадал как раз на завтра.
Он наотрез отказывался проводить в этом месте хотя бы лишние сутки. Вокруг кировели настоящие психи, но сам-то он был в полном уме! Старик предпочитал отправиться в тюрьму, лишь бы не видеть эти безумные рожи.
Дыхание его стало тяжелее. Он уже стар, много не дадут. К тому же останки Чуньфэнь так и не нашли. Без прямых улик никто не докажет, что это именно он прикончил её.
Едва эта мысль промелькнула в голове, как палату снова захлестнула знакомая, тошнотворная вонь гниения.
Лю Лиго в ужасе юркнул под одеяло, но даже плотная ткань не могла защитить его от ледяной руки, резко вынырнувшей прямо из-под простыни...
* * *
Старший дядя Лю, уже полностью одетый, повернулся к жене, всё ещё стоящей в пижаме:
— Ты поедешь?
— И не подумаю, — выказала недовольство жена старшего дяди Лю. Смерив колким взглядом коробочку со сладостями в его руках, она добавила с сарказмом: — И слава богу, что мы уехали из деревни, а не то б из дома носа высунуть не смели.
—... Тогда я пошёл, — опустив глаза, пробормотал мужчина и вышел за порог.
У ворот жилого комплекса его уже поджидал Второй дядя Лю.
— Пришёл?
— Угу.
Оба молча сели в машину и направились к лечебнице.
Когда их вывели к Лю Лиго, братья замкнулись, не зная, с чего начать разговор. Зато сам старик, с налитыми кровью глазами, впился в сыновей неистовым взглядом:
— Заберите меня отсюда! Вытащите! Я не сумасшедший!
—... Отец, — Второй дядя Лю подёрнул плечами, избегая смотреть ему в лицо, — вам лучше побыть здесь. Иначе придётся сесть в тюрьму.
— Так засадите меня в тюрьму! — рявкнул Лю Лиго.
От этих слов у братьев всё внутри похолодело. Это же означало...
— Выходит, с той Чуньфэнь действительно... — Старший дядя Лю не посмел договорить.
Лю Лиго решительно кивнул:
— Да, это моих рук дело! Так что заберите меня отсюда!
— Да как мы вас заберём?! — Не выдержав, Старший дядя Лю в досаде взъерошил шевелюру. — В тюрьму захотели? Так вас признали безумным! Даже если суд осудит, сидеть вы будете всё равно в дурке!
Лю Лиго опешил.
— Условия тут вполне приличные, — Старший дядя Лю отвернулся, избегая взгляда отца. — Считайте, что вы здесь на доживании.
С этими словами он поднялся:
— Уже поздно, мне на работу пора. Приеду в следующем месяце.
— Я тоже пойду, — тут же подхватил Второй дядя Лю.
Видя, как сыновья уходят, даже не обернувшись, Лю Лиго вцепился в металлические решётки и ошалело закричал:
— Вернитесь! Вернитесь назад!
— Тишина! — К решётке тут же подскочил санитар.
Мазнув взглядом по электрошокеру в его руке, Лю Лиго мгновенно заткнулся. Однако лицо его исказила ещё более жуткая мина.
Он долго и ожесточённо смотрел вслед ушедшим сыновьям, а когда его повели обратно в корпус, в бешенстве грохнул кулаком по стеклу, не обращая внимания на содранную до крови кожу.
* * *
— Брат, а как же деревня...
— Отец всё равно дома больше не живёт. В этом году на Новый год в деревню не поедем.
— Понял...
* * *
Дух Чуньфэнь, витавший над зданием больницы, проводил удалявшиеся фигуры братьев удовлетворённой улыбкой.
* * *
Тем временем Чжу Цин и Цзо И лепили из земли и перегноя стаканчики под рассаду кукурузы.
Старик Чжао и Старик Ли тоже копошились неподалёку. Для них это дело было новым, так что работа шла неважно; они то и дело переругивались, споря, у кого гнезда выходят ладнее.
— Твой слишком круглый, не годится, — с откровенным пренебрежением скривился Старик Чжао, разглядывая работу приятеля.
— Сам ты не годишься, у тебя вообще мелюзговый! — не остался в долгу Старик Ли.
Из-под пальцев Чжу Цина выходили идеальные, словно из учебника, земляные стаканчики. Ни большие, ни маленькие, безупречно одинаковой формы — ровные ряды радовали глаз.
У Цзо И получалось откровенно криво, однако Чжу Цин и не думал над ним подшучивать. Впрочем, сам Цзо И смотрел на свои труды с полным разочарованием.
— Всё-таки руки у меня не из того места растут.
— Чего ты придираешься? — Чжу Цин вскинул взгляд, губы его чуть изогнулись в мягкой полуулыбке. — По-моему, отлично выходит.
Слегка вспыхнув, Цзо И прочистил горло и, наклонившись к самому уху юноши, тихо прошептал:
— А у меня кое-что другое выходит намного лучше...
— Держи себя в руках, — с преувеличенно серьёзным видом Чжу Цин откинулся назад, уворачиваясь от поцелуя.
Цзо И хитро вскинул бровь, любуясь алеющим кончиком уха своего парня:
— Ничего, придёт время, когда ты сам попросишь меня забыть о приличиях.
Сделав вид, что не услышал, Чжу Цин продолжил работу. Когда гнезда были готовы, в каждое уложили по кукурузному зерну и накрыли грядку прозрачной плёнкой. Через пару дней семена проклюнутся, а едва рассада подрастёт — её можно будет пересаживать в открытый грунт.
Вернувшись в усадьбу и вымыв руки, Цзо И поинтересовался:
— Чуньфэнь не видать уже несколько дней. С ней ничего не случилось?
— Всё в порядке, — Чжу Цин указал рукой в сторону пристройки во дворе. — Алая жемчужина цела. Если бы с ней что-то стряслось, на шарике появилась бы трещина.
— Выходит, эта жемчужина не просто призывает её, но и связана с её сутью? — догадался Цзо И.
— Именно.
Чжу Цин кивнул и достал из запасов две пиалы с консервированной в смальце свининой, намереваясь приготовить её на пару. Блюдо простое, сытное и донельзя вкусное.
— Но мы до сих пор не знаем, кто именно совершил обряд призыва, — заметил Цзо И.
— А есть ли разница? — Чжу Цин мягко улыбнулся. — Тот, кто вызвал её, наверняка просто хотел, чтобы она отомстила за свою обиду.
— Верно, — Цзо И тоже улыбнулся. — Это я снова усложняю.
* * *
Глубокой ночью, взглянув на потерявшего сознание Лю Лиго, Чуньфэнь выскользнула через окно и поплыла над безлюдными улицами. Завтра она собиралась вернуться к Чжу Цину, чтобы ещё раз выказать ему свою признательность.
Внезапно до её слуха донёсся слабый аромат кунжутного масла и поминальных благовоний, а вслед за этим чьи-то уста тихо призвали:
— Чуньфэнь...
Подхваченная этим зовом, Чуньфэнь долго скользила в ночи, пока у перекрёстка на въезде в деревню не увидела человека, жгущего жертвенные деньги. Рядом стояла пиала с рисом, окроплённым водой, и тлели три палочки благовоний.
Это был сгорбленный старик. Чуньфэнь опустилась за его спиной, с невольным любопытством разглядывая незнакомца.
Почувствовав повеявший от неё хлад, старик с трудом поднялся и медленно обернулся. Его иссечённое морщинами лицо омывали слёзы.
— Чуньфэнь... Ты ещё помнишь меня?
Прихрамывая, он сделал несколько шагов к ней.
Девушка широко распахнула глаза:
— Брат Гуай?..
— Я... — Старик Хромой влюблённым, туманным взглядом впился в её образ. — А ты всё такая же, как в прежние времена... Красавица.
Из глаз Чуньфэнь хлынули кровавые слёзы. Она протянула призрачную ладонь, касаясь его изрытой глубокими бороздами щеки:
— Это ты... Ты призвал меня из небытия, да?
— Да, — хотя он не мог почувствовать прикосновения, Старик Хромой сам прижался лицом к её руке, не сводя с неё воспалённых глаз. — Я ведь умом не далёк. Столько мастеров обошёл, пока не встретил одного, действительно знающего... Но я бестолковый, долго учился ритуалу. Главное — у меня получилось!
Он снова видел её.
Кровавые слёзы призрака ничуть не испугали старика. Чуньфэнь смущённо утёрла лицо и тихо вымолвила:
— Тогда... Тогда я искренне хотела выйти за тебя замуж. Да только судьба у меня оказалась горькой, не суждено нам было быть вместе... Прости меня.
— Что за глупости ты говоришь, — с тихой, бесконечно теплой улыбкой отозвался Старик Хромой. — Разве ты виновата? К тому же... разве я тебя в конце концов не дождался?
— Брат Гуай...
Зажав рот ладонью, Чуньфэнь снова зашлась в кровавых слезах.
* * *
Утром, распахнув ворота, Чжу Цин увидел Чуньфэнь, которая со счастливой улыбкой беседовала с пожилым мужчиной.
— Мастер Чжу, это брат Гуай. Мой наречённый, — с лёгкой застенчивостью представила его девушка.
Старик Хромой с глухим стуком бухнулся на колени прямо перед Чжу Цином и, невзирая на попытки юноши его поднять, отвесил низкий поклон:
— Если бы не вы, Мастер Чжу, не видать бы мне Чуньфэнь до скончания веков! И тот ирод остался бы безнаказанным!
Он ведь не раз приходил в деревню Лю Лиго, мечтая свести с ним счёты ценой собственной жизни. Но быстрая смерть оказалась бы для этого ублюдка слишком милосердным подарком.
С трудом затащив старика в дом, Чжу Цин облегчённо перевёл дух. Вышедший из умывальника Цзо И не удержался от смешка.
— Чего скалишься? Поди завари чай, — состроил строгую мину Чжу Цин.
Цзо И посмеиваясь кивнул, сполоснул руки и отправился хозяйничать у чайника. Время перевалило за полночь, Старик Ли и Старик Чжао уже давно ушли спать к себе.
— Я бы хотел забрать Чуньфэнь к себе домой, — слегка смущаясь, выложил цель своего визита Старик Хромой.
— Отчего же нет, — не стал возражать Чжу Цин. — Только каждые три месяца вам придётся приходить ко мне, чтобы обновлять бумажную оболочку.
— Мы обязательно придём! — заверил старик. Дорогой Чуньфэнь уже поведала ему, каким образом обрела плотский облик.
Достав из кармана кусок нефрита, Старик Хромой положил его на столик и подвинул к Чжу Цину:
— Это наша малая благодарность.
— Душевный нефрит? — Чжу Цин с первого взгляда опознал редкий минерал.
Старик Хромой усмехнулся:
— Я дурак, думал, когда призову Чуньфэнь, эта штука пригодится, чтобы подпитывать её дух. А раз теперь в ней нет нужды, зачем ей пылиться у меня? Возьмите, Мастер Чжу, не обижайте отказом.
— Вещь действительно ценная, — Чжу Цин бережно взял камень. — Я возьму его, но только если куплю. Принять столь редкий дар задарма я не могу.
— Мастер...
— Можете сделать мне скидку, но брать даром, — Чжу Цин решительно вернул нефрит на стол и качнул головой, — я не стану.
Переглянувшись с Чуньфэнь, Старик Хромой сдался. В итоге Чжу Цин приобрёл Душевный нефрит со скидкой в сорок процентов от рыночной стоимости.
Забрав персиковый поднос и алую жемчужину, старик увёл свою невесту.
Чжу Цин проделал в нефритовом камушке аккуратное отверстие и повесил его себе на шею.
— Я разыщу для тебя ещё такие же, — едва узнав о том, какую пользу Душевный нефрит приносит духовному развитию юноши, твёрдо заявил Цзо И.
— Их не так-то просто найти.
— Было бы желание, а найти можно всё что угодно, — Цзо И припал губами к его щеке. — Это я недоглядел, а то бы давно...
— Не бери вину на себя, — Чжу Цин перехватил его ладонь. — Я ведь сам ничего не говорил, откуда тебе было знать?
Цзо И крепко обнял его, хотя пара тёплых слов не могла полностью рассеять его досаду на самого себя.
* * *
Старик Хромой покинул деревню, и никто из сельчан так и не узнал, куда он направился. Бай Ши оказался последним, кто видел его перед отъездом. Когда редкие знакомые старика приходили расспросить о его судьбе, Бай Ши отвечал лишь, что за Хромым приехали дальние родственники, и теперь он живёт с ними в тепле и сытости. А вернётся ли он в родные края — решать только ему самому.
Лю Лиго же окончательно погрузился в бездну непрекращающегося кошмара. Но едва в его голове созрела мысль свести счёты с жизнью, перед ним снова предстала Чуньфэнь:
— И не думай. Помрёшь — я буду терзать тебя и на том свете. Неупокоенная душа без силы беспомощна, а уж какую боль терпит дух, тебе даже в самых страшных снах не снилось.
С тех пор Лю Лиго навеки забыл о самоубийстве.
Но день за днём, соскальзывая всё глубже во тьму, он действительно сошёл с ума.