Цзо И драил зубы добрых десять минут, после чего выскочил в главную комнату и с чувством выдохнул прямо на Чжу Цина густым мятным духом:
— Ну как, всё ещё воняет?
— Как бы тебе сказать... — Чжу Цин слегка отстранил его за плечо и со всей серьёзностью спросил: — Ты что, решил весь тюбик за один раз извести?
— Кхм! Я просто переживал, что запах останется.
Цзо И уселся рядом с Чжу Цином, блестя глазами:
— Цин-ди, как тебе моя шея?
Чжу Цин протянул руку, взял его за подбородок и слегка приподнял, внимательно разглядывая длинную, изящную шею.
— Отличная шея.
От природы кожа у Цзо И была светлой, хотя на фоне бледного, почти фарфорового лица Чжу Цина казалась чуточку смуглее. Шея у него была точёной, гладкой, без единого изъяна, а кадык выглядел донельзя соблазнительно.
— С каждым днём всё холоднее, — продолжал Цзо И, удерживая подбородок поднятым и изо всех сил делая Чжу Цину знаки глазами. — Ветер так и норовит за воротник залезть. Особенно когда на чайные плантации поднимаюсь — ты даже не представляешь, какой там ледяной сквозняк гуляет!
Чжу Цин с лукавой усмешкой посмотрел на него:
— И к чему ты клонишь?
Цзо И хмыкнул, сгрёб в охапку руку Чжу Цина, которую тот уже собирался опустить, подался вперёд и уткнулся носом в его шарф, жадно вдыхая знакомый аромат.
— А к тому... Не свяжешь мне шарф, а, Цин-ди?
— У меня руки не из того места растут.
Цзо И вскинул взгляд, не отрываясь от мягкой ткани:
— Враньё! За что бы мой Цин-ди ни взялся — всё выходит идеально.
Чжу Цин слегка сжал пальцы Цзо И и высвободил руку. Цзо И обомлел и инстинктивно попытался схватить его снова, но Чжу Цин уже поднялся с места.
Цзо И едва не растянулся на диване от неожиданности.
— Кхм! Ты куда?
Увидев, что Чжу Цин направляется к выходу, Цзо И испугался, что перегнул палку и распустил руки, и в панике окликнул его.
— За пряжей.
Вернулся Чжу Цин с двумя мотками — чёрным и белым.
— Выбирай цвет. Или, — Чжу Цин протянул ему пряжу, — могу связать двухцветный.
— Только дети выбирают что-то одно, — просиял Цзо И, прижимая мотки к груди. — Хочу двухцветный!
Чжу Цин кивнул, убрал пряжу в выдвижной ящик под телевизором, вернулся на место и взял печёный батат. Стоило надломить тонкую румяную кожицу, как по комнате разнёсся аппетитный сладковатый аромат.
— В печи на дровах всё равно вкуснее получается, — вынес вердикт Чжу Цин. Съев один батат, он больше прикасаться к еде не стал, и Цзо И доел остальное.
* * *
Несколько дней спустя Чжу Цин и Цзо И снова отправились к дому бабушки Чжоу. Старушка тихо ушла из жизни во сне. Чжу Цин пошёл помочь с приготовлениями к похоронам, ну а Цзо И, само собой, увязался за ним.
— Надо же, только семьдесят девять исполнилось — и ушла.
— И не говори. Впрочем, здоровье у бабушки Чжоу давно пошаливало. Зато на юбилей все дети и внуки съехались. Поглядела на родню, успокоилась душой — вот и ушла без сожалений.
Сельчане тихо переговаривались, обсуждая внезапную кончину старушки.
Чжу Цин и Цзо И помогали ставить поминальный навес и расставлять столы, а Линь Чэнбинь развешивал белые траурные полотна. После праздничной суеты, господствовавшей здесь во время юбилея, сегодняшняя атмосфера казалась особенно тяжёлой.
— Бабушка Чжоу была очень доброй, — произнёс Чжу Цин, отпивая воду из пиалы. Они с Цзо И присели отдохнуть за столом в дальнем углу двора. — Когда я был маленьким и деревенские мальчишки меня обижали, она не раз за меня вступалась. Да и не только за меня — она ко всем с душой относилась.
В деревне старушку Чжоу искренне уважали.
Цзо И кивнул:
— Во второй половине дня сгоняю в уезд, встречу дедушку Линя и своего деда.
Узнав о смерти бабушки Чжоу, старый Линь и дедушка И не смогли продолжить свое путешествие. Они тут же позвонили Цзо И и заявили, что возвращаются. Цзо И велел сопровождающим взять билеты на самолёт до уезда, а оттуда решил забрать стариков сам.
К слову, добираться до самой деревни своим ходом дедушка И отказался наотрез — потребовал, чтобы внук встретил лично.
— Поезжай, только не задерживайся, — кивнул Чжу Цин.
После полудня Цзо И уехал в город. Чжу Цин и Линь Чэнбинь закончили с основной работой и перевели дух. В это время во дворе снова появился господин Цзинь, уехавший всего пару дней назад. Увидев Чжу Цина, он с улыбкой подошёл поздороваться.
Судя по всему, тяжёлая болезнь так и не сломила его жизнелюбия.
Пока господин Цзинь беседовал с Чжу Цином, его сын с невесткой стояли неподалёку, и лица у обоих были темнее тучи. Заметив это, господин Цзинь поспешил попрощаться. Его странная, неловкая походка привлекала любопытные взгляды местной детворы.
— Ты его знаешь? — спросил Линь Чэнбинь, подойдя ближе. До этого он наблюдал за мужиками, игравшими в карты.
— Он приходил ко мне пару дней назад, — ответил Чжу Цин, бросив взгляд на зернового духа, который задремал на каменном жернове, и повернулся к Чэнбиню: — А ты чего не играешь?
— Ну его, — махнул рукой Линь Чэнбинь, привлекая внимание Ли Цзяня, только что вошедшего во двор. — Там одни тертые калачи собрались. Я что, сумасшедший — им свои деньги дарить?
— Скажи честно: просто играть не умеешь! — ухмыльнулся Ли Цзянь, усаживаясь рядом. — Чжу Цин, а где твой тень-напарник?
— Поехал в уезд за дедушкой Линем и дедушкой И.
Линь Чэнбинь облегчённо вздохнул:
— Наконец-то возвращаются! Хотя я рад, что дед хоть немного развеялся и покатался по стране.
— Я бы тоже своих стариков куда-нибудь отправил, — Ли Цзянь зачерпнул из пиалы горсть семечек и принялся лузгать их. — Да только они меня живо зашибут за «транжирство». Слово им скажи — орать начнут.
— Так они тебе на свадьбу копят! — подмигнул ему Чэнбинь.
Ли Цзянь косо посмотрел на него:
— Чья бы корова мычала! Сам-то до сих пор бобылём ходишь!
Чжу Цин с улыбкой слушал их перепалку, как вдруг заметил старшего сына бабушки Чжоу, направлявшегося в их сторону.
— Старший дядя Чжоу.
Чжу Цин поднялся. Ли Цзянь и Линь Чэнбинь тут же вскочили вслед за ним:
— Дядя Чжоу.
— Сидите-сидите, ребята, — улыбнулся тот им, после чего повернулся к Чжу Цину: — Чжу Цин, у нас к тебе дело есть. Не поможешь?
Ли Цзянь и Чэнбинь снова уселись на скамью и продолжили лузгать семечки, а Чжу Цин вместе со старшим дядей Чжоу прошёл в дом.
— Как думаешь, зачем дядя Чжоу позвал Чжу Цина? — тихо спросил Линь Чэнбинь.
— Верно, из-за бабушки Чжоу, — так же тихо ответил Ли Цзянь. — Вот представь: уходит кто-то из твоих близких... Это я к примеру, не кипятись!
— Да понял я, что к примеру! Говори дальше.
— Так вот, будь у меня такой знакомый с особыми способностями, как Чжу Цин, я бы из кожи вон вылез, лишь бы попросить его устроить последнюю встречу с родной душой.
В конце концов, бабушка Чжоу скончалась скоропостижно, прямо во сне.
И старший дядя Чжоу действительно пришёл именно за этим.
Точнее, этого просили все пятеро детей покойной. Дело в том, что у бабушки Чжоу имелся комплект родовых украшений, передававшийся из поколения в поколение. Но из-за её внезапной смерти никто не знал, куда она их спрятала. Члены семьи Чжоу едва ли не весь дом вверх дном перевернули — разве что фундамент ещё не раскопали.
— Мама при жизни говорила, что оставит каждому из нас по вещице. А тут раз — и нет человека... Мы понимаем, что поступаем не совсем по-человечески, раз думаем об этом в такой момент, но ведь вещь-то ценная, нельзя ей пропасть!
Чжу Цин не любил лезть в чужие семейные разборки:
— Я не видел духа бабушки Чжоу поблизости. Скорее всего, она уже ушла в Диюй. Если вы хотите с ней поговорить, остаётся только ждать Ночи возвращения души.
— Значит, в Ночь возвращения! — поспешно кивнул дядя Чжоу, и остальные родственники его поддержали.
Когда Чжу Цин уже собрался выходить, жена старшего дяди Чжоу, густо покраснев, замялась:
— Чжу Цин, ты только...
— Не переживайте, я умею держать язык за зубами, — мягко улыбнулся Чжу Цин и вышел из комнаты.
В доме воцарилось тяжёлое молчание. Наконец одна из женщин, которой на вид было лет под пятьдесят, утерла слезу:
— Господи, да в кого мы превратились?..
— Это всё ради детей, такие вещи нельзя терять, — вздохнул старший дядя Чжоу. — К тому же... в Ночь возвращения мы хотя бы сможем попрощаться с мамой в последний раз.
* * *
Выйдя на улицу, Чжу Цин вернулся к Линь Чэнбиню и Ли Цзяню.
Вскоре подъехал Цзо И, привезший стариков. Едва ступив во двор, дедушка Линь и дедушка И первым делом направились к старшему дяде Чжоу выразить соболезнования.
Цзо И же подошёл к столу Чжу Цина, окинул взглядом гору шелухи от семечек и хохотнул:
— За другими столами вовсю в «дурака» да в маджонг режутся, а вы тут сидите, семечки трескаете.
— А то! Нам как раз четвертого не хватает — сыграем в «эр-ци-ши»! — Ли Цзянь похлопал по длинной скамье, приглашая Цзо И присесть.
— Идёт!
Цзо И уселся рядом и расплылся в широкой улыбке, глядя на Чжу Цина:
— Я как раз наличку в банкомате снял. Цин-ди, уйдёшь ли ты отсюда с набитыми карманами — зависит только от твоего мастерства!
Бросив взгляд на оттопыренный карман Цзо И, Чжу Цин долузгал последнюю семечку:
— Раз уж деньги сами в руки просятся, с чего бы мне отказываться?
И четверо мужчин уселись за карты. Игра в «эр-ци-ши» во многом напоминала маджонг. Удача Чжу Цина в этот вечер была просто фантастической: к ужину, играя по юаню за кон, он обчистил троих соперников больше чем на пятьсот юаней.
Больше всех продулись Ли Цзянь и Цзо И.
* * *
Поужинав, Цзо И, Чжу Цин и дедушка И отправились домой. По дороге старик не замолкал, всё вздыхая о внезапном уходе бабушки Чжоу:
— С каждым годом стариков в нашей деревне всё меньше... — Дедушка И даже начал загибать пальцы: — От силы десяток наберётся. И мы с вашим дедом Линем далеко не в начале этого списка.
— Дедушка, ну хватит тебе мрачные мысли гонять, — тут же перебил его Цзо И.
— А я и не гоняю, — отмахнулся дедушка И. — Вот похороним бабушку Чжоу, и я снова в путь отправлюсь. Мне уже одной ногой в могиле стоять пора, так неужто я не посмотрю на красоту нашей земли, пока глаза видят?
— Против путешествий я ничего не имею! — поспешно высказался Цзо И. — Но вот насчёт «одной ногой в могиле» — тут я категорически против!
Дедушка И только рукой на него махнул и повернулся к Чжу Цину:
— Цин-ди, эти несколько месяцев Цзо И наверняка сидел у тебя на шее. У этого парня дурных привычек вагон и маленькая тележка, тяжко тебе с ним пришлось.
Чжу Цин посмотрел на слегка покрасневшего Цзо И и улыбнулся:
— Не переживайте, дедушка. Мы с братом И отлично ладим.
— Ещё бы! Мы вообще водой не разлить! — тут же подхватил Цзо И.
Поскольку дедушка И вернулся, в доме стало повеселее. Чжу Цин собирался уйти к себе, но Цзо И вцепился в него мёртвой хваткой и ни в какую не отпускал. В итоге Чжу Цину пришлось остаться ночевать у них.
Снаружи дом семьи И выглядел как обычный деревенский коттедж, но внутри всё было обустроено по последнему слову техники. На втором этаже отделка и вовсе превосходила элитные городские квартиры.
Чжу Цин лежал на невероятно мягкой кровати, разглядывая белоснежный потолок. Услышав шаги со стороны ванной комнаты, он повернул голову.
Цзо И вышел с обнажённым торсом. Поджарый пресс, крепкие руки и широкие плечи не оставляли сомнений в его отменной физической форме.
На бёдрах было небрежно обёрнуто чёрное полотенце, мокрые волосы взъерошены, а по виску медленно стекала капля воды.
Цзо И остановился у кровати и глубоким, потемневшим взглядом уставился на приподнявшегося Чжу Цина. И хотя вид у него был самоуверенный, кончики ушей предательски пылали алым.
— Цин-ди...
Не успел Цзо И вымолвить и слова, как перед глазами у него потемнело. Губы его нервно дёрнулись, и он сдёрнул с головы брошенное Чжу Цином сухое полотенце.
Из-под покрывала донёсся спокойный голос Чжу Цина:
— Вытрись и ложись спать. Я смертельно устал.
Цзо И обомлел.
«И почему всё пошло не так, как говорил старик Фан?»
Неужели...
Цзо И опустил взгляд и потрогал свой пресс. Неужели его тело не производит на Чжу Цина совершенно никакого впечатления?
Однако лежащий к нему спиной Чжу Цин был далеко не так спокоен, как казалось. В его голове непрерывным потоком крутились строки «Заклятия чистого сердца», а перед глазами всплывали строгие слова Мастера Чжу:
«Ты — не простой хранитель деревни! До двадцати пяти лет тебе ни в коем случае нельзя лишаться невинности! Запомни это! Запомни как следует!»